Романтичный мудак

Казалось, даже февральское небо порозовело. И на часто двигающиеся дворники сыпались не пушистые снежинки, а маленькие сердечки. Сотни, тысячи, миллионы розовых сердечек, укрывающих город воздушным одеялом в этот час пик. Пик застенчивых признаний и жарких клятв любви. На светофоре загорелся зеленый. Дерек раздраженно вдавил ладонь в центр руля, сигналя застрявшей впереди машине, через заднее стекло которой было прекрасно видно, как на передних сиденьях посасываются между собой подростки. Лишь когда остальная вереница машин за Дереком завыла нестройным хором, влюбленный водитель соизволил тронуться с места. Этот день сводил его с ума. Если другие наслаждались, краснели и мило ворковали, то Дерек был напряжен. В полном смысле этого слова. Каждая мышца в теле сжималась и ныла. Но Дерек не оставлял попыток расслабиться, потому что он же, мать его, альфа. И альфы по умолчанию уверены в себе. Он просто не мог волноваться или, что еще хуже, бояться. Огромный белый мишка на заднем сиденье изредка подбадривал его через зеркало заднего вида, растопырив большие мягкие пальцы. Правда, один раз Дереку померещилось, что вместо больших пальцев он видел средние, а в добрых напечатанных глазах проносилась линия из одного слова: «Мудак». И с этим мишкой нельзя было не согласиться. Ко всему прочему, в завершение своего мудачного образа, он еще и опаздывал. На целых пятнадцать минут. Срочная конференция не желала заканчиваться, несмотря на нетерпеливые лица некоторых коллег, которые, подобно Дереку, хотели освободиться пораньше. Глубоко вздохнув, он прибавил скорость и стал прокручивать в голове выигрышные сценарии своего появления перед Стайлзом. Однако в этот вечер реальность решила спародировать тупое телешоу, под которое Стайлз обычно готовил ужин и смеялся. Там главный герой постоянно фантазировал, что душе было угодно, но его ожидания натыкались на препятствия в реальности. И сейчас, когда на парковке не оказалось свободного места, Дерек чувствовал себя тем самым актером. Спустя десять минут тихих рычаний себе под нос он наконец приткнул машину в ряд и поспешил к кафе бюджетного вида. На сайте оно выглядело более презентабельным. Дерек вновь почувствовал, как от собственных косяков сводит челюсть. Сколько раз он будет ошибаться? Жизнь неслышно хихикнула: «Много». Смахнув подтаявшие снежинки с макушки, Дерек наскоро пригладил черные непослушные волосы. Оглядел себя, тряхнул мишку и со стучавшим от неловкости и волнения сердцем переступил порог кафе. Да так и замер, не позволив двери закрыться полностью. Розовое, красное, розовое, красное. Эти два цвета вытеснили собственный зеленый из радужки его глаз, да еще и заискрились по краям блестками. Гребаный Боже. Дереку показалось, что он попал на бал, организованный маленькой фанаткой Барби. Видимо, это заведение конкурировало с другими кафе по оформлению помещения, потому что мимо него прошел парень с желтой (слава Иисусу) бабочкой на горле; он остановился возле пожилой пары и приятным голосом попросил оценить старания этого кафе, сунув им какие-то бумажки. А затем повернулся к Дереку и с широкой улыбкой попросил куртку, чтобы повесить на вешалку. В кафе не было ни одного свободного столика. Дереку поплохело. Если Стайлз ждал его полчаса, то, очевидно, к нему не раз подходили официанты и вежливо (сочувственно) упоминали об отсутствии пары, намекая на то, что пора уступить столик более нуждающимся в обмене любви. Кто-то кидал на него и мишку любопытные взгляды, кто-то приветственно улыбался. С пересохшим горлом Дерек вглядывался в лица за столиками, пока не нашел его. От облегчения разве что кровь обратно прилила к лицу. Стайлз был в белом, свободно висящем на нем свитшоте и читал книгу, склонив голову. Незаметно пробираясь между рядами пар, Дерек во что бы ни стало хотел устроить сюрприз, хотя это было маловероятным. На следующем шаге проявился запах молочного коктейля, а, значит, и Стайлз уже почувствовал запах альфы. Дерек никогда не переставал поражаться его пониманию и чуткости. Губы омеги дрогнули будто бы в улыбке, но он не поднял голову, продолжая смотреть в книгу, скорее всего, не понимая уже ни строчки. И только дождавшись приближения альфы к столику, Стайлз вскинул светлые глаза, которые удивленно расширились при виде мишки. — Я… — Дерек ощутил себя полнейшим идиотом, стоя с протянутым мишкой, и мысленно ругал себя за неловкость. — Это тебе. Отлично, будем вести себя как краснеющие школьники. Стайлз переводил взгляд то на него, то на мишку, словно не мог осмыслить ситуацию. Эмоции на его лице менялись со скоростью калейдоскопа: непонимание, неверие, осмысленность, радость, счастье, любовь. — Дерек… — вероятно, он хотел сказать «офигеть». — Он прекрасен... — точнее, «ты серьезно?!». Уголки его глаз блеснули (гормоны?), заставляя альфу почувствовать вину за долбаное неумение выражать свои чувства. За шесть лет их отношений он не произнес «я люблю тебя» просто так, не считая клятвы у алтаря. И Стайлз никогда не требовал от него этих слов, с успехом деля свою любвеобильность на двоих. — Поставь сюда, — подсказал он, указывая на место рядом с собой. Аккуратно усадив туда мишку, который сравнялся с макушкой омеги, Дерек присел на свободное место. Рядом со Стайлзом, плечом к плечу. И успокаивающе, незаметно выдохнул, почувствовав теплую руку на своей. — На работе срочное собрание было. Меня никак не хотели отпускать, — раскаивающимся тоном оправдался он, стараясь не смотреть на вторую половинку. Все верно, Дерек даже «Прости» не мог выдавить. Стайлз загреб другой, свободной рукой мишку за талию так, что на этом миниатюрном диване никто не остался без тепла его рук. — Все о’кей. Я книгу почти дочитал, и меня угостили бесплатным гранатовым соком, — переплетаясь пальцами с альфой, Стайлз расплылся в блядской улыбке с ямочками на щеках. Наверное, это единственное, что осталось от дерзкого, независимого омеги, в котором Дерек впервые увидел свою пару. Стайлзу было шестнадцать, а альфа был старше его на четыре года. Целых три месяца Дерек пытался познакомиться с ним, и еще восемь месяцев ушло на то, чтобы Стайлз признал в нем альфу. Надо ли говорить, что альфе пришлось буквально «заставить» его обратить на себя внимание, схватив за подбородок пальцами и разворачивая к себе лицом. Запыхавшийся и порядком перетершийся телом с лучшим другом — Скоттом — на вечернике у одного выпускника, Стайлз наконец посмотрел на него. И Дерек увидел в глазах насмешку, а на губах эту самую блядскую улыбку. После полугода секса, где Дерек с присущим ему правом доминировал, жестко и резко двигая бедрами, вырывая из Стайлза хрипы и стоны. После бессчетного количества ссор и обидок по поводу вещей, которые касались прямого отношения к их природным ролям в социуме. Дерек не был виноват, что его воспитывали настоящим альфой и внушали не только о заботе, но и о власти над более слабым полом. После нескольких вечеров перед телевизором на диване, где Стайлз устраивал голову на колени Дереку. И неважно, что потом под титры отсасывал ему. Стайлз успокоился. Смирился. Правда, нисколько не стал домашним за все годы... до беременности. Тогда все и изменилось. Когда другие омеги от гормонов капризничали, постоянно сердились, то в Стайлзе, наоборот, появились податливость и послушность. Впервые за все шесть лет он по-настоящему стал омегой, подчиняющимся альфе. Теперь каждый вечер у них проходил без споров и препираний. Резкие изменения в его характере в начале беременности привели Дерека в недоумение и растерянность. Он давно привык воевать со своим омегой и усмирять его сексом. Но такой домашний Стайлз, точнее, котенок с большими глазами, ему пришелся по вкусу во всех смыслах этого слова. Однако в их идиллистических отношениях появились и побочные эффекты, точнее, минусы. Если раньше малоэмоциональность Дерека была незаметна за шутками и циничными сарказмами Стайлза, то теперь все было по-другому. Если Стайлз говорил или делал что-то такое с добрыми и ласковыми глазами, то Дерек не мог ответить тем же. На нежность нежностью. Неудивительно, что через некоторое время у него развился острый комплекс по поводу неспособности выражения своих чувств. Несмотря на то, что Стайлз, в общем-то, и не ждал ответных действий, Дерек ощущал себя последним мудаком. А в последнее время ему стало казаться, что он недостоин такого Стайлза. Правда, внутренний альфа рычал на такие мысли и презрительно называл его слабаком, раз не предпринимал никаких попыток это исправить. Вот почему Дерек сейчас сидел в дурацком, пестрившем сердечками кафе и сжимал в ладонях теплую руку омеги. Смотрел на сияющее лицо Стайлза, сидевшего в обнимку с мишкой — глупым, нелепым жестом проявления любви Дерека. Но Стайлз был счастлив, а значит, все это оказалось не такой уж глупой затеей? — У меня для тебя тоже сюрприз, — Стайлз прикусил губу, словно удерживая себя от того, чтобы не заверещать. По его виду Дерек понял, что самый пик восторга (когда он танцует техно в любой непонятной счастливой ситуации) уже прошел, и сейчас в нем плескалась эйфория. — Он толкнулся. Сегодня утром, в одиннадцать часов и сорок две минуты, — выпалил Стайлз на одном дыхании, внимательно ожидая реакции. Во второй раз за этот вечер Дерек замер. А затем в его легких стали лопаться пузырьки молочного коктейля, который он вдыхал каждый день. — О боже… — только и смог выговорить он, положив одну руку на выпирающий животик Стайлза под белой тканью. Другой рукой он мягко обхватил бледную шею и, наклонившись ближе, впился в губы так, словно желал этим поцелуем передать счастье, любовь и благодарность. Подушечки пальцев неосознанно поглаживали шрам от укуса — заклейменное Дереком место на тонкой коже — и родинки. Стайлз охотно подавался, прижимался теснее, шумно вздыхал. А затем вдруг чихнул. Прямо посередине глубокого поцелуя. Внезапно. — Прости, — он быстро прикрыл нос ладонью и смутился. — Черт, Дерек, прости меня, — как-то жалко произнес Стайлз, вытирая его щеки кончиком салфетки. Дереку хотелось сказать, что это, конечно же, очень романтично вышло (романтик в нем проснулся, ага), но не настолько, чтобы умирать со стыда. Только он открыл рот, чтобы озвучить это, как Стайлз вновь чихнул, правда, успел прикрыть нос салфеткой. Но на этот раз как-то измученно. И это напоминало... Погодите-ка. Слегка перегнувшись через Стайлза, Дерек разгладил крошечную бирку у задней лапы и прочел: «Полиэстер 87%». У Стайлза была аллергия на синтетику. От волнения перед предстоящим свиданием эта важная деталь вылетела из головы. Хотя как можно было забыть, если каждую вещь для дома Стайлз выбирал с тщательностью, похлеще чем в детективных расследованиях. — Ну и дерьмо, — процедил сквозь зубы Дерек. Разве что в сердцах не плюнул и не швырнул мишку на пол. Стайлз без объяснений все понял, отодвинул от себя пушистого и… рассмеялся. — Брось, Дерек, просто замотаем его пищевой пленкой, — он смахнул слезы от смеха салфеткой. — Что здесь смешного? — ощетинился Дерек, пытаясь унять злость и разочарованность. На себя. — Перестань, — как котенок прильнул к нему Стайлз и улыбнулся. — Все это не для тебя, — увидев беззащитное выражение на лице Дерека, он продолжил: — не пытайся себя изменить, Дерек. Я с тобой, потому что ты всегда был собой. Заносчивым, упрямым, властолюбивым говнюком… Прошу прощения, альфой. Но я знаю, что ты любишь меня, и этого достаточно, понимаешь? — Но я ни разу не признался тебе… — потерянно начал Дерек, но его вновь перебили. — Действия значат больше, чем слова, — закатил глаза Стайлз, будто удивляясь глупости альфы. — Вспомни мои школьные времена. Ты постоянно тащил меня домой пьяного, а меня часто рвало где попало, и ты убирал за мной. Убирал. За мной. Блевотину. Ты думал, что я ни черта не помнил вчерашнего, но я помнил все. И даже когда ты после этих пьянок решил по-серьезному наказать меня, посадив под домашний арест против моей воли, провожал в школу и обратно, оставлял одного в доме. В этом тоже была любовь. Дерек поморщился. Этот период времени был явно не лучшим в их отношениях. Не было и часа, чтобы стены не сострясали крики Стайлза и рычания Дерека. — Дерек, это лишь один из примеров твоей любви. Если говорить короче, то все, что ты делаешь по отношению ко мне, является любовью. И я никогда не сомневался в твоих чувствах, потому что постоянно их видел, о’кей? — Стайлз нежно улыбнулся, проводя вздернутым носом по плечу альфы. — Даже сегодня ты приехал ко мне уставшим, но сделал сюрприз. — Конечно, сюрприз, — проворчал Дерек, но уже полностью расслабленный и счастливый. Оттого, что его понимают и принимают таким, какой он есть. Как там Стайлз сказал, властолюбивый говнюк? Ну, он припомнит ему это сегодня ночью. Нежно, но властно припомнит. Как он умеет. — Уйдем? — вопросительно посмотрел Стайлз, старательно скрывая свое желание остаться. — Давай останемся, — сверкнул улыбкой Дерек, впервые понимая смысл этого праздника. Он больше его не тяготил. Дерек ощутил атмосферу легкого счастья и взаимного обмена любви. Стайлз отдавал ему себя, а Дерек отдавал себя Стайлзу. — У нас свидание. Закажем сладкое, но тебе немного, — строго сказал он, гладя насупившегося омегу по щеке большим пальцем. Впрочем, в следующее мгновение Стайлз позабыл обо всем. Широко распахнув глаза, он резко схватил руку Дерека и прижал к животу. — Второй раз, — счастливо зажмурился Стайлз. И Дерек ладонью почувствовал этот едва ощутимый толчок. Замерев неподвижно в ожидании новых толчков, он только и мог думать: «Я люблю тебя, Стайлз. Я люблю тебя, люблю, люблю, как же я тебя люблю…»