Аномальные Пайнсы и свитера

Стэнфорд не думал, что дети его ослушаются, но меньше всего такой глупости он ожидал от Стэнли. После всего, что произошло, брат все равно продолжал игнорировать все слова своего более умного родственника; что же, видимо, Стэнли было не исправить. Форд и правда вздыхал с облегчением, когда думал, что к концу лета этот маразм кончится. На данный момент времени, увы, одной этой мысли было маловато, чтобы быть абсолютно спокойным от любых выходок братца. — Ты совсем сдурел в своем подвале, ботаник? — распахнулась с ноги дверь, и Стэнфорд чуть не выронил дневник из рук, в котором как раз искал информацию. Хорошо, что раньше он был так дотошен — все же, столько лет в параллельном измерении немного подпортили его память, увы. — Стэнли?! — воскликнул он. — Но как ты… — Я тут тридцать лет ночевал, помнишь? — прохрипел тот, закрывая за собой дверь и заходя в «кабинет» Стэнфорда. — Я же установил новый регулятор. — А я его сломал, — достал из-за спины чип с проводами Стэнли и бросил его на пол. Только тогда Форд обратил внимание на его руки, точнее, на то, что Стэнли держал в них. Мягкий. Розовый. Свитер. Теперь это все начало нравиться ему еще меньше. — Что ты хочешь, Стэнли? — процедил он, решив все-таки проигнорировать тот факт, что Стэнли опять сломал что-то, причем без возможности восстановления. — Мелкая связала тебе свитер, но, оказывается, ты не хочешь его носить, — гаркнул в ответ тот, тяжелой поступью к брату подходя, и тот даже встал со стула, чтобы сделать пару шагов назад. — Ты совсем с дуба рухнул?! — Мне не идет розовый, — мотнул головой Стэнфорд, складывая руки на груди. – Почему ты не наденешь его? — Потому что я надеваю свой черный, как мое сердце, — постучал себя в грудь Стэнли, усмехаясь, — иногда. Но ты-то постоянно в свитерах ходишь, какая тебе… Стэнфорд поджал губы. — Мейбл расстроена. А когда Мейбл расстроена, само солнце гаснет! — сложил руки на груди Стэнли. — Ты же знаешь, что это невозможно. — А-а-агх! — не то захрипел, не то завыл Стэнли, а потом, вознеся руки к небесам, отвернулся от брата. — Да что ж ты такой ударенный на мою голову-то свалился!.. — резко повернулся к Форду, прежде чем тот успел возмутиться. — Слушай, ты, умник. Дети здесь, и они должны быть счастливы, они заслужили после всего, во что их втянули твои дневники… — Журналы. — Хуйналы, — мрачно ответил Стэнли. А потом ударил Стэнфорда в плечи, прижимая к нему мягкий розовый свитер. — Пока ты не наденешь этот свитер, ты до холодильника не доберешься! Я тебя отсюда не выпущу! Стэнфорд надменно хмыкнул, правда, все-таки забирая из рук Стэнли свитер. — Я могу выходить по ночам. — Ты не один тут со старческой бессонницей, — прохрипел прокурено и немного с угрозой Стэнли в ответ, и, убедившись, что Стэнфорд забрал свитер, поправил свою помятую бабочку. Довольно оглянулся и ушел, предварительно зачем-то забрав с собой выломанный им же регулятор. Стэнфорд недовольно скрипнул зубами; он знал, что розовый не пойдет ему от слова «совсем», а жить ему и так оставалось немного, так что он считал себя в праве носить то, в чем он выглядит шикарно. Если с девушками ему говорить все равно уже не светит, так хоть одеваться шикарно хочется. С другой стороны, на примере Стэнли Стэнфорд понял, что сам очень хорошо сохранился для своих шестидесяти девяти. Он вздохнул, стягивая с себя плащ, а потом все-таки поменял свитера. Надо же, когда Мейбл подходила к нему с ним сама, он и не заметил нашивку. «Шестипалое рукопожатие дружелюбнее на целый палец». Эта чудачка считала милым то, что сам Стэнфорд в себе почти ненавидел. Он глянул на свою руку; что было забавно, так то, что Диппер, похоже, тоже считал полидактилию чем-то невероятно классным. Этот малец вообще был помешан на Форде и его дневниках. Немного. Совсем. Ладно, очень помешан. Так что после радостных визгов Мейбл и добродушной банки содовой от Стэнли Форд снова наткнулся на взгляд Диппера; тот почти сразу отвел взгляд, будто пытаясь всеми силами сделать вид, что он не пялился на прадядю. Стэнфорд вздохнул, потрепав, наконец, успокоившуюся и прижавшуюся к его ноге Мейбл по шевелюре, и мягко сказал ей: — Буду носить его зимой. — Ура-а-а! Розовый тебя не так бледнит, — совсем без задней мысли ответила та, широко улыбаясь, и Стэнфорд снова перевел взгляд на Диппера. А тот все пялился на его руки. — Диппер, можно тебя на пару слов? — проронил Форд, с трудом отлепляя от себя девчонку. Диппера дважды звать не пришлось; он сам с радостью поскакал за дядей в его комнату, которую Стэнфорд предусмотрительно запер за ним на ключ, а потом показал на диван. Его он с утра не убрал, но Диппера это не особо волновало, потому что он осторожно сдвинул скомканное одеяло и уселся; Форд присел рядом. В его глазах сейчас горели те же искры, что Форд видел в своих когда-то. Эх, молодость. — Диппер, — мягко обнял он мальчишку; тот вздрогнул. — Послушай. — Слушаю, — стал его голос странным, будто Диппер подавил восторженный визг. — Я понимаю, что тебе любопытно. И что ты… — Просто понимаешь, — перебил его Диппер тут же, и Форд недовольно поправил очки, — я буквально жил твоими записями, и ты начал делиться тайнами со мной, но я все равно чувствую себя глупым, так что… Он не закончил, только уткнулся лицом в ладони, и Стэнфорд удивленно покосился на него. — Глупым? Эм, Диппер, знаешь, Мейбл глупее тебя в разы. — Это сомнительный комплимент. Ты бы не обиделся, если бы я сказал, что прадядя Стэн тупой? — тут же нахмурился Диппер, а Форд хмыкнул. — Ну… Нет. Это как бы немного правда, я умнее Стэнли, — скрипнул он зубами, понимая, насколько сейчас упал его авторитет в глазах внучатого племянника, а потому решил вернуть тему в предыдущее русло. — В любом случае, я хочу поговорить с тобой о том, что… Ты… — он замолк на момент. — Диппер, ты за мной сталкеришь. — Я-я-я не… — тут же забормотал тот. — Я знаю, что ты ночью смотришь, как я сплю. Плечи Диппера поникли. — Я не обижаюсь, это нормально для детей… Наверное… Это же нормально для современных детей? — уже не совсем уверенно сказал Стэнфорд, поднимая глаза к потолку. Да, культурный провал в тридцать лет так просто не восполнить. Когда Диппер как будто случайно тронул его руку, Форд вспомнил, зачем привел его к себе. — Ладно. Хочу, чтобы ты перестал считать меня кем-то аномальным, — вздохнул он, протягивая ладонь Дипперу. Тот, кажется, едва снова не завизжал, и Форд едва сдержался, чтобы не закатить глаза. — Диппер, полидактилия — это болезнь. Понимаешь? И твой интерес к ней… понятен, но… Заставляет меня чувствовать себя неловко. Меня, как бы, все детство из-за этого дразнили, так что это в некотором роде психологическая травма. — Но ты же переборол ее? — с надеждой произнес Диппер, виновато касаясь ладони Форда. Тот сдержанно улыбнулся. — В некотором роде. Мне повезло: у меня идеально сформированная полидактилия, а ведь могло быть куда неприятнее, — пододвинулся он к Дипперу, позволив рассмотреть и потыкать пальцами в свою ладонь. Это было щекотно; Форд не мог свыкнуться с мыслью, что кто-то действительно считал его лишний палец чем-то крутым. А иначе быть не могло. — Ты считаешь это крутым, но на самом деле ничего классного в этом нет, Диппер. — Ты… особенный. Форд проглотил свою фразу на полуслове. — Прости? — Ты отличаешься. Твое отличие не такое, как мое, — прикусил губу Диппер, а потом снял кепку и поднял свою челку. Стэнфорд вгляделся, а потом схватил внучатого племянника за руки, склоняясь над ним. — Да ты ж не серьезно. Диппер промолчал. — Господи, это реально крутые родимые пятна! — радостно воскликнул Стэнфорд, уже сам запуская пальцы в волосы Диппера, и тот вздрогнул, прикрывая глаза. — Вовсе нет. — Диппер, это… А-а-а, — дошло до Форда, что же имел в виду Диппер. Диппер просто подумал, что, наверное, иметь шестой палец не так странно, как родинки в виде ковша большой медведицы на лбу. Форд согласиться с ним не мог, но… — Я бы, честно, хотел поменяться, — тихо пробормотал Диппер, открывая глаза. — Ты очень ловкий, да и… Диппер выглядел совсем убитым, и Стэнфорд не знал, что делать. У него всегда было плохо с пониманием эмоций людей, но еще хуже — с общением с самими людьми, так что он просто мягко обнял Диппера. — Диппер, ты тоже особенный. Вот и все. Это не повод расстраиваться. — Тогда почему расстраиваешься ты? — резонно спросил парень, натягивая обратно на голову кепку, а потом в дверь затарабанили со скоростью беличьего отряда, кидающегося шишками. — Дядя Форд! Дядя Форд! — послышалось звонкое из-за нее, и Стэнфорд вздохнул. Иногда Мейбл была очень шумной. Он открыл дверь; Мейбл была такой низенькой, что ему пришлось опустить голову. — Пока ты на поверхности, я хочу еще кое-что тебе подарить, — радостно изрекла она и, довольно подмигнув прадяде, протянула ему пару перчаток. Тот замер. — Эм, спасибо, Мейбл, но… Он поднял руку. — Обычные на меня не пойдут. — Так я специально их для тебя и связала. Нашла на чердаке твои старые, на них смотреть больно, до того они дырявые, — стал голос Мейбл с беззаботного будто заботливо-стыдящим, и Форд прикусил губу, виновато отступая. — Спасибо, девочка, — и осторожно взял свои новые — розовые, конечно же, — теперь перчатки у нее из маленьких рук. Улыбнулся. — Буду носить их каждую зиму. — Йей! — победно вскинула руки Мейбл, радостно подпрыгивая. — Отлично! Форд прикрыл дверь; вот уж чего он не ожидал, так того, что Диппер научится ходить так неслышно. — Ну, по крайней мере, твои шестые пальцы дали тебе перчатки от Мейбл. — На них милые звездочки, — не смог не согласиться Стэнфорд. И опустился на одно колено, оказываясь с Диппером нос к носу. — Послушай, малой, — сжал он его плечо, у другой руке держа свои вязаные перчатки, — все проблемы решаемы. Ну, с точки зрения науки, конечно, не все, но родимые пятна нравятся девчонкам. И подмигнул, наконец-то увидев спокойную улыбку на губах Диппера. — Правда?.. — Конечно. Спроси Стэнли, он подтвердит, — уверенно закивал Стэнфорд, — он в этих делах спец, так что мои слова станут весомее, когда он скажет то же самое. — Дядя Форд. — Да? — переспросил Стэнфорд. А Диппер неловко поджал губы, взгляд отводя. — Ничье слово не будет так весомо для меня, как твое.