Луна

      Луна такая красивая. Не так ли? Я с детства любил смотреть на нее, особенно в полнолуния, когда полный, белый, светящийся, но не слепящий шар на небесах озарял все тусклым светом, отражался в воде, а иногда он наливался алым, тогда и вовсе было не отвести взгляд. Я помню, как пытался поймать луну в луже, наивно бил ладошками по водной глади, надеясь, что сейчас, вот-вот и поймаю ее, вот только луна почему-то не ловилась. Кенма пытался объяснить мне, что она очень далеко, на небе, что мне никогда не дотянуться до луны, но я его не слушал и упорно продолжал попытки ее достать. Я любил луну, может, и она меня любила, просто не могла ничего сказать. — Смотри! Сегодня ни облачка на небе, звезды видно и её, — последнее слово я произносил с особым акцентом, с явным восхищением, я просто лелеял несчастный спутник земли, поднимал ладошки вверх и щурил один глаз, что бы казалось, что я держу ее в руках. Кенма же смотрел на все это с явным равнодушием, даже как-то замучено, мол «опять ты меня потащил гулять так поздно, надоело, скучно». Может он и так думал, но в силу своего характера молчал, скорее всего, просто боялся обидеть меня. — Однажды, я достану луну, вот увидишь! Мама сказала, что мне нужно просто чуть-чуть подрасти! — я безусловно замечал его равнодушие и пытался хоть как-то вывести на диалог, ведь он так редко говорит, а меня это всегда расстраивает, да и сейчас не шибко радует. Мы же в социуме живем, нужно общаться, а со своими убеждениями Козуме не до чего хорошего не дойдет. — Ну-ну… Куроо, идем уже, меня ругать будут, — он поджимает губы и смотрит на меня с мольбой, я же вздыхаю, последний раз гляжу на идеальный круг на небесах, и схватив Кенму за руку бегу в сторону его дома, надо же проводить, а то мальчишки всегда его задирают, еще может и сейчас достигнут, а меня рядом не будет. Я всегда был, да и сейчас ему, как вторая мамочка. Защищаю, помогаю, мы с ним хорошие друзья, благодаря мне, кстати, он занялся волейболом, так что польза от общения со мною явно есть. Я был не тем ребенком, о котором говорят «Не дружи с ним, он плохой». — Спокойной ночи, Кенма, до завтра, — я улыбаюсь самой, что именно есть солнечной улыбкой, разворачиваюсь и иду домой. Дома меня ругают, всё-таки я достаточно поздно вернулся, мама беспокоилась, я же говорю, что я был с Козуме, так что ничего бы не случилось, на что родители вздыхают и качают головами. Они как-то недолюбливают Кенму, считают его странным, думают, что на меня он окажет плохое влияние, но на самом-то деле не так. Он неплохой паренёк, с ним интересно общаться.       Я ужинаю, но не спешу ложиться спать, хочу дождаться отца. Папа возвращается с работы поздно, но я всё равно терпеливо жду, когда же долгожданный момент наступает, то я возбужденно бросаюсь в его объятия, рассказываю обо всем, что произошло за сегодня, а он так бурно реагирует на мои истории, которые настолько «интересны» и «оригинальны», что просто с ума сойти! Мое детство было, пожалуй, счастливым, не скажу, что я от чего-то страдал, или что-то меня беспокоило. В начальную школу я поступил легко, меня даже определили в сильный класс, кстати, Кенма пошел в ту же школу, но был на другой параллели. Выходит так, что мы с Козуме дружили с самого раннего детства и по сей день. Я помню, как однажды, вернувшись домой, отец спросил: «Ты выбрал клуб, в котором будешь участвовать?» Я же сделал вид, что ничего не понял, ну, а папа принялся объяснять, что такое клубы, и с чем их едят. Когда я задумался об этом всерьез, то понял, что меня особо ничего не интересует, говорят, что у школы сильный бейсбольный клуб, но играть в бейсбол я совсем не хочу, шить крестиком и читать книги скучно, играть на музыкальных инструментах не моё. Я спросил у отца, в каком клубе был он, и папа ответил, что в волейбольном, мой следующий вопрос был: «Почему?», тогда отец обнял меня и стал рассказывать целую историю. — Понимаешь, когда я играл в волейбол, мне казалось, что я учился летать, — начал он, что меня уже заинтересовало. Летать? Если я смогу летать, то я достану до луны. Это безусловно интересно. — В смысле «летать»? — В прямом. Когда ты совершаешь прыжок, бьешь по мячу, а тот перелетает на противоположную сторону и ударяется об пол, я и правда чувствую себя, словно окрыленный, у меня было такое чувство, что я становлюсь ближе к небу, а вскоре вовсе, как у птицы прорежутся крылья. Правда глупо? — папа смеется, приглаживать мои взъерошенные волосы и мягко целует в лоб. Я же задумываюсь о том, а не стоит ли мне вступить именно в волейбольный клуб. — Но ты выбирай сам, что тебе ближе, тем и займись. — Я уже выбрал, — я хищно улыбаюсь, благодарю отца и бегу спать, ведь уже поздно. Решение я принял буквально за минуту. Если я смогу летать, то я стану ближе к луне, тогда однажды моя мечта сбудется, и я дотянусь до нее. Как же я хочу, что бы этот день поскорее настал.       Участие в волейбольном клубе я представлял себе совсем иначе. Я думал, что меня сразу же научат тому, о чем говорил папа, но меня пытали изнурительными тренировками, у меня ничего не получалось, но я пытался вновь и вновь, я и Кенму приобщил к этому занятию, хоть это было очень-очень трудно, он настаивал на том, что спорт не его, но вскоре у него стало получаться даже лучше, чем у меня. Так обидно было! Я приходил домой никакой, мне еле хватало сил, что бы сделать домашнее задание, а после я валился в кровать и засыпал, как младенец. Я несколько раз хотел бросить эту затею, но думая, о том, что это мой шанс достать луну, я находил в себе сил, чтобы двигаться вперед, и в один прекрасный день, мой труд был оправдан. Я стал играть лучше некоторых старших ребят, стал правой рукой капитана и талантливым доигровщиком. Помню, как проводя свою первую удачную атаку, я реально почувствовал то, о чем говорил отец. Я лечу. Этого не может быть. Теперь я стал на несколько метров ближе к ней. Тогда-то я даже и не подозревал, что луна окажется куда ближе, чем я думал.       Средняя школа не стала для меня чем-то особенным, я особо и не почувствовал разницы, ну учителя другие, форма, Кенма перевелся со мною, так что первое время я не страдал от одиночества, как бывало это у других, кто переходил в школу, в которой никого не знал. Нетрудно было догадаться, что и в средней школе я вступил в волейбольный клуб, продолжая совершенствовать свои навыки, будучи одержимым все той же детской мечтой, которая и сподвигла меня заняться этим спортом. К концу средней школы, я стал ощущать, что волейбол не только трудно, но и весело, я получал кайф от игры, а не только тратил силы. Отец говорил, что я пошел по его стопам, смеялся по этому поводу и иногда подшучивал, но и были вчера, когда мы выходили на улицу и тренировались вместе. Я очень любил вот так вот вместе с папой покидать друг другу мячик. Как-то он спросил у меня, почему я так увлечен волейболом, а я и не знал, что ему ответить. Расскажи я про луну, он бы счел меня дурачком и покрутил бы у виска, скажи я, что я как и он, то заподозрил бы, что я что-то скрываю. Я ответил, что не знаю, я сказал практически правду, а папа вздохнул и улыбнулся. — Значит любишь. — Что люблю? — Волейбол, — его слова еще надолго засели у меня в голове, он говорил, что если нет причины, значит, люблю, ведь любят не за что-то, а просто потому, что есть.       А вот и старшая школа, снова новая форма, новые учителя, и снова волейбольный клуб. Догадаться, что и Кенму я потащил с собою нетрудно, я так думаю. Однако здесь я добился большего, чем просто быть рукой капитана, я сам им стал. Это очень здорово, но одновременно и трудно. Я чувствую, как я важен, но и то, что на мне лежит большая ответственность. Тренер к слову у нас был хоть и в возрасте, но толковый, меня он многому научил, да и до сих пор даёт важные уроки, которые мне помогают в трудные минуты.       Стал ли я ближе к своей мечте? К луне то? О боже, это же мои детские странности, я решил, что теперь я совсем взрослый и должен это оставить в прошлом. Луна луной, но нужно думать и о серьезных вещах, кроме глупой фигни. Мне нужно определиться с тем, куда поступать после школы, на кого учиться, это куда серьезнее луны. Я бы и вовсе забыл о ней, но вот однажды я встретил его… Нэкомата сказал, что будет тренировочный матч с Карасуно. Хмм... Кто они? Я слышал, что раньше у них была сильная команда, но сейчас они вроде ослабли, нет уже тех игроков, но всё же.       В назначенный день, приезжает команда рыже-черных, и после недолгой разминки мы уже готовы к игре. Я внимательно рассматриваю оппонента, отмечая, что какие-то они придурковатые. Парень, низенький, как младшеклассник, связующий, угрюмый и словно обозленный на весь мир, капитан самый обыкновенный, еще несколько персон, но тут мой взгляд фокусируется на высоком блондине. Я буквально замираю, не понимая, что это за чувство то такое. Он, похоже, третьегодка, ну судя по росту, выглядит серьезным, еще и в очках, умник небось. Меня бы никогда не привлек такой человек, но эти волосы, их цвет, такой знакомый, родной, да вообще вокруг него царит такая же атмосфера, как в те ночи. Безмятежность, спокойствие. Я вытягиваю руку вперед и показываю на него пальцем, вовсе забыв о нормах приличия. Волейбол и вправду помог мне достать луну, вот она, перед моими глазами, брюзгливо щурится, заметив на себе мой взгляд, каким бы он подонком не выглядел, я чувствую, что в нем кроется что-то особенное, есть в нем что-то, что есть у нее. Мне приятно смотреть на него, представляя, что вот она — луна, сошла с небес прямо ко мне. Или же это я смог до нее долететь, уже неважно. Я улыбаюсь уголками губ и негромко, но слышно произношу: — Кенма, Луна.