Обрушившая мир

С насмешливым удовольствием я слежу за сосредоточенным Тэалом, за нервно дрожащими пальцами, капельками пота на лбу, за взглядом горящих решимостью алых глаз. Не зная, как правильно напасть, он жалко мнется на одном месте, вызывая смешки собравшихся зрителей. А посмотреть на тренировочный бой весь отряд явился, отбросив рутинные занятия. Наблюдают они с каким-то извращенным удовольствием: предвещая валяние Высшего в песке, демоны делают ставки, сколько он продержится против меня. Мы оба отлично слышим, что больше пары секунд парнишке в любом случае не дают, и оттого Тэал злится еще сильней, трогательно краснея и зло сверкая глазами. — Эй, шкет, долго мне тут стоять? — устало интересуюсь. Это его коробит больше всего: неприкрытая наглость в голосе и откровенная насмешка. Воспитанный в семье Высших, он привык к раболепному поклонению, а я… А я стою, небрежно облокотившись на рукоять вбитого в землю меча, и успеваю щелкать зажигалкой и размахивать второй уже сигаретой, которые, вообще-то, дефицитные сейчас, но хер с ним, лишь бы мальчишку получше выбесить. Я скалюсь, и хотя стоит Тэал на отдалении, он прекрасно это видит. Не хочется признавать, но мне очень, очень скучно здесь, ведь ангелы ослабили наступление, демоны, на которых я как следует рыкнула, не ввязываются в неприятности, а Ишим я, кажется, в прямом смысле слова затрахала. Поэтому я развлекаюсь тем, что довожу Тэала до белого каления. Окончательно взбешенный мальчишка внезапно правильно хватается за меч, в несколько прыжков подлетает ко мне, осыпая песком с головы до ног. Ставя блок, я чувствую, что пыль хрустит на зубах. Да уж, сил ему не занимать. Ему б мозгов еще немного… Безошибочно предугадывая направление удара, я блокирую, не даю Тэалу опомниться и плечом толкаю его на землю. Контратака, в которую я не вкладывала особых надежд, оказывается удачной: нелепо широко взмахнув руками, Тэал падает. Не хочу его калечить, но поучительный пинок по ребрам все ж получает. Не воет уже, терпит, упрямо стиснув зубы и провожая меня злющим взглядом. Однако грозные глаза тут не помогут, его победили — все, конец. Возвращаю меч в ножны, невозмутимо тушу сигарету. — Нахуй безнадежен, — отчетливо раздается в тишине. Осторожные смешки солдатни перерастают в полноценный гогот, от которого лично у меня аж голова начинает болеть. Без опаски повернувшись к поверженному Тэалу спиной, я покидаю импровизированную арену, образованную собравшимися в круг демонами. Кто-то одобрительно и пронзительно свистит; меня похлопывают по плечу. Каким-то образом за прошедшее время это сборище прониклось ко мне уважением. Короткий хриплый смешок обрывает всю эту какофонию звуков, звучит неожиданно отрезвляюще. Каким-то шестым чувством ощутив стоящего за спиной, я мягко поворачиваюсь, выбрасывая клинок вперед. Лезвие трепещет у горла живо ухмыляющегося Ройса. Сдерживая ответную улыбку, я на пару секунд застываю, настойчиво проедая его глазами. — Это ты так рада меня видеть? — смеется Ройс. — Совсем одичала. На самом деле я готова на шею ему броситься и взлохматить и без того встрепанные темные кудри, но стою на месте, поддерживая репутацию пусть чуть сумасшедшего, но командира, за которого меня все здесь считают. Ройсу, кажется, ничуть не мешает меч у горла, и его оружие вообще не смущает, он продолжает скалиться в знакомой улыбке. Однако что-то в нем неисправимо меняется, замечаю я все тем же шестым чувством, и вроде глаза те же — карие, почти черные, насмешливые, и держится он все так же. — Сколько мы не виделись? — задумчиво говорю я, продолжая размышлять. — Месяц, пока ты тут в ссылке. — Опасно и тонко улыбаясь хмурым демонам, он отводит меч подальше от себя. — Даже не обнимешь? Че-ерт, а я уже надеялся, угостишь чем-нибудь покрепче, а то эти переходы страшно изматывают… Разгадка явно на поверхности, но я ее упорно не вижу, что неизмеримо веселит Ройса. В который раз я окидываю его пристальным взглядом, почему-то цепляюсь за закатанные по локоть рукава темной рубашки. Ну да, логично: здесь же жарко, я сама в майке с открытыми плечами… На запястьях Ройса я не вижу привычных белых полос, обычно просто кидавшихся в глаза, будто клеймо. Недоверчиво морщусь, моргаю пару раз, убеждаясь, что мне не кажется. Заметив мою обескураженность, Ройс даже радуется, головой трясет. Среди явно специально разлохмаченных волос блестят два коротких рога с фалангу пальца, какие бывают у совсем маленьких демонят… Или у бесов. — Ну так что, я могу рассчитывать на рюмку твоего лучшего виски? — иронично интересуется он. Мои воины просто шалеют от такой беспросветной наглости: еще бы, обычный бесенок у Падшей так панибратски интересуется. Некто из глубины толпы, по-змеиному шипя, замечает, что все, мол, в моей компании такие ненормальные. Разбираться с авторами сего замечательного высказывания руки чешутся, но времени нет. Бросив на солдат грозный взгляд, я медленно киваю другу. — Пойдем. Думаю, нам нужно многое обсудить. Почти отойдя на десяток метров от ничего не понимающих демонов, я оборачиваюсь и небрежно бросаю: — И уберите… это. Я наполовину слышу, наполовину угадываю тихий угрожающий рык распростершегося на земле Тэала. Демоны кружат вокруг, как падальщики у мертвого, но приблизиться к Высшему все же не осмеливаются. С чистой совестью оставляю их разбираться самим, догоняю ушедшего далеко вперед Ройса. Хотя дух (бес, устало поправляю я саму себя) в первый раз в моем кабинете, он на редкость уверенно устраивается на стуле для посетителей и терпеливо ждет чего-то. Вероятно, обещанного алкоголя. Вздыхая, я лезу в шкафчик. — И как так получилось, что спустя четверть века Сатана решил обратить внимание на твою скромную персону? — начинаю я, разливая виски, поставляемый Амаимоном, по рюмкам. Старательно делаю вид, что сама не упрашивала Люцифера на крыше. — Я участвовал в его спасении. Разумеется, причитается награда. Я усмехаюсь, устраиваюсь напротив, привычно закинув ноги на стол. Подумав, вынимаю из-за голенища сапога небольшой кинжал, чтобы не смущать Ройса блеском небесной стали, которая, насколько я знаю, неприятна для мелких адских созданий, к которым он теперь относится. Подождав, пока он утолит жажду, я осторожно спрашиваю: — Так зачем ты здесь? Нет, я прекрасно знаю, как Ройс хотел снова почувствовать себя живым, а не бесплотной тенью, призраком, но сомневаюсь, что он явился бы ко мне первым делом. Скорей поверю, что он провел недельку в родном Лондоне, реализуя все смертные грехи. Да и небольшой чемоданчик, сначала укрывшийся от моего внимания, а теперь стоящий у ног Ройса, не может быть просто так. Он здесь с какой-то определенной целью. — А где Ишим? — пытается улизнуть от разговора Ройс. — Вероятно, в казармах. У нас война, знаешь ли. Еще выпить? — услужливо предлагаю я. Он и так был малость пьян, когда возник за моей спиной, понимаю я. Но ничего, это пройдет. Спустя некоторое время Ройс наконец успокоится, привыкнет к давно забытым ощущениям. Возможно, уже начинает привыкать, потому что твердо отказывается от второй рюмки. Перегнувшись через стол, я смотрю на небольшой черный кейс, по краям которого выбиты серебряные руны. Защита от сглаза, скрывающее заклинание, отражатель телекинеза… Это то, что я могу назвать с ходу, но не значит, что все. Ройс позволяет мне досконально рассмотреть загадочный чемоданчик, поставив его на стол передо мной. Опасаясь дотрагиваться, я кружу рядом. — Что внутри? — Мне надоедает играть в гляделки. Многозначительно улыбаясь, Ройс тянется к защелкам, осторожно открывает их все по очереди, выдерживая интригующую паузу. Устало откидываюсь на широкую спинку стула: это грозится затянуться очень надолго. Но наконец Ройс резко откидывает крышку, я хищно подаюсь вперед… Пару секунд изучаю содержимое чемоданчика, после чего чуть резко смеюсь. — И это все? Я так и этак верчу в руках револьвер примерно восемнадцатого столетия. Оружие, не спорю, красивое, но совершенно бесполезное, и дело даже не в том, что любые человеческие изобретения в Преисподней не работают. Этот револьвер нужно долго перезаряжать, насколько я помню. Итак, в любом случае у тебя шесть выстрелов, и неизвестно, попадешь ли вообще. Проблему отчасти решает парный пистолет, оставшийся в чемоданчике. Презрительно качнув головой, я возвращаю оружие на место. — Оно работает только в мире людей. Магия не пропускает их поделки, ты же знаешь. Баланс, вся хуйня… — Ну, я бы так не сказал, — пожимает плечами Ройс. Не вмешиваясь, я скептически слежу за тем, как он выбирает один револьвер, старательно заряжает, осматривает кабинет в поисках какой-нибудь мишени. Но это все равно не имеет никакого смысла, хочется сказать мне, иначе мы сбивали бы ангелов противовоздушными ракетами. Мешать другу в его безумной затее я не хочу и в тот момент, когда он старательно целится в портрет бывшего хозяина замка. Покосившись на меня и убедившись, что я слежу, Ройс нажимает на спусковой крючок. До последнего я ему не верю, поэтому вздрагиваю от громкого выстрела. Полотно маслом, изображающее демона в полном боевом облачении, безнадежно испорчено: пуля прошила его точно на месте головы Высшего. Я недоверчиво поднимаюсь со стула, обхожу картину. Так и есть, дыра, и это значит, что выстрел правда был. — Но как? — пораженно спрашиваю я. — Исключительно демоническое изобретение. Помнишь тот новый сплав? Работает на магии, как объяснил Самаэль, но принцип и поражение те же. Планируется массовое производство, потом хотят усовершенствовать модель. Но это пока в далеком будущем, пока довольствуемся этим. Все в Столице только об этом и говорят, а вы тут немного отстали от мира. Согласно киваю, поглощенная своими мыслями. Итак, это какой-никакой, но прогресс, ведь раньше, после первых попыток протащить в Ад огнестрельное оружие, все разочаровались и взялись за проверенные мечи. Раньше хватало стали и магии как нам, так и ангелам, и такие перемены в вооружении означают лишь, что нечто меняется. Мы медленно, но верно переходим на новый уровень ведения войны, раньше сводящейся к безостановочной резне. Теперь мы строим изощренные планы, подкупаем врагов вроде Габриэль, устраиваем полноценный шпионаж. Времена меняются, как ни странно это говорить. И это я точным пинком направила их вперед. — Действительно… полезное изобретение, — признаю я. — Это, как я понимаю, мне? Когда ждать вооружение для остальных? Это довольно непривычно, но весьма действенно, и битвы с ангелами обещают стать легче даже с такими старыми револьверами. К сожалению, ничего другого нет, а выравнивать шансы на победу в этой войне нужно. Ройс мнется и не отвечает сразу. — Думаю, еще через месяц. Эти специально для тебя. Недоверчиво смотрю на пистолеты. Теперь ясно, к чему все эти предосторожности, ведь узнай кто из солдат о существовании такого оружия, подняли бы бунт. Однако я не понимаю, сколько пользы принесу одна с этими двумя револьверами: для победы над ангелами как-то маловато. — Люцифер просит об услуге. Разумеется, за определенную плату. — Что там еще? — Я так и знала, что за показной щедростью скрывается обычный трезвый расчет. — Пусть он определится уже, я не могу бросить передовую. — Всего день побудешь в Столице, ничего страшного не произойдет, — беспечно замечает Ройс. — Вельзевул устраивает гуляния по поводу… Ну, если честно, черт его знает, по какому, но нужна защита для Высших, если наши пернатые друзья решат объявиться. После Велиара барьер в плачевном состоянии, ангелы могут прорваться. — Я не телохранитель. Кем я только за последнее время только не побыла, но все никак не могу смириться с тем, что Сатана беззастенчиво меня использует. Ройс кивает — он вполне понимает мои чувства, — и называет плату за небольшой дозор. Ох, нихера себе, на эти деньги я могу безбедно прожить год; видимо, дело серьезное, а угроза нападения правда велика. Подумав, напоказ неохотно соглашаюсь. — Мне и правда надоела эта пустыня, — признаюсь я. — Вот найду свой лучший мундир, и можем отправляться. — Ишим тоже приглашена, кстати. И ты, когда искать будешь, заодно некого Тэала найди, его Сатана тоже требует. Вот я чувствовала, что чем-то этот парнишка мне знаком, перебирала в памяти всех аристократов, но никак не могла вспомнить. И тут меня как осеняет: Вельзевул вылитый, только на несколько тысячелетий моложе и со светлыми волосами. Выходит, он сын одного из сильнейших аристократов… — Так что, знаешь такого демона? — не отстает с расспросами Ройс. — Знаю, — обреченно вздыхаю я. — Помнишь то недоразумение, которое я в песке изваляла? Недвусмысленно замолкаю, предоставляя Ройса самому додумать эту поразительную мысль. Повисает неловкое молчание. — Как мы объясним общую побитость Высшего демона?

***

— Упал. Так уверенно заявляю я собирающимся задержать нас у входа во дворец Вельзевула стражникам. Два высоких демона переглядываются, тихо совещаясь. Видно, что им не внушает доверия приметная компания из беса, побитого наследника дворца, демоницы в вечернем платье и Падшей в мужском наряде и при мече и двух револьверах. Я устало роюсь в кармане, наконец выдаю приглашение. — И все-таки… — Да, упал! — словно одного раза недостаточно было, настаиваю я. Потом кошусь на Тэала и неуверенно замолкаю. — Э-э, раз пять, наверное, упал. И все с караульной вышки. Демоненок закатывает глаза, скрипит клыками, но не говорит ни слова против. Ему тоже не хочется идти во дворец, ведь родитель наверняка не будет рад его побегу и бесславному возвращению, но приказу он подчиняется. Стражи удивленно переглядываются, наверняка не узнавая шумного и избалованного Тэала. — Ладно, проходите, — дает отмашку первый. — Только бес тут останется, его и в приглашении нет, и затопчут парня Высшие. Хочешь, пока в покер сыграем, тут все равно скука смертная? Последнее уже обращено исключительно к Ройсу, и мы фразу почти не слышим. Не дожидаясь, пока двое у ворот передумают и прицепятся к чему-нибудь еще, я спешно затаскиваю Тэала и Ишим во дворец. Вот теперь отступать действительно некуда. Мы довольно быстро оказываемся в главном зале, где и идет все веселье. После темного замка на краю Преисподней этот бал кажется самым ярким, что ты видел в жизни, и меня накрывает волна смеха, музыки и звона бокалов. Мелькают яркие платья, шумит вода в фонтанах. Тэал пытается сползти в обморок. — Совсем херово? — участливо спрашиваю я. Он слабо кивает в ответ. На самом деле, спрашивать бессмысленно, все и так видно. Повезло еще, что на лице достаточно неплохо все, есть синяк на скуле и зашитая бровь. Не хочется представлять, что там с остальным телом, зная примерно его состояние. Таким демоненка отцу показывать нельзя. — Может, стоило поменьше меня бить? — шипит Тэал. — Благодари судьбу, что тебе не попался более суровый командир. Справедливое, кстати, замечание, ведь парнишка кое-чему и научился за это время. Кроме того, он уже не падает после первого же удара в корпус, стал терпимей к боли и не боится сам идти в атаку. Быть может, из него выйдет что-то путное, в чем я, однако, сильно сомневаюсь, но не оставляю надежд. Стоит мне отвлечься, как нас сразу окружают демоны. Сама эта фраза звучит зловеще, и ничуть не умаляет страха то, что мы на празднике, а не на поле битвы. Как по мне, легче было бы сразиться с ними всеми, чем принимать участие в светской беседе, во время которой каждый пытается уничтожить тебя словесно. Гвалт стоит ужасный, и если мы с Тэалом кое-как отвечаем на вопросы и успеваем вставить свои в непрекращающуюся трескотню, то Ишим совсем теряется, не может сказать ни слова. Ишимке тепло улыбается хрупкая демоница — и что-то выдает в ней, насколько она древняя. Ишим заметно пугают острые зубы, чешуйчатые руки и длинный змеиный хвост, виднеющийся из-под полы платья. — Вы здесь с кавалером, милая? — Голос скрипит, как старая оконная рама в грозу. — Я… — Ишим мнется, кусает губы. Ей не позволили бы находиться здесь, узнай, что она не из Высших, и Ишим очень боится выдать себя любым неосторожным словом. Больше всего она страшится, что ее просто с позором вышвырнут из зала, поэтому ее приводит в ужас любое слово, обращенное к ней. Я вздыхаю — вот горе мое… — Она со мной, — уверенно заявляю я, приобнимая Ишим за талию. Та краснеет, но отчаянно цепляется за мою руку, переплетает пальцы с моими и безмолвно умоляет не отпускать ни за что на свете. Я мягко касаюсь ее лба губами. Никто не обращает на это внимания, и это лишь подтверждает догадки о том, что им известно все обо мне. Убив узурпатора Велиара, я автоматически стала объектом их внимания. Эти демоны подмечают все, каждое наше движение, и я знаю, о чем завтра будет говорить вся Преисподняя. О синяке на лице Тэала, о револьверах у меня на поясе в двух разных кобурах под каждой рукой, об Ишим в платье с оголенными плечами и ее золотых кольцах в рогах. Я знаю это, но винить их не могу: такова природа демонов. — Они уже отошли, — шепчет Ишим в отворот мундира, прижатая грудью ко мне. — А по-моему, еще смотрят, — мурлыкающим тоном отзываюсь я. Хвост Ишим под платьем, и поэтому она не может мягко ударить кисточкой по рукам, свойски обнявшим ее за талию. Тэал старательно смотрит куда угодно, только не на нас. — Ты неисправима. Привычно усмехаюсь и отпускаю ее. Скоро, кстати, танцы, мимоходом замечаю я, Ишим хмурится в ответ. Да, это сейчас была прямая заявка на ее внимание по крайней мере в двух вальсах, но спорить времени нет, нам с Тэалом нужно найти Вельзевула среди всех гостей. Наказав Ишим не ввязываться в приключения, я уверенно тащу парнишку дальше, ища его отца. «Это недоразумение» спотыкаться еще успевает, низко рычать и ругаться, что в устах Высшего выглядит ну совсем непривычно, — он от солдатни нашей понабрался. И я сама готова бы так же материть все, на чем свет стоит, да только дело есть, а дела я бросать не люблю. Остановившись на секунду, Тэал уже отказывается идти дальше, тяжело приваливается к колонне и грозится на пол сползти по ней же. И взгляд при этом такой безучастный, что хочется как следует встряхнуть безразличную тушку, чтоб у него аж в ушах зазвенело. — Не смей падать, — уже из принципа заявляю я. — Странная ты. И чего пытаешься из меня сделать? — Демона нормального, — не думая, отвечаю я. Так безнадежно смеются только тяжелобольные, умирающие и смирившиеся. Я еще не в полной мере определила, к какой из перечисленных групп относится Тэал. — Их ты уже вытащила, теперь меня пытаешься? И зачем, для добавления в послужной список спасенных и благодарных? — Слишком разумные речи для несовершеннолетнего демоненка, — усмехаюсь я. Мне почему-то очень хочется курить, но тут, к сожалению, нельзя. Его бы просто запинали, не вступись я тогда, то есть я фактически спасла Тэала, но он не чувствует никакой благодарности. Это понятно, я бы на его месте тоже бесилась, но все равно обидно как-то. — Я, может, сам помереть хотел, на войну заявился, — куда-то сквозь меня смотрит Тэал. — А ты меня вытащила. Почти. — Помирай, только не в моем отряде, — зло говорю я. — Вот сейчас сдам тебя отцу — и на здоровье, валяй. Где б найти еще пресловутого Вельзевула? На устроенный им праздник заявился, кажется, весь Ад, я периодически вижу знакомые лица в толпе, и лица эти обычно стоят рядом с Люцифером на совещаниях. В процессе поисков я замечаю Лилит, мягко отчитывающую кого-то из молодых демонов за незначительный проступок; потом оставшихся Королей: Баал, Балам и Пурсон, готова поклясться, где-то рядом и Асмодей. Отвлекшись на приветливо машущего рукой Сиире, я совсем не смотрю по сторонам и в итоге врезаюсь в кого-то. Вздрогнув и потянувшись к поясу, я готова защищаться, но этого не требуется. — Ох, да это же Кара! — добродушно гремит Вельзевул. — Давно не виделись, девочка, как тебе праздник? Расплывшись в широкой улыбке, я передумываю хвататься за меч. Демон всегда обращался со мной по-доброму, насколько это вообще возможно для жителя Ада, и считал меня кем-то наравне с любимой племянницей. Словом, наши отношения не портили ни мой характер, ни его высокое положение. Ровно до того момента, когда Тэал попал именно в мой отряд, я была уверена, что дружбу с Вельзевулом я сохраню до самой смерти. Отпустив меня из крепких объятий, Вельзевул наконец замечает сына. Зная, что на него сейчас многие, если не все, смотрят, Тэал старается стоять и прямо глядеть отцу в глаза. Демон усмехается. — Да-а уж. Больше он ничего не говорит, приказывает следовать за ним. Ходит Вельзевул широко, размашисто, что нам чуть ли не бегом приходится его догонять, а уже потом раздумывать, куда он нас, собственно, так быстро и уверенно тащит. Определенно, подальше от любопытных ушей, но вот зачем… — Люцифер тебя одну прислал? — требовательным и чуть приказным тоном спрашивает Вельзевул. — Как-то маловато будет. — Смотря для чего. Если против Сотни… Извините, ребята, но я жить хочу, даже очень, поэтому давайте сами. Но никакого присутствия ангелов до этого момента я не ощущала, хотя это не значит, что их нет, подлые светлокрылые твари тоже умеют скрываться. Тут творится нечто интересное, это подтверждает и тот факт, что ведет нас Вельзевул куда-то вниз. Лестница довольно крутая, поэтому я на всякий случай хватаюсь за перила. С такой если упадешь, все ноги переломаешь. Но Тэал довольно резво балансирует для своего состояния, и я понимаю, что дворец парнишка отлично знает. Что ж, это может пригодиться… — Что у вас тут? — Я спрыгиваю, минуя последние ступени. — Сами схватили шпиона? — Нет, — качает головой Вельзевул. — Ощутили присутствие под дворцом, и… сейчас сами все увидите. За нашими спинами двое стражей закрывают кованые ворота. Интересно, на какой глубине мы под землей, если досюда не доносятся звуки праздника? Даже задействуя весь слух, я не могу уловить и вибрации в воздухе. Да уж, дворец — настоящая крепость. Шаги Вельзевула гулко разносятся эхом, в стенах что-то капает. Водоснабжение, что ли? Я незаметно подбираюсь поближе, рассматриваю кладку, но она не слишком испорчена влагой, чтобы серьезно об этом задумываться. Гораздо больше интересует барельеф прямо передо мной — непонятное насекомое крайне устрашающего вида. — Скарабей, — подсказывает сам хозяин дворца. — И никакая это не муха, не верь глупым слухам. Пожимаю плечами, показывая, что у меня и в мыслях этого не было. Мне лично все равно, лишь бы он не обращал силы против меня. Не люблю насекомых, бр-р… — Здесь. — Вельзевул сворачивает в один из едва заметных ходов, мимо которого я бы и прошла без его подсказок. — Быстрее, у нас мало времени. Нам предстает небольшой зал, обычно, должно быть, служивший для черной магии. Я медленно обхожу его кругом, перепрыгиваю линии печатей, рискуя наступить хоть на одну. Ассирийская магия, ну кто бы сомневался. Пахнет кровью, жженой плотью и еще какой-то дрянью, но я уже привыкаю к отвратительным подробностям. Мое внимание привлекает алтарь, покрытый засохшей кровью, но вот предмет, стоящий на нем, не соответствует ни залу, ни Аду в общем. С опаской рассматриваю обычный магнитофон, внутри которого что-то электрически потрескивает. — Что за ерунда? — осмотрев все и оставшись в недоумении, я обращаюсь к Вельзевулу. — Помнишь, как ты убила Велиара? — Ну разумеется. Снесла ему голову. Вельзевул сокрушенно качает головой, темные волосы ненадолго скрывают усталые красные глаза. Я напрягаю память, стараясь воспроизводить все, что я тогда творила. — Молитва, Кара. Подобное на территории Ада имеет сокрушительную силу, даже если ты не веришь, слова путаешь и вообще половину текста выкинул. А теперь угадай, что на записи. Даю подсказку: начинается с «Ego te exorciso». Сам произнеся, Вельзевул страшно кривится. На три слова дворец отзывается совершенно непотребно, и я едва не падаю от тряски. Все печати в зале ярко вспыхивают, но, убедившись, что продолжать никто не будет, вновь угасают. Я с сомнением кошусь на эти проклятые символы и прикидываю, смогу ли задержать темные сущности, если те вырвутся. — А теперь представь, что будет, если эта проклятая — в полном смысле слова — машинка воспроизведет все полностью! — в отчаянии восклицает Вельзевул. — Фундамент не выдержит, все обрушится, печати активируются, и удар накроет всю Столицу. И это еще не говоря о том, что демонов послабей просто развеет. Задумчиво поглядываю на магнитофон. Наверняка энергию маги Вельзевула давно считали, иначе откуда им знать о содержимом? Если бы его можно было уничтожить, это уже сделали бы, и следовательно, я здесь не за этим. Хорошо бы еще знать, когда начнется воспроизведение. — Они подкупили одного из слуг, — неохотно рассказывает Вельзевул. — Его уже допрашивали, но он молчит, и я… не знаю, что делать. Это место нашли уже после того, как большинство гостей прибыло, мы собираемся остановить праздник, но… — М-да, экзорцизм в Преисподней — это они додумались. Готова выдать медаль за изощренность. — Не время для шуток! Разве не понимаешь, что нам всем грозит смерть? А у Вельзевула полноценный нервный срыв, ведь он правда не знает, как спастись. Никогда ангелы не выдавали ничего похожего, я же говорю, — времена меняются. И никто в полной мере не знает, как противостоять крылатым. Что ж… — Отойдите. — Я достаю меч. — Дальше. Еще дальше. Тэал, не издевайся, я же сказала… — Там защитный барьер, — неожиданно робко замечает Вельзевул, но отходит. — Потому унести и не можем. Барьер… Как будто меня это когда-нибудь останавливало, скажете тоже. С коротким «и-иэх!» я обрушиваюсь на алтарь сверху с силой, с которой в идеале могу разрубить его пополам. Но меч застывает в воздухе в каком-то миллиметре от магнитофона, и меня, лихо закрутив, отшвыривает в стену. А больно ведь, с азартом замечаю я, прижимая ладонь к разбитым губам. Кровь капает на пол, печати одобрительно и утробно ворчат. — Надеюсь, это не значит, что я принесена в жертву? — весело интересуюсь я у Вельзевула. Он немного ошарашен моим поступком, но качает головой. Я задумчиво выцеливаю магнитофон из револьвера, стреляю, стараясь не попасть ни в кого. Итог тот же, вновь возникает барьер, и пуля рикошетом вгрызается в стену. Вот теперь точно все, ничем не могу помочь. — Я предупреждал, — на всякий случай уточняет Вельзевул. — Работает на магии, подчиняется какому-то определенному ангелу, включается активируемой печатью. — Умно. — Я присаживаюсь на алтарь рядом с магнитофоном. — Экзорцизм, значит. А что потом? Распятиями кидаться начнут? Дождик из святой воды устроят?.. Я неожиданно запинаюсь. Иногда бывает такое, что в своих же словах что-то смущает, а что, понять не можешь. И вроде и фраза не кривая, и мысль правильная, и… Меня с самого начала не тянуло к фонтанам, отпугнуло от капающей стены, но я не придавала этому значения. — Еб вашу мать, — помимо воли вырывается у меня. — Вельзевул, вырубай водоснабжение, быстро. — Что? — удивленно переспрашивает он. — Ты про фонтаны? Так ведь… Договорить ему не даю, быстро подаюсь вперед и хватаю за ворот камзола, рывком притягивая к себе. Везет, что он не звереет, как поступил бы любой другой Высший. Вельзевул немного еще не осознает, что происходит. — Вырубай свои фонтаны, иначе, когда все взорвется, нас еще и святой водой окатит хорошенько. Тэал, объясни ему все, по лицу вижу, что сам уже понял. А я попробую вычислить светлокрылого ублюдка, если он сюда умудрился пробраться с помощью слуги… Давайте, пока тут не стало совсем весело. Не давая им опомниться, я сломя голову кидаюсь назад, к празднующим демонам. Почему-то я слишком живо представляю, что произойдет, если у ангелов все получится, а осознание того, что Ишим тоже там, подгоняет. Стражи удивленно оглядываются вслед, когда я вихрем проношусь мимо и взлетаю по лестнице в самом прямом смысле: расправляю крылья. Вот фонтаны, пока весьма обычные, это я на глаз определяю по стоящей неподалеку группе молодых демонов. Брызги до них долетают, но метаться в агонии никто не спешит. Значит, заклинанием воду еще не освятили — это должен сделать все тот же засланный ангел. В поиске его я оглядываюсь по сторонам, обшариваю взглядом потолок и колонны. Пусто. Он не спрятался в тени, а затерялся в толпе. — Кара? — справа вдруг оказывается Ишим. — Уже все уладила? Не хочется говорить ей, в чем все дело, испугается ведь наверняка, и это может привлечь внимание нашего ангела. Поэтому я с трудом улыбаюсь и киваю. Ишим верит или делает вид, что верит. — А я со столькими уже познакомилась! — счастливо щебечет она. — А ты знала, что скоро Абигор женится на какой-то демонице из низов? Ох, об этом все говорят! А еще про Татрасиэля и Настасью. — Кого? — Я не слушаю ее, но вдруг выхватываю знакомое имя Бескрылого. — Демоница из Московского филиала. Весьма занимательная история. — Ага… Судя по всему, за мое недолгое отсутствие Ишим узнала все последние сплетни. Ну, ей хотя бы нравится на празднике, чему я рада. Теперь, однако, спешащая поделиться всеми новостями Ишимка немного мешает рассматривать гостей, но я терпеливо слушаю, не давая ей повода усомниться в том, что все просто замечательно. Незаметно для самой Ишим мы передвигаемся по залу за одним демоном, от которого я чувствую странную ауру. Он, кажется, догадывается о слежке, поэтому постоянно оглядывается. Делая вид, что он мне совсем неинтересен, я беру с подноса прислуги высокий бокал с чем-то алым. Кровь, морщусь я, но делаю пару глотков. Этот странный демон слишком нервничает для шпиона, удивительно, что его еще никто не раскрыл. Я незаметно подбираюсь все ближе, рассматриваю гостя Вельзевула внимательней. Часто моргает, дышит прерывисто, руки не знает куда деть. Все признаки налицо, можно было бы тут же брать его, но я медлю, думая, что в таком случае он магией включит запись и обрушит дворец. К тому же меня отвлекает Ишим. — Ты что-то сказала? — Танцы! — чуть обиженно повторяет она. — Пойдем, ты же обещала! И она, уверенно схватив меня за руку, утаскивает все дальше от демона, за которым я слежу. Проклятие! Я пытаюсь что-то объяснить, предложить принести напитки, но Ишим непримирима. И я окончательно теряю предполагаемого шпиона из вида. Играет какой-то медленный танец, я чисто автоматически обнимаю Ишим за талию, прижимаю к себе. Только бы с ритма не сбиться, только бы в такт попасть, а попутно еще не заработать косоглазие, рассматривая танцующих. Кажется, слева мелькает тот самый демон, но я не уверена — может, просто похож. — Не знала, что ты правда умеешь танцевать, — шепчет Ишим. — Я много чего умею. Готова поклясться, она краснеет в этот момент. Я слегка поворачиваю голову, не в силах потом скрыть разочарования. Не тот. Музыка как-то ускоряется, я почти сбиваюсь, но продолжаю уверенно вести. Оказавшись в центре зала, Ишим немного смущается, едва не путается в длинном платье. К ее облегчению, я перестаю отвлекаться на поиски ангела, полностью возвращаюсь в танец. Она доверчиво прижимается ко мне всем телом. Ладонь в моей руке чуть прохладная, настоящая, ее теплое дыхание я ощущаю на шее. Музыка какая-то странная, чуть более резкая, пронзительная. Но ладно, пусть и так. Мы двигаемся по кругу, мы всегда движемся по кругу, не меняя положения. И это даже не к нам с Ишим относится, это весь Ад так идет, повинуясь традициям. И именно тогда это происходит. Раз — демон вырывается из толпы, в руке его что-то блестит, и кажется, что это оружие. Два — я резко выхватываю из кобуры револьвер, никто не замечает движения, танец продолжается, все еще по кругу. Три — я резко наклоняю Ишим, она испуганно вскрикивает, выламываясь в спине, но я не медлю и стреляю. Оркестр замолкает, наваливается тяжелая тишина, неожиданно громко слышны стоны умирающего демона. Да, это именно демон, ведь ни один ангел не смог бы держать маскировку при смерти, это самый обычный демон, и я почти готова поверить, что не угадала. Что выстрелила в невиновного. Но он отплевывается кровью, пачкая блестящий пол, отражающий все громадным зеркалом, он хрипло стонет в последней агонии и внезапно смеется. Демоны расступаются подальше, женщины подбирают платья, потому что он пытается схватиться окровавленными пальцами за дорогие ткани. На груди его разгорается алым печать. Я ошиблась только в одном: активировал запись не ангел, а проклятый светлыми демон, чья кровь дала силу магии. Они знали, что я его убью. — Что происходит?! — Ишим вцепляется в мою руку коготками. Пол трясется, внизу что-то гремит. Печать пока не полностью активирована, ведь демон все еще жив, но дело идет именно к тому, что мы все ожидали. Дворец, словно живое существо, стонет, пол идет трещинами, и демоны, наконец сообразившие всю опасность ситуации, бросаются прочь. Одну стену выносит взрывом, несколько гостей выпадают прямо вниз. Держится здание на честном слове, а где-то внизу медленно отвоевывает себе пространство древняя магия. — Уходим! Ишим упирается каблуками в пол. — А как же они? Ведь все можно еще остановить… Схватить бы ее и через пролом в стене вылететь, но… правда ведь, как же они? Нас для этого сюда послали, демонов защищать, а я готова их бросить. Приказ есть приказ, киваю я, и пока есть хоть шанс остановить разрушения, я обязана попытаться. Нужно всего лишь разрушить печать, только добраться до нее. Раз — я ловко перепрыгиваю через обломки колонны. Дыхание сбивается, я не сразу нахожу умирающего демона у края, готового свалиться вниз. Если он сорвется, нам всем конец. Внизу уже гремят взрывы, слышны крики сбежавших Высших, хрупкое равновесие дворца вот-вот нарушится, и здание рухнет. Два — я понимаю, что не успею. Даже если крылья выпустить, даже если не поскальзываться на разлившейся из разбитых фонтанов воде, я не успею. Это просто не в силах моих, просто так решила Вселенная. Три — не пойми откуда (догадываюсь, что позади лестница в подвалы) выскакивает Тэал. Мальчишка трясется похуже умирающего, но он быстрее, он Высший. Он тоже должен, но не приказ исполнять, а защищать Ад, свой дом. Каким бы слабаком он ни был, защищать надо. И он бросается прямо к краю, хватается за демона, с треском вырывает из его руки что-то железное и покрытое каббалистическими рисунками. Печать вспыхивает, прямо как барьер над магнитофоном. Я догадываюсь, что дальше или она разгорится лучше, или ее уничтожат. Тут особого ума не надо, магия ведь — лишь инструмент, а не хитрый противник. Нужна лишь грубая сила, которой можно эту магию вышвырнуть из печати. А Тэал все же сильный. Он оглядывается ненадолго на меня, что-то ободряюще кричит и прыгает вниз с железной пластиной в руках. Вельзевул тоже оказывается у меня за спиной, но мы одинаково не успеваем. Он потерянно смотрит вниз, и я боюсь его дикого крика. Словно в полусне, я слышу громкий взрыв далеко внизу, огонь вспыхивает в воздухе и тут же гаснет, не найдя, на чем разгореться. На алтаре на полуслове замолкает запись, дворец перестает содрогаться. Тэал, может, и правда помереть хотел. Но не просто так, а спасая чьи-то жизни, становясь значимым для многих демонов. Он не понял только, что война для этого не нужна была, Судьба все равно найдет его. Найдет и безжалостно уберет со своей дороги. Все издевательски идет по кругу.