Фанон для психа

- Боб. Боб Сноу. Мальчик-который-не-тот. - Сашок сплюнул себе под ноги, ни капли не беспокоясь за чистоту этого гадюшника, по ошибке названного домом. Одноэтажная хибара, в данный момент едва не разваливающаяся под тугими струями лондонского ливня, ответила пьяным матом новоявленного дядюшки. Вздрогнув от холодной капли, нагло затекшей за ворот, мальчик перевел пустой взгляд на нынешних родственничков. - Эй, пьянь, сколько мне лет? - потыкав ногой нечто, заменяющее лицо мужчины, скривился новоявленный Сноу. - Боб, не надо, пусть лучше спит, - прошептала маленькая худая женщина, больше похожая на залюбленную ротой солдат старушенцию, вот только агукающий младенец на руках явно указывал на ее настоящий возраст. - Пусть спит, чем опять... - Лучше пусть сдохнет наконец! Все они сдыхают, как собаки! - запустив пальцы в неожиданно густые, но грязные волосы дядюшки, мальчик резко дернул вверх, напрочь игнорируя испуганный вскрик теперь уже тети. - Только собаки в Рай попадают, а этому и не светит. - Бабуля, ну хоть ты скажешь, сколько мне лет? И какой год на дворе? - не добившись никакой реакции, кроме пьяного храпа, Сашок переключился на другую жертву, вроде адекватную. - Тебе одиннадцать, почти. Девяносто первый. - Вздрогнула женщина, явно не ожидая таких вопросов. Или того, что обратятся к ней. - А поточнее никак? - сумасшедший блеск глаз и грянувший гром создали сюрреалистическую картину, а громкий храп казался рычанием неведомого монстра. - Я... мы не знаем, когда ты родился, сестра просто оставила тебя на пороге и ушла, - пробормотала тетя, пряча взгляд. Этот ребенок ее пугал, почти также, как спящий на полу муж. Захныкавший сын дал повод сбежать в соседнюю комнату, подальше от странных вопросов и чужого внимания. - Вот сууу...дьба! - пнув напоследок перешедшего на хрюканье дядюшку, Боб вышел из лачуги под проливной дождь. Закурить бы... интересно, с чего такое желание, в прошлой жизни вроде не пил, не курил, неужели это тельце требует дозу никотина? Наркоман малолетний, хрен ему, а не вонючие палочки. Пнув какую-то плохо лежащую банку, Сашок направился в смог промышленного района, думая о чем-то своем. Желудок сводило судорогой от голода, но возвращаться в так называемый дом не было никакого желания, да и чем его там накормят? Интересно, в Лондоне продается бич-лапша или же эти длинноносые снобы только чаем с овсянкой и давятся? Или кошку поймать, вон их сколько бегает... Милая тетушка говорила, что ему скоро одиннадцать, но когда скоро? Какой сейчас хоть месяц? Если ему придется ждать двенадцати, как Гермионе, он же не выдержит! Или не выдержат остальные, да... - Мистер Сноу? - Колючий, слегка дрожащий голос оборвал мысленный разговор. Протерев очки о штанину, Сашка пригляделся к неожиданным гостям, если их так можно назвать, и расплылся в невольной улыбке. Высокая старушенция с затянутыми в пучок морщинами, брезгливо смотрящая на его одежду и мелкая шмакодявка женского пола. Обе сухие, наверняка смеются над ним, промокшим до нитки. Посмотрим, кто будет смеяться потом! - Пожрать есть? - бурчание желудка вернуло его в суровую реальность, в которой легкие едва переваривали горькое нечто вместо воздуха, а все тело тряслось от холода. И в которой стояли две абсолютно сухие курицы и бессмысленными глазами смотрели на него! - Правильно поесть, а не пожрать, - нравоучительно проговорила шмакодявка, подняв палец вверх. Ба, да это же Грейнджер, чтоб ее рыжие всем семейством! Только нихрена это не Эмма Уотсон, а вылитая Янка. Каштановые волосы, доверчивые шоколадные глаза, хрупкая фигурка. Но он же помнил, как по этой шее ползла струйка крови, как она очерчивала ключицы и пропитывала платье! - Я же тебя убил! - Боб ткнул пальцем в девчонку, так похожую на ту... но нет, это не она. Слишком мелкая. Но когда вырастет... Она не должна вырасти, нет-нет-нет, иначе он сойдет с ума. Даже сейчас было до безумия страшно смотреть в глаза той, которую безответно любил, и которую зарезал собственными руками. Черт, как же холодно, неужели эта карга не видит, что ему, мать вашу, холодно?! - Мистер Сноу, что это значит? - это все, что выдавило из себя это недоразумение в зеленой мантии. Нет, гриффиндору сразу отбой, есть еще три факультета на выбор. - Мне холодно и я хочу есть. Сильно, - через силу выдавил Боб, пытаясь сжать окоченевшие пальцы в кулак, чтобы хоть немного согреться. Ему нужна такая малость, просто немного тепла, хоть какого... Неужели нет никого, кто бы мог поделиться с ним, прошедшим через настоящий ад мальчишкой, толикой тепла? Как же холодно... Надо очки протереть, опять ничего не видно... Гребанный дождь, гребанная Англия... - Мистер Сноу! - МакГонагалл едва успела подхватить мальчишку прежде, чем он упал в грязь. Сдвинув волосы с грязного лица, она охнула и, не медля больше ни секунды, трансгрессировала вместе с детьми в больничное крыло. Можно было бы и в Мунго, но даже она, со своей любовью к детям, не могла позволить себе выложить сотню галлеонов за бродяжку, пусть и одаренного. - Он хочет меня убить? - всхлипнула Гермиона, огромными глазами глядя на вычищенного заклинаниями Сноу, лежащего на кипельно белых простынях. - Но я не хочу умирать! Волна Магии, отвечая на страх девочки, лавиной обрушилась на Боба, рвя каналы и разъедая ядро. Минерва с недоверием и восхищением наблюдала за этим буйством первостихии, слишком уж давно не рождались Обретенные - Лили Поттер была последней, теперь же... теперь у Магического Мира появилась Надежда. Мальчик-который-выжил, Обретенная, наследники магический семейств - этот выпуск будет поистине судьбоносным. - Суки... я не умру, понятно? Жилы рвать буду, уничтожу всех, кто встанет на моем пути... клянусь, убью! - Шепот магглорожденого не слышал никто, даже Магия, занятая в этот момент Новой Чистой Кровью. Да и кому какое дело до клятв грязнокровки с практически выжженным магическим потенциалом? Разве что только этой самой грязнокровке.