За каждым великим мужчиной...

Солнечный полдень в конце декабря - настоящая зимняя сказка. Сверкающее яркой голубизной небо отражалось, казалось, в гладком слепящее-белом снежном поле, которое представляла собой добрая половина нашего участка. Мягкий ветерок переносил отдельные снежинки с места на место и постоянно менял картину, заставляя любоваться ей, не отрываясь. Хотелось броситься в это нетронутое чудо и валяться в нём, как в детстве. Малыш внутри меня был ещё слишком маленьким, чтобы я чувствовала его прикосновения, но я без труда понимала его настроение по тому восторгу, который испытывала сама. Мы гуляли по своему саду, спящему под снегом, любовались красотой и умирали от любви друг к другу. Наше счастье не было полным и абсолютным только по одной причине - с нами не было нашего великого и ужасного папы. Он был занят важными злодейскими делами, а мы гуляли и замышляли намного более коварное злодейство: как бы выманить его из дома и заставить радоваться вместе с нами. Заставить пытками, шантажом - не важно, ведь он обычно признаёт любые способы для достижения цели. Да, я давно привыкла к тому, что у каждого из нас свои дела, что мы и так общаемся, когда можем, выкраивая каждую свободную минутку. Мне всегда хватало этого времени. Но сейчас я была не одна, и желание маленького родного человечка пообщаться с папой было таким сильным, что приходилось выполнять его каприз. Надо же, не рановато ли наследник Мориарти начинает отдавать свои приказы? Интересно, что же будет дальше… Постояв под молоденькой трёхлетней берёзкой и устроив себе сверкающий душ из снега, лежащего на её тоненьких веточках, я отряхнулась по-собачьи и решительно зашагала в сторону дома. Но, успев сделать несколько шагов по тропинке, я была остановлена снежком, который аккуратно пролетел над головой и приземлился прямо на тропинку спереди. Я оглянулась. Сзади стоял Джим и сосредоточенно лепил новый снежок. - Смотри не прожги в нём дыру своим фирменным взглядом, а то руки намочишь, - брякнула я какую-то чушь, замирая от восторга и не веря своим глазам. Он здесь! Криминальный гений оторвался от своего важного занятия и рассеянно посмотрел на меня. Опустил глаза на живот. - Не перебивай. Я общаюсь со своим ребёнком. Он заставил меня бросить Генри одного на важной операции и примчаться сюда. Я посмотрела на него так, что, не будь это Джеймс Мориарти, я поклялась бы, что на его глаза сейчас навернутся слёзы. - Значит, ты тоже почувствовал… - мой шёпот он скорее ощутил, чем услышал, и снова опустил глаза на снежок. Тот давно рассыпался от бессознательного резко движения пальцев. Джим отряхнул руки и подошёл ко мне. Мне почему-то показалось, что сейчас он тоже выдаст какую-нибудь ерунду. - Да, я его чувствую. Значит, это всё-таки мой ребёнок… - Джим, вот сейчас это была идиотская шутка. - Знаю. Могу я хотя бы в вашей компании побыть идиотом? Знаешь, как утомительно всегда быть умнее всех? Иногда я чувствую себя таким одиноким… - он говорил всё тише, вновь отходя от меня, опасаясь… - Ах ты, горе-мастер комплиментов! - я не стала тратить время на создание снежка, а просто налетела на любимого и повалила в сугроб, рухнув сверху. От смеха мы некоторое время не могли найти опору, проваливаясь всё глубже, пока я не перекатилась и не легла рядом. Мы затихли и уставились в небо. Оно оглушало своей синевой. Да, именно так: невозможно яркий сине-фиолетовый цвет не ослеплял, а оглушал. Не слышно было даже собственного дыхания. Казалось, что мы лежим не на снегу, а на одном из этих редких маленьких облаков, проплывающих у горизонта. Тело словно потеряло вес, голова закружилась от переизбытка счастья, и тут вдруг… - Джим! - Что? - он повернулся и приподнялся на локте. - Да тихо ты! - Ну, ты же сама… - Тихо! Помоги встать. Опираясь на Джима, я села в сугробе на колени и повернулась к нему. Затем резким нетерпеливым движением расстегнула куртку и задрала свитер. Джим непонимающе нахмурил брови, глядя на обтянутый тонкой кофточкой небольшой животик, появившийся совсем недавно. - Диана, ты чего раздеваешься, холодно же… - Дай руку. Я приложила его ладонь к животу и замерла. Джим, кажется, начал догадываться, что происходит, и тоже перестал дышать. Вскоре мы почувствовали слабое шевеление. Я - изнутри, он - снаружи. Это было немного щекотно и восхитительно-невероятно. Как будто… нет, сравнить это ни с чем невозможно. Мы просто перестали существовать на какое-то время, всё внимание сосредоточилось на крошечном существе, которое только что впервые прикоснулось к нам. На мои глаза навернулись слёзы. Джим подвинулся ближе и прижался губами к животу, так что я не видела его выражения лица. - Джим, - шёпотом выдохнула я, - это он нас специально позвал, ну, то есть тебя позвал, чтобы… - Возможно. Но может быть, и нет. Может быть, это не он, а она нас позвала?.. - он поднял голову на меня, взгляд его прояснился, и он, будто опомнившись, натянул обратно мой свитер и запахнул куртку, начав воевать с забитой снегом молнией, - оденься, дорогая, я не хочу, чтобы вы заболели. - …сказал безжалостный и циничный убийца, - не удержалась я от шпильки. Джим хмыкнул. - Ну, хватит. Мы уже давно это обсуждали. Тебя мои убийства не касаются. - Да. Разносторонний ты мой. Пошли домой, греться, - я поднялась на ноги, отряхнулась и протянула руку Джиму. - Да. Пошли. Но лучше - поехали, - он вскочил и, не дав мне опомниться, схватил на руки и быстро зашагал к дому. - Эй, перестань, Джим, ну я ведь стала такая тяжёлая! - Тяжёлая? Ишь, возомнила о себе, пигалица. - Нахал. Пигалицей я была до знакомства с тобой. Ой, не торопись так, мы же упадём! - Ничего, сугробы мягкие, - беззаботно промурлыкал этот шутник и приотпустил меня, делая вид, что оступился. Я ойкнула и схватилась за него. - Ах ты… Ну, тогда я буду отвлекать тебя поцелуями. - Всегда пожалуйста, моя коварная интриганка. - Мне больше нравится пигалица… *** Я металась по гостиной с телефоном в руках и старательно уговаривала беспокойно сжавшегося внутри малыша, что всё хорошо. Всё будет хорошо. Заодно пыталась убедить в этом и себя. Но пока плохо получалось. Мир рушился прямо на глазах, земля уходила из-под ног, и сохранять спокойствие было очень трудно. Джима не было уже два дня. Он уехал на несколько часов, только чтобы проконтролировать какую-то операцию, и пропал. Такого ещё никогда не было. Бывало, что он уезжал на несколько дней по делам, и в первые годы он не отчитывался мне, куда едет и когда вернётся, но по спокойствию прислуги я догадывалась, что всё под контролем, и надо просто запастись терпением и ждать. Джим появлялся всегда неожиданно, в любое время дня и ночи, и вёл себя так, будто ушёл всего час назад. Постепенно я смирилась с этим и уже не так боялась. В последние пару лет он даже предупреждал меня, когда его можно ожидать, и мне стало совсем спокойно. На этот раз всё было по-другому. Он обещал вернуться вечером, чёрт побери, позавчера вечером! Он заказал любимый салат на ужин, он просил, чтобы перед сном я сделала ему массаж, он поцеловал на прощание мой живот и прошептал: «Сегодня увидимся, малыш». Он не собирался пропадать! Напряжение чувствовалось во всём. Прислуга ходила, не поднимая глаз, боясь моей истерики. Они явно не были в курсе происходящего, но понимали, что произошло что-то непредвиденное. Джим не выходил на связь. Я названивала Генри, Себастьяну и ещё парочке помощников высшего круга, но они говорили загадками, не отвечали прямо ни на один вопрос и явно были напряжены, чем ещё сильнее пугали меня. Наконец, вечером второго дня Себастьян пришёл к нам домой и, старательно игнорируя мои вопросительные взгляды, попросил открыть сейф в кабинете с важными документами. Код от сейфа знали только мы с Джимом. Это был предел. Я не выдержала и встала в позу, сказав, что не открою сейф, пока не услышу ответ, что происходит с моим любимым. Судя по поведению Себа, он явно что-то знал. Но все мои угрозы моментально разбились о его тихое усталое: «Мисс Диана, сейчас не время для истерик, поверьте. Не вредите мистеру Мориарти глупыми капризами, лучше помогите ему и выполните мою просьбу». Я замолчала, из глаз сами собой покатились слёзы. Что за чёрт там у них происходит? Почему он не может связаться со мной сам? Могу ли я вообще верить Себу в такой ситуации, или уже пора брать всё в свои руки?.. Никогда ещё я не стояла перед таким сложным выбором. Наконец, закрыв глаза и глубоко вздохнув, я шагнула к сейфу и открыла его. Себастьян облегчённо выдохнул, взял какие-то бумаги и флешку и разрешил мне закрыть замок. Сжав пальцы, я сквозь слёзы смотрела, как он выходит из комнаты. Вот и всё. Он не ответил ни на один вопрос, и не ответит. От меня что-то скрывают, и это пугает больше, чем пугала бы информация о чём-то страшном. Я привыкла владеть ситуацией, и сильнее всего ударить по мне может только неизвестность. Я приложила руки к животу, прося прощения у малышки за то, что не могу уберечь нас обоих от переживаний, и снова постаралась успокоиться хотя бы ради ребёнка. Получалось плохо. Тут я вспомнила о правилах приличия и поспешила за Себом, чтобы проводить его. Но, подойдя к лестнице на первый этаж, вдруг услышала, как он ходит по гостиной и негромко разговаривает по телефону. Я подошла максимально близко к проёму и встала у стены так, чтобы меня не было видно снизу. - …нет, я ничего не сказал. Да, она держится, но видно, что из последних сил. Жалко её… Когда уже будет что-нибудь известно? Ясно. А что говорил шеф? Да, понимаю, что уже ничего, но какие инструкции он оставлял на случай, если… Понял. Постараюсь. Хорошо, уже еду. Бессознательным движением я приложила руку к животу, будто надеясь уберечь малыша от страшных слов, которые только что услышала. Из глаз брызнули слёзы, и я не удержалась от тихого всхлипа. От ужаса зазвенело в ушах и закружилась голова, коридор резко наклонился и навис надо мной. Последнее, что я слышала, медленно сползая по стене и заваливаясь на бок - испуганные чертыхания Себастьяна и его поспешные шаги вверх по лестнице. Потом сознание заволокло вязким чёрным туманом.