Обратной дороги нет

      Суббота       — Роуз? — из-за двери раздался взволнованный голос папы. — Что случилось? Я войду?        Внутренне замерев, Розали села на кровати и принялась торопливо вытирать лицо подолом футболки. Она совсем не думала, что их с братом крики могут его разбудить и он придёт к ней выяснять в чём дело.       — Д-да, в-вхо-ди, — испуганно пролепетала она, натягивая одеяло до талии, чтобы не было заметно, что джинсы ещё на ней.       Папа вошёл в комнату, огляделся и присел на край кровати.       — Что случилось, детка? — с тревогой спросил он, вглядываясь в её лицо. — Я слышал крики. Вы с Джаспером снова поругались? Мне же не приснилось?       Тон папиного голоса застал Розали врасплох. Слетела в одну секунду пауза, на которую от испуга встали её переживания, и лицо скривилось в гримасе страдания. Она бросилась отцу на шею и разразилась громким плачем.       — Ну-ну… — нежно пробормотал папа, одной рукой обхватив её за плечи, а другой гладя по голове. От этих простых, но таких долгожданных жестов, слёзы хлынули с двойной силой. Она рыдала, спрятав лицо на груди отца, и не могла остановиться. — Успокойся. Ты так только хуже себе делаешь, — проговорил он уже твёрже. Отстранил Розали от себя. Аккуратно заправил за уши мокрые волосы и промокнул щёки рукавом своей фланелевой рубашки.       Но остановиться Розали не могла, слёзы всё текли и текли, и она уже не понимала, от чего плачет: от поступка Эмметта, обиды на себя и брата или щемящей благодарности папе.       — Я сейчас, детка, погоди… — папа уложил её на кровать и вышел из комнаты, но быстро вернулся со стаканом воды и таблеткой. — Тебе надо это выпить. Станет лучше, — и помог ей сесть.       Розали, всхлипывая и икая, протянула дрожащую руку к стакану.       — Давай я помогу, — мягко предложил папа и вложил таблетку ей в рот. Стуча зубами по стеклу, Розали сделала маленький глоток, потом ещё один побольше. — Ложись, — он снова уложил её на кровать, укрыл одеялом и погладил по волосам. — Завтра поговорим. Я с тобой посижу, пока ты не заснёшь…       Слезы всё ещё текли из глаз, но как-то тихо и спокойно и не рвали так душу. Наверно у Розали больше не осталось сил чувствовать. Закрывать глаза она боялась и смотрела в темноте на папино бледное лицо и сжимала его горячую руку, боясь, что он уйдёт и она снова останется одна.       Проснулась Розали, когда в комнате было уже светло. В первые секунды пробуждения она была умиротворена и спокойна, а потом на неё обрушились воспоминания, и глаза снова наполнились слезами.       — Ты куда, Роуз?       Эмметт выдернул из рук Розали куртку и поднял над головой.       — Мы не в детском саду, отдай, — она закатила глаза и сложила руки под грудью.       — Всё только начинается, Рози! — Эмметт повесил её куртку на вешалку и, приобняв за плечи, повёл обратно. — Эти придурки к тебе приставали? Я щас всё разрулю! Сегодня я буду защищать тебя вместо Джаса, — он усадил Розали в кресло, в котором раньше сидел сам, улыбнулся и подмигнул. — Кто полезет к Роуз, тому надеру зад! Поняли меня?       Никто из парней не обратил внимание.       — Эй! Я кому говорю! — Эмметт толкнул Роя в спину, тот сидел на диване ближе всех. — Всё понятно?       Рой обернулся, и Розали заметила его совершенно невменяемые глаза.       — Ага, — кивнул он и отвернулся.       — Ну вот и всё, — глупо улыбнулся Эмметт и сел на подлокотник кресла. — Можешь не благодарить. Голова-то как, прошла?       — Нет, — буркнула Розали и даже не соврала. От громкой музыки и кальянного дыма у нее действительно заныло в висках.       — У меня есть лекарство, — он отошёл к кухонному острову, заставленному бутылками с текилой, стаканами и коробками из-под пиццы, взял банку пива и вернулся к ней. — Держи.       — Я не буду, — Розали отвернулась. Ещё не хватало, чтобы она в этой сомнительной компании пила пиво.       — Да выпей, ничего не случится! — уговаривал её Эмметт. — Оно почти безалкогольное! От одного глотка ничего не будет, сосуды расширятся и голова пройдёт. Да я клянусь!       Скептически глядя на него, Розали проговорила:       — Что-то я не слышала о таком способе лечения головной боли…       — Я тебе что, врать буду?! — возмутился Эмметт. — Мне Джас за такое яйца оторвёт!       — Это вряд ли, — пробормотала она, всё-таки взяв банку в руку и с сомнением глядя на неё. Пахло оттуда не очень приятно.       — Это ещё почему?       — Мы поругались, и он со мной не разговаривает, — вздохнула Розали.       — Так тем более надо выпить, — воскликнул Эмметт. — Тебе точно надо расслабиться, Рози. Давай, — и посмотрел на неё выжидающе.       И Розали вдруг стало страшно, что если она сейчас не отопьёт, то Эмметт отвернётся и всё закончится. Не будет ни его весёлых глаз, ни его заразительного смеха, она станет пустым местом, каким была пятнадцать минут назад. Просто сестрой его бывшего друга, просто скучной чирлидершей-трезвеницей. Розали поднесла банку к губам и сделала небольшой глоток. В нос ударил тяжёлый запах, к горлу от горько-кислого вкуса подкатила тошнота.       — Фу-у, ну и гадость! — Розали сморщилась от отвращения.       Эмметт расхохотался:       — Да это тебе кажется! Давай ещё, второй легче пойдёт.       Розали сделала ещё пару глотков. Вкуснее пиво не стало, но Эмметт продолжал смотреть на неё и улыбаться. Он болтал о всякой ерунде, рассказывал смешные случаи с тренировок, и Розали улыбалась ему в ответ. Настроение улучшилось, в какой-то момент она перебила Эмметта и стала рассказывать свою историю. Они смеялись, кричали речевки и танцевали. И пиво уже не казалось ей таким отвратным.       Как они оказались в тёмной спальне на втором этаже Розали точно не помнила. Кажется она споткнулась, когда на спор делала колесо, и Эмметт предложил ей полежать.       Он усадил её на кровать и плюхнулся рядом.       — Ты пока отдохни, а я тачку прогрею… — и откинулся назад, закинув руку за голову.       Розали рассмеялась:       — Это так теперь машины прогревают?       — Ага, — кивнул Эмметт, достал из кармана смартфон и помахал им в воздухе. — Смотри.       Розали полулегла на кровать, опёршись о локоть, и заглянула в телефон. На экране в каком-то приложении была картинка большой белой машины, какие-то цифры и кнопки.       Эмметт нажал на «Старт», и телефон заурчал. Розали смутилась: «Точно, ведь и папа с Джасом с брелка запускают…»       Эмметт полез в настройки, а Розали вдруг поняла, что они вдвоём в тёмной комнате лежат на кровати, но это почему-то её не испугало, а наоборот — обрадовало.       «Хоть немного можно побыть вдвоём, — улыбнулась она и без стеснения стала разглядывать его лицо, освещённое экраном телефона. — Вот бы время застыло или все на свете исчезли, а мы остались, — глупо подумала она, и сердце её забилось быстрее. — Или немного смелости сделать шаг и выдержать последствия».       Эмметт вдруг поднял глаза. Розали подалась вперёд и прижалась к его губам своими. Вот и всё! Обратной дороги нет. Она сделала то, о чём много лет мечтала и будет вспоминать всю жизнь. Потом она отстранится и принуждённо рассмеётся, а в понедельник в школе скажет, что выпила лишнего и попросит сделать вид, что ничего не было, или ещё лучше притворится, что ничего не помнит.       Его губы напряглись и… ответили на её поцелуй. Эмметт развернулся к ней всем телом и обнял. Едва не задохнувшись от ужаса и одновременно восторга, Розали обняла его в ответ. Что было дальше она точно не помнила, только чувствовала его губы на своих губах, на щеках, на шее и его руки на спине, на ягодицах, на груди.       Розали пришла в себя только когда он стал стягивать с неё джинсы. Не так всё должно было быть. Не так она представляла себе свой первый раз. С Эмметтом, но не впопыхах, на какой-то глупой тусовке в честь победы «Койотов», когда внизу сидят парни. Всё должно быть совсем не так!       — Подожди…       Эмметт не остановился. Розали испугано зажалась.       «А вдруг он не послушает меня и…» — мелькнуло в голове.       — Эмметт, стой! — в панике вскрикнула она.       Эмметт резко выпрямился.       — Я… я… — пролепетала Розали, не зная, как ему объяснить, что она не это имела в виду, что это у неё в первый раз, что попозже, что нужно подождать.       — А-а-а, — протянул он, усмехнувшись. Розали не увидела, было слишком темно, скорее почувствовала и испугалась ещё сильнее. Эмметт встал с кровати, закинул на плечо футболку и, отвернувшись, стал застёгивать джинсы.       Сердце бешено заколотилось. Он сейчас уйдёт и больше не вернётся, а она останется одна в темноте на этой чужой кровати, в стянутых до колен джинсах. Один на один с этим гадким стыдом, поднимающимся горячей волной в груди и проступающим липким потом подмышками. Эта страшная мысль испугала её больше, чем то, что должно было произойти.       — Останься, пожалуйста, не уходи… — жалобно попросила Розали, задыхаясь от самой себя.       — Ты уверена? — переспросил он, не обернувшись. И голос его был каким-то странным — спокойным, как будто даже равнодушным. Или ей кажется? Наверно это он от волнения?       — Да…       — Рози-и, — негромко позвал папа из-за двери. — Ты проснулась?       Розали торопливо вытерла глаза краем одеяла и, откашлявшись, ответила:       — Д-да…       — Я войду?       Она замешкалась, но встала с кровати. Комната наклонилась, в глазах потемнело, и Розали бухнулась обратно. Непослушными руками пригладила волосы.       — Входи…       Папа осторожно приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Розали слабо улыбнулась, всё ещё приходя в себя после головокружения и с какой-то непривычной отстранённостью думая, как будет объяснять свою вчерашнюю истерику.       Папа вошёл в комнату и, придирчиво оглядев Розали, присел рядом с ней на кровать.       — Как ты?       — Нормально. Вчера… извини… — промямлила она, пытаясь сообразить, что нужно говорить, но голова совсем не работала. — Мы с Джасом опять поругались… — Розали запнулась, не зная, что говорить дальше. Она ведь ничуточки не врала, но…       — То есть твоё состояние никак не связано с вчерашним празднованием победы у Эмметта? — папа внимательно посмотрел на неё.       — Н-нет, — Розали отвернулась.       — Зачем же тогда Эмметт к нам приехал?       Розали повернулась к отцу так резко, что заныло в висках.       — Как приехал? Когда?       — Полчаса наза…       — А почему ты меня не позвал?! — воскликнула Розали, вскакивая с кровати. В глазах снова потемнело, она покачнулась, но устояла на ногах. На неё нахлынули странные чувства. Радость от того, что Эмметт приехал, что она ему не безразлична, наверно, он хочет извиниться и страх от того, что он просто извинится и уедет, назад ничего не повернуть, и её первый раз навсегда останется таким, а они с Эмметтом никогда вместе не будут.       Розали села обратно.       — Он сказал, зачем приехал?       — Может быть ты мне скажешь зачем? — папа взял её за плечи и развернул к себе. — Розали, не надо меня обманывать. Вы с Джаспером, наверно, думаете, что я родился таким взрослым, скучным дядькой, который только и делает, что портит вам жизнь, читая нотации и всё подряд запрещая, но поверь мне, это не так. Мне тоже было семнадцать и не триста пятьдесят лет назад, как тебе может показаться. И я не питаю иллюзий относительно юношей позднего пубертатного возраста.       Розали смутилась, покраснев до ушей. Разве она сможет сказать такое папе? Маме она бы ещё попыталась, но папе?       — Понятно, — заключил папа и Розали испуганно вскинула на него глаза. Что понятно? Чуть не выпалила она, но ком в горле не позволил. — Я написал Хелен. Она позвонит тебе сегодня примерно в три часа, будь дома. Розали, — отец наклонился к ней, — что-то плохое произошло? Почему ты так горько плакала?       Розали помотала головой.       — Всё навалилось… с тобой поссорилась, с Джаспером, с Эдвардом расстались и… — словно пазл Розали собирала достаточно правдоподобную ложь из кусочков правды, — …вчера Эмметт… выпил и… приставал ко мне, я ушла домой… Мне было неприятно, и я заплакала, а Джас сказал, что я мешаю ему спать и зачем я вообще пошла туда одна, и вот, мы поругались… Потом ты пришёл и… я не сдержалась, всё накопилось… — Розали разглаживала складки на джинсах, боясь поднять на отца глаза.       — Понятно, — серьёзно проговорил папа и встал. — Что мне сказать Эмметту? Ты поговоришь с ним или отправить его домой?       — Он всё ещё здесь?! — воскликнула Розали изумленно. — Он всё это время внизу ждёт?!       — Конечно, — удивлённо ответил папа, будто заставлять Эмметта ждать — это совершенно естественно.       — Почему ты мне не сказал?! Я бы… мы… Надо было сразу сказать! — расстроенно воскликнула Розали.       — Подождёт, ничего с ним не станется…       — Но ведь он, наверно, извиниться приехал!       — Извинения не снимают с него вины, — безапелляционно заявил папа и подошёл к двери. — Через сколько ты спустишься?       — Через пятнадцать минут!       Отец ушёл, а Розали принялась лихорадочно приводить себя в порядок.

***

      Понедельник       — Бен, привет! — окликнула Белла друга.       Парень обернулся и подождал, пока она его догонит.       — Ты как?       Бен пожал плечами и пошёл дальше по коридору.       — Всё к лучшему, Белз. Теперь у меня куча свободного времени на все мои проекты. Я, кстати, дописал статью про выдр в Олимпийском заповеднике, отредактирую и отправлю на конкурс. Всё вовремя происходит. Я даже рад. А еще я документы начал собирать для поступления и набросал план эссе. И заявку на SAT подал, в конце ноября буду сдавать. Чего тянуть? Может меня в первом потоке зачислят…       — Ты в Ю-Даб будешь подаваться?       — Ага, и ещё в несколько попроще, — Бен вздохнул, — было бы здорово поступить в Ю-Даб. Не хочу уезжать из штата… А ты как?       — Да ничего, нормально, — Белла тоже вздохнула. — Ты знаешь, до четверга я оказывается думала, что мы можем помириться, что… ну… Анжела поймёт, кто её настоящая подруга и мы помиримся, и всё будет как раньше, ну то есть не совсем, но почти…       — А в четверг что?       Белла помялась. Может не стоит говорить? Она и Элис не смогла рассказать об этом случае. Не потому что не доверяла ей, а до того противна ей была Анжела, что даже вспоминать о ней не хотелось. Хотя и не вспоминать она не могла. Все её мысли были только о том, что конец наступил, что она зря надеялась, да и вообще все её надежды о примирении были иллюзией.       — В четверг перед уроками она ко мне подошла с кофе и спросила, как дела, но быстро ушла. Я так обрадовалась, решила, что ей стыдно и неловко, она хочет помириться, но не знает как… А потом ко мне Эдвард подошёл и забрал стакан, сказал, что чирлидерши туда наплевали. И Анжела тоже… Всё по-настоящему закончилось, Анжела выбрала их.       — А ты что думала? — криво усмехнулся Бен. — Нет, не так! — вдруг воскликнул он и развернулся к Белле. — Ты что, смогла бы простить и общаться, как будто ничего не было?!       Белла опустила голову и тихо проговорила:       — Каждый может ошибиться… Я бы выслушала её. Может она не хотела, может это всё Платт с Хейл…       — Очнись, Белла! — он схватил её за плечи и встряхнул. — Всё она хотела! Она соврала про уборку в кладовке, чтобы в кафе с Хейл пойти!       — Я понимаю, Бен…       Он убрал руки и отступил.       — Раз понимаешь, тогда… — но резко замолчал. Помолчал и жёстко продолжил: — Я больше не хочу об этом говорить. Всё к лучшему, Белз, — и побежал по коридору.       Белла кивнула, честно соглашаясь с другом. В субботу по дороге в Порт Анджелес она также решила, но так до конца и не поняла, принесла ли эта рациональность облегчение, помогла ли принять ситуацию, смириться с ней. Белла думала, что если поговорить с Беном, человеком, которому Анжела сделала возможно ещё больнее, то получит немного ясности. Но единственное, что она поняла — это то, что Бену намного хуже.       — Белз, слушай…       Вздрогнув от неожиданности, Белла вскинула голову: Бен снова стоял перед ней.       — Не обижайся, пожалуйста, я не хотел, извини, я… Не заводи эту тему больше, я не могу… — он приложил ладонь к груди и сжал в кулак. — Не могу, ты понимаешь?!       — Извини, — прошептала Белла, опустив взгляд. Смотреть в покрасневшие глаза Бена было очень сложно. — Я не хотела тебя расстраивать. Всё к лучшему, Бен, — она погладила его по плечу. — Сейчас очень плохо, а в перспективе окажется, что всё было к лучшему… — Белла помолчала, придумывая тему для продолжения разговора, но в голову ничего не шло. — У тебя какой урок?       — История, — поникшим голосом проговорил Бен.       — Я тебя провожу. Кстати, мистер Чейзи нам эссе на свободную тему задал. А я ещё не придумала про что писать. Как думаешь, про гражданские права в 21 веке интересно будет?       — Мне кажется слишком обширная тема… — вздохнул Бен.       Белла улыбнулась через силу. Она всё понимала и не сердилась на друга. Спрятаться от душевной боли — тоже выход.

***

      Джаспер не хотел смотреть на сестру, но смотрел. Она стояла перед зеркалом, вставленном в дверцу шкафчика, и красила губы. Убрав помаду, улыбнулась отражению и оглянулась по сторонам, ища кого-то глазами. От выражения на её лице тошнотой к горлу подкатило отвращение, встало поперёк, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Прижав кулак ко рту, Джаспер отвернулся. Невозможно было смотреть на эту светлую радость, на это воодушевление. Это было жалко и смешно. И противно. Розали была Джасперу противна. И МакКарти противен. Ну ладно на него, Джаспера, Эмметт обиделся из-за футбола и «общения» с Коганом, но с Роуз-то за что так? Просто потому что хотелось? Но неужели нельзя было взять другую? Там — на вечеринке — ведь и другие были. Да, в открытую в школе с МакКарти никто не флиртовал, но Джаспер давно заметил кокетливые девичьи взгляды, направленные в его сторону. И в дымном полумраке домика для гостей после пары банок пива Эмметт мог склеить любую, не прикладывая практически никаких усилий, но выбрал именно Роуз.       «Зря я к МакКарти ходил…»        И ведь не было той ночью в Джаспере ни ярости, ни злости. Он вышел из комнаты Розали и понял, что не может просто вернуться к себе и лечь спать. Как он заснёт, когда его сестра — да предательница! да лицемерка! — так безутешно рыдает? Джаспер вышел на улицу, и ноги сами привели его к дому МакКарти.       Джаспер встал в дверях домика для гостей и оглядел просторную комнату. До трёх часов ночи продержались всего пара человек. Эмметт спал, полулёжа на кресле, Рой с Грейс развалились на диване и похоже тоже спали, только Сэм, сидящий во втором кресле, щёлкал пультом, перелистывая клипы.       Он так часто тут бывал, что с закрытыми глазами мог обойти её не столкнувшись ни с одним предметом мебели. Не сосчитать, сколько раз они играли в пив-понг на этом кухонном острове, сколько футбольных игр пересмотрели, сидя на этом диване, сколько бутылок… И не перечислить всего. Да и не за чем. Просто это место было особенным; убежищем, где всегда всё заебись и никак иначе.       — О! — Сэм обернулся, и его лицо расплылось в насмешливой улыбке. — Пришё-ёл! А мы думали, ты со своим новым другом отмечаешь…       Джаспер нахмурился, но промолчал. Сейчас ему не было дела до пьяных фантазий Сэма.       — М-м?.. — Эмметт встрепенулся, сел ровнее и сонно пробормотал: — Да Маха и без ресов накидает… — но заметив Джаспера, замолчал. — А у нас уже всё закончилось, — с глупой ухмылкой проговорил Эмметт. — Ты это… опоздал! Поменьше алгеброй занимайся в следующий раз.       Джаспер про себя усмехнулся и показал на дверь за спиной:       — Выйдем?       — Не, — Эмметт скорчил недовольную рожу и обратно откинулся на спинку кресла. — Мне и тут неплохо.       Джаспер не разозлился.       — У меня идея одна есть… — спокойно начал он, — насчёт игры Мейсона… Но она сырая. Оценишь?       Эмметт удивлённо вскинул голову.       — И поэтому ты пришёл? — озадаченно спросил Сэм.       Эмметт ничего спрашивать не стал, демонстративно медленно поднялся и всё с той же недовольной рожей прошёл мимо Джаспера на улицу. Джаспер вышел следом, плотно прикрыв за собой дверь.       — Хорошо Мейсон играл, да? — лениво проговорил он, глядя мимо МакКарти на аккуратные зелёные кусты живой изгороди, освещённые ровным светом фонаря, стоящего за красивым кованным забором. Страшно хотелось курить, но сигареты давно закончились, а покупать новую пачку не хотелось. В последнее время Джасперу вообще ничего не хотелось. И что говорить он не знал. Просто знал, что должен поговорить. Должен заставить МакКарти извиниться. Но как это сделать понятия не имел. Джаспер не мог сказать Эмметту: «Ты поступил неправильно, ты сделал Розали больно. Она плачет. Ты должен извиниться. Она этого не заслужила, она ведь любит тебя. За что ты так с ней». Джаспер не мог этого сказать. Эмметт посмеётся над ним. — Такой заряженный был. И девчонка эта мелкая: «к чёрту торпеды»…       — Ну да… — пожал плечами МакКарти.       — Вот я и подумал… — Джаспер повернулся к другу и посмотрел ему в глаза, — сможет ли он также хорошо играть со сломанной рукой… что думаешь?       Это был старый алгоритм, Джаспер знал, но другого у него не было. А он должен заставить МакКарти извиниться.       — В смысле… — Эмметт вытаращил глаза и пролепетал: — Я… это… Мейсон… руку сломал?       — Нет, — усмехнулся Джаспер и, сделав паузу, добавил: — Пока нет…       МакКарти только выдохнувший от облегчения, снова напряжённо уставился на Джаспера.       — Не понял, — нахмурившись, он потёр лицо руками и вопросительно уставился на Джаспера.       — Роуз… — начал Джаспер, но МакКарти его перебил:       — А-а-а, так ты это из-за Роуз. Так она сама хотела. Я…       Такого Джаспер стерпеть не мог. Шагнул на бывшего друга и, сильно выбросив кулак, ударил в лицо. Голова Эмметта дёрнулась. Он удивлённо посмотрел на Джаспера, открыл рот.       — Не смей! — процедил Джаспер, схватив МакКарти за ворот толстовки. — Слышишь меня?! Она не хотела! Завтра ты придёшь к Розали с цветами и извинениями. И предложишь встречаться! А если не придёшь. Ты меня знаешь, МакКарти…       Джаспер в тот момент как будто бы ясно мыслил, а всё равно совершил ошибку. Наверно, Коган прав, и он реально тупой, или это та самая идиотская связь близнецов, которая требует защитить второго.       «Весь этот спектакль закончится в пятницу, когда «Койоты» продуют «Викингам» и вылетят из плей-офф… — от этой мысли Джасперу стало легче, тошнота отступила. Дядя Сэм, конечно, любит неудачников, но везёт неудачникам только в кино. А они не в кино. Иначе он бы давно покинул актерский состав… — А почему бы и не…» — Джаспер задумался. Представил, как у папы из кабинета забирает ключи от «Доджа», с полки шкафа в гараже жестяную коробку с деньгами, которые откладывал на пружины, и едет куда глаза глядят. Ему в январе восемнадцать, в колледж он не собирается, не всё ли равно, когда начинать работать? Джаспер представил синий океан и изнывающий от жары Венис-Бич, ровные ряды пальм и стройных девушек в ярких майках и коротких джинсовых шортах. Картинка получилась такой живой, что на мгновение ему показалось, что он чувствует запах горячих хот-догов, а его волосы ерошит тёплый океанский бриз. Джаспер моргнул и снова оказался в унылом школьном коридоре с длинными рядами шкафчиков. Он может и не шарил в логарифмах и тригонометрии, но считать умел и в ценах разбирался. Сколько он протянет в Лос-Анджелесе на те полторы сотни баксов, которые скопил? Дня три? А дальше что? Караулить просрочку у мусорных баков «Уолмарта»? И это в том случае, если он сразу найдёт работу и будет надежда на зарплату.       Идея всё бросить сразу же померкла в глазах Джаспера, и жизнь в Форксе показалась не такой уж невыносимой. Всяко лучше, чем не имея ни цента в кармане, ворочаться за заднем сиденье «Доджа» под урчание собственного желудка.       В конце коридора появилась высокая фигура МакКарти. Эмметт посмотрел на Джаспера неприязненным взглядом и отвернулся, а проходя мимо не остановился и даже «Привет» не бросил. Джаспер проследил, как он подходит к его сестре, по-свойски кладёт руку ей на плечи и целует в губы, как Розали со счастливой улыбкой прижимается к нему. И к горлу Джаспера снова подкатила тошнота, он снова подумал, что через неделю всё это закончится, но легче в этот раз не стало. Через неделю Роуз будет рыдать снова, но сделать с этим он уже ничего не сможет. Ему не стоило выходить из дома той ночью. Лучше бы он пошёл спать. Или перешагнул через свою обиду и обнял сестру.