Ведьминская любовь

В ту ночь пожара Стайлз был в доме Хейлов. Несмотря на то, что об этом умолчали все документы, он там был — и спасся не чудом, а стараниями Питера, успевшего вытащить мальчишку вместе с племянниками, прежде чем вернуться за остальной семьей и, так и не сумев никого вытащить, получить сильнейшие ожоги. Пережитый кошмар, о котором Стайлз зарекся говорить, навсегда впечатался в его сознание, периодически приходя ужасными и пугающими снами по ночам, после которых он каждый раз тайком приходил в больницу и сидел в палате Хейла, разговаривал с ним, хотя и понимал, что тот его не услышит. Но искренне верил. — А это забавно, — сидя на металлическом столе в клинике Дитона, усмехнулся подросток, натягивая длинную латексную перчатку, пока ветеринар прибирался после визита оборотней. — Вы можете не пустить их на порог, контролировать, но против меня у вас ничего нет. — Но ты и не приносишь вред людям, — порой непробиваемое спокойствие друида вызывало подозрительные мысли: а не употребляет ли тот что-то из своих травок, чтобы спокойно переживать всю творящуюся вокруг свистопляску. Если да, то это чудо-средство будет явно посильнее аддерала, которым приходится травиться Стилински. — Пока не приносил, — поднимает на него взгляд зеленых глаз подросток, шевеля пальцами в перчатке, изображая злодея, улыбаясь на внимательный взгляд советника. — Что ты собрался натворить, юный колдун? — строго спрашивает Дитон, осуждающе смотря на баловство. — То, чем занимается альфа, — пожимая плечами, стягивает перчатку, вытирая вспотевшую руку о джинсы, прежде чем спрыгнуть на пол. — Месть за ночь в пожаре. Кто к нам с мечом придет — от меча и погибнет. — Этот обоюдно острый клинок может ранить и тебя. — Может быть, но я ведь разозленная молодая ведьма, еще не умеющая полностью контролировать свои силы, — кривляясь, прошел до выхода парень. — Куда уж мне сдерживать желание мести, — он весело улыбнулся и, помахав рукой, скрылся из виду, оставив за собой только звук тихо хлопнувшей входной двери и пачку разворошенных перчаток на столе. Друид покачал головой, вернувшись к уборке. Лучше бы Стилински и впрямь был таким же, как прочие ведьмы его возраста — импульсивным и скорым на расправу, потому что хуже расчетливой и целеустремленной ведьмы, способной выжидать, мужчина встречал мало существ. Может быть, Дитон был в чем-то прав, предупреждая его об осторожности, потому что удивленный, или даже, вернее сказать, ошарашенный взгляд Скотта, увидевшего вместо пьяного друга, желавшего вытащить его самого из депрессии по расставанию с Эллисон, все того же друга, только мирно наблюдающего за сожжением человека, сверкая при этом зелеными глазами. — Упс, — чешет в затылке Стайлз, смотря то на горящий уже труп, то на МакКола. — Чувак, это не то, что ты подумал. — А что? — осторожно и как-то слишком спокойно спрашивает оборотень, но кто поймет, что у этих волков на уме? — Мне нужно много тебе рассказать, и начать, пожалуй, с… того факта, что в ночь пожара в доме Хейлов — я там был… Компания Уитмора не лучший из вариантов, особенно после встречи с охотниками, которых Стайлз ненавидит до глубины души, однако выбирать не приходится. У Джексона есть порше и полный бак топлива, а это именно то, что нужно, чтобы добраться до дома Хейлов. Летающие метлы и веники это бредни сказок, никак не связанных с реальностью, хотя Стайлз не отказался бы от такого варианта. Стоит признать, он немного не рассчитал реакцию Питера, когда отказал ему в укусе, да и вообще наговорил лишнего. — Скотт, убери Дерека! — выпрыгивать из машины, когда та еще толком не остановилась, тоже не сама гениальная идея, а потому, прежде чем достичь вышедшего из-под контроля вервольфа, приходится пропахать носом землю. Пару раз. — Эй, большой страшный волк, смотри на меня! — да, со стороны он выглядит как самоубийца, но кричать в несколько глоток об этом не нужно, как и стараться отодвинуть его от старшего Хейла, и тем более пускать стрелы. — Нет, нет, нет, не отвлекайся! Смотри на меня! — цепляться за лапу почти полностью обращенного зверя еще более глупая мысль, зато действенная. — Да, вот так, — оценивать все удобства ковра из листьев не особо к месту, но вот его горючесть проверить самое время. — Теперь мы наедине, не считая кучки истерящих людей за этой стеной, Дерека и моего друга, который думает, что я свихнулся, — после того как огонь, поднявшийся ровным кругом, отрезает их, тараторит Стилински. — Я предлагаю успокоиться и обо всем поговорить. Надеюсь, этот ужасный рык был согласием, потому что бороться с тобой у меня нечем, и, как меня много раз предупреждали, встречи ведьмы и оборотней хорошо не заканчиваются. Пожалуйста, возьми контроль над своим зверем и успокойся, я тебя очень прошу. Ладно, можешь не извиняться, это была всего лишь рубашка и мой живот, который ты чуть не вскрыл. Питер, этот огонь не погаснет, пока ты не придешь в себя, даже если ты меня убьешь, поэтому вернись к нам! Очень тебя прошу, — просить о чем-то, когда над тобой нависают, клацая челюстью у самой шеи, по меньшей мере, глупо. — Как тебе вообще хватило ума залезть в эту игру мстителей, — голос, человеческий голос Хейла сродни подарку на Рождество, разве что в пару раз круче. — Ну, мужик вдвое старше меня, в которого я без памяти влюблен последние лет шесть, очнулся и начал играть в злобного бугимена, обратил моего друга, чуть не убил девчонку, по которой я сохну с третьего класса, и грохнул тетушку моей подруги, хотя против последнего я не имею совершенно ничего, — тараторить, смотря в красные глаза, кажется так естественно и правильно, и в мозгу проскакивает совершенно точно ненормальная мысль о том, что они точно так же лежат на диване в целом доме Хейлов, и он возмущается по поводу того, что отец выгнал его с места преступления, влепив по шее за идею побывать на месте убийства, как это было тем далеким вечером, когда Кейт подожгла дом семьи, с которой его дружила, наверное, еще с юных лет Джона Стилински и Малии Хейл. — А ты, к тому же, просто влюбленная ведьма, устроившая месть за оборотня, в которого влюбилась, — хрипло и несколько истерично смеется альфа, и Стайлз наконец-то узнает его. Того старого Питера, образ которого до сих пор хранится в его сознании, все такой же яркий. — Откуда ты…? — Ты, как и любой щенок, не умел себя контролировать и пару раз подпалил хвост Дереку и Лоре. — А-а-а, так вот почему хмуроволк протирает мной все поверхности, — смеется теперь уже Стайлз. Сейчас так, на удивление, легко. — Мстит за детские обиды. — Боюсь, он уже вырос из этого, и если что, то ты бесишь так сильно, что хочется размазать по стене без всяких воспоминаний. — Эй, я, между прочим, уже вырос и могу поджечь не только хвост! — О, безусловно, но если мы сейчас не сменим позицию или хотя бы не погасим огонь, то сюда ворвется истеричная компания под предводительством твоего друга, отвратительный выбор, кстати, и моего дорогого племянника. А мы этого хотим? — Нет! Поэтому падай на спину, я буду победителем! — усмехается, нагло сверкая зеленой радужкой, наблюдая за тем, как, закатив глаза, вервольф все же переворачивается. — Удобненько так, — поерзав на животе Хейла под злобный рык последнего, все же успокаивается парень, и стена гаснет вместе с зелеными искрами в глазах. — Ребят! Я его победил! Улыбка от уха до уха, видимо, не успокаивает, да и в целом все какие-то нервные. Скотт тащит его к деревьям, Дерек хватает Питера за грудки. А говорят, что это ведьмы истеричные и неуравновешенные. Впрочем, они ведь решили проблему, альфа найден, даже успокоился и согласен больше не устраивать кровавых расправ. Дерек может обломаться со статусом вожака, и теперь почти все из их дружной сумасшедшей компании знают, что он чертова ведьма. Отлично, хотя бы во всем этом есть один огромный плюс — Питер очнулся и, может быть, он слышал все то, что Стайлз наплел ему во время комы. После того как он объяснится с отцом и успокоит Скотта, а Хейлы закончат бой меж собой, будет самое время узнать. Будет самое время узнать, сколько раз Питер слышал нелепые признания Стилински в такой дурной ведьминской любви.