Дороги

- Опи, ну пожалуйста! Ну я тебя очень-очень прошу! Я буду себя хорошо вести! Честное слово, пожалуйста! – ДэХен бежит за водителем, который, покопавшись в визитнице, протягивает ему карточку для вызова такси. - Меня достало повторять, что меня не надо трогать. Если ты чего-то не понимаешь, сказал бы сразу. Я все сказал, со мной ты не поедешь, - Муну безумно нравится вот так издеваться над ДэХеном, смотреть на его горящие глаза, сложенные бантиком губки и щечки, которые тот постоянно надувает. - ЧонОп, я все сделаю, не оставляй меня только… - Дэ уже готов заплакать и броситься малышу на шею, но его непоколебимость пугает Чона все больше и больше. - Я все сказал, вызывай такси и езжай домой, - Пума с легкостью забирается в кабину и громко закрывает дверцу. Мило улыбнувшись своему отражению в зеркале, ЧонОп заводит двигатель и замечает, как Дэ отскакивает от огромной рычащей машины, которая и вправду выглядит очень угрожающе. Как только огромная фура трогается с места, Мун надевает солнцезащитные очки и, шумно выдыхая, тормозит. Открыв окошко, он, не глядя на Чона, кидает: - Бегом в кабину. Дэ подпрыгивает от счастья и мчится к противоположной дверце, открывает её и, схватившись за поручень, неуклюже забирается на сиденье, улыбаясь своей самой очаровательной улыбкой. - Я знал, что ты меня не бросишь. Ты хороший очень… Я всегда в это верил, - улыбнувшись, Дэ закрывает за собой дверцу и, стянув ботинки, садится по-турецки, ожидая дальнейшей поездки. - Зря, я не добрый. Просто бросать беспомощного человека не в моем стиле, - смотря в зеркало заднего вида, Пума начинает разворачивать массивную фуру, и Дэ снова напрягается, но разглядывая водителя, медленно успокаивается – он давно за рулем и водит эту машину с такой уверенностью, что волноваться не стоит. На приборной доске начинает мигать какой-то значок, и по салону разносится противный писк, Чон снова напрягается, но Мун не обращает на сигнал никакого внимания и, переключив скорость, выезжает на шоссе, ловко выворачивая руль. - У нас все хорошо? - Да. Такое иногда бывает, не волнуйся и смотри в окошко. - Поговори со мной? - О чем? – Оп крутит ручку передач, надеясь поймать какую-нибудь радиоволну. - Не знаю. О чем-нибудь… - Придумай, и потом мы поговорим, - кивает Мун и, подняв очки на макушку, зевает. Солнце еще не слепит глаза, и водитель расслабленно откидывается на спинку сиденья. - Ладно… О, кстати, ты слышал, что Гук закончил… - Институт с красным дипломом? Да, слышал, мы уже успели отметить с ним это дело, - улыбается Оп, вспоминая, как их выгоняли из бара, а они не могли стоять на ногах. - Да? Мы тоже с ним недавно виделись… А ЧжунХон, его преподаватель… - Гук мне сказал, что хочет сделать ему предложение, так что скоро погуляем на его свадьбе, если этот преподаватель согласится, конечно. - Ты тоже думаешь, что этот Чхве ЧжунХон - очень серьезный малый? – Дэ ложится на большое сиденье, согнув ноги в коленях. - Ну, он, преподаватель и поэтому не стал обращать внимания на ухаживания ЁнГука, я бы тоже не стал. Как мне Гук сказал, он был уверен, что тот встречается с ним только из-за отметок, и ЧжунХон ощетинивался постоянно, - Мун улыбается, вспоминая раздосадованного Банга, который жаловался другу на то, что «этот розовый пуленепробиваемый». - Ну, сейчас, надеюсь, все будет нормально. Они - красивая пара. - Да, неплохо смотрятся вместе, - уклончиво говорит Оп, устало вздыхая: солнце поднимается в зенит и начинает жарить пустыню, по которой они едут. - Так ты расскажешь мне про свою пару? – посмеивается ДэХен, хотя внутри все клокочет от ярости – никто не имеет права трогать его малыша Муна. - Зачем тебе это знать? – искренне не понимает Пума и, опустив очки на нос, взъерошивает волосы. - Просто интересно, кто теперь стал твоим избранником, - признается Дэ и невзначай двигается к ЧонОпу, кладя голову на его колено. - ДэХен… - Мне неудобно, я ведь не мешаю тебе. Можно так полежу? – с надеждой спрашивает Чон, и парень кивает: ему надоело ругаться, в рейсах он привык отдыхать от суеты внешнего мира. Проходит несколько часов, а пустыня все не заканчивается, позади остались несколько городов, но как только они выезжали за их черту, перед ними снова появлялся один и тот же пейзаж: огненно рыжие пески, украшенные засохшими кустами, кактусами и прочей, не особо красивой растительностью. По салону снова разносится противный писк, и ДэХен напрягается, слыша, как ЧонОп тихо ругается матом и медленно съезжает на обочину. Резко садясь, он понимает, что что-то не так, когда Пума глушит двигатель и молча вылезает из машины, а через мгновение капот «монстра» поднимается, образуя своеобразный козырек под лобовым стеклом. - Что случилось? – Дэ открывает окошко, и в лицо ударяет горячий воздух с улицы, но он упрямо свешивается наружу, зажмуриваясь от страха, – все же он безумно боится высоты. - Сломались мы, вот что случилось, - ЧонОп выглядывает из-за машины, и ДэХен невольно улыбается, видя, что тот снова убрал очки на взъерошенную макушку, а на щеке уже красуются маслянистый черный след. Но после слов Муна хорошее настроение медленно покидает Чона. Они остались вдвоем посреди пустыни, без еды, и совершенно оторванные от цивилизации. - Помоги мне, пожалуйста, - ДэХен открывает дверцу, но когда Пума подходит к нему, понимает, что он уже успел покопаться в машине – ладони парня полностью черные. Чон, не раздумывая, наклоняется и, крепко обняв малыша за шею, спрыгивает из кабины, прижимаясь к ЧонОпу всем телом. – Нас ведь найдут, правда? - Да нет, не должны. - В смысле? – в ужасе бормочет Дэ, а Пума спокойно отвечает: - В прямом. Не должны нас найти. Оп отравляется к «морде монстра» и снова начинает копаться во всяких непонятных для ДэХена штучках. Через пару минут Мун спокойно обходит кабину и, с громким хлопком закрыв дверцы, лезет за кабину, что заставляет Чона совсем напрячься. Раздается странный звук - словно из надувного матраса выпускают воздух - и затем кабина медленно начинает «падать» вперед. - Оп! - Не кричи, я не глухой, - когда кабина наклоняется под нужным углом, ЧонОп снова погружается в работу. ДэХен садится на корточки и, шумно втягивая воздух, касается пальцами горячих волос – голову уже напекло, хотя он находится на воздухе не более получаса. Смотря на огромную фуру, которая вот так неудачно сломалась, Чон невольно думает о том, что остаться в пустыне один на один с его Пумой - это совсем неплохая идея, вот только сознание вырисовывает совсем не эротические картины, а кадры, в которых они погибают от жажды и голода. Зарываясь пальцами в волосы, он зажмуривается и, вскочив, мчится к дальнобойщику, который усердно копается во «внутренностях» фуры. - Опи… А может, позвонить или… ЧонОп… - Мун спрыгивает с колеса, на котором он стоял, и, приземлившись рядом с трясущимся парнем, вытирает пот со лба; только сейчас Дэ понимает, зачем тот повязывает бандану на запястье. Пума осознает, что ДэХена совсем трясет и ему действительно страшно, а когда по щекам льются слезы, он крепко обнимает его и, прижав к себе, целует в макушку. - Успокойся, ничего серьезного пока не произошло. Эй, Чон, ты чего? Все хорошо, мы живые, а ты так расклеился… - успокаивающе бормочет младший и, крепче прижав шатена к себе, прижимается щекой к его лбу. В груди снова все замирает, но парень не реагирует, он только кладет ладони на талию шатена и прижимает его к себе, закрывая от надоедливого палящего солнца и от страха смерти. – Я с тобой, и все будет хорошо… - Но мы же не позовем на помощь… - Не позовем. Так зачем звать, если у него опять сдох фильтр в двигателе и я спокойно починю его сейчас? – ДэХен замирает и резко поднимает голову: - Что?! Ты ненормальный?! Я уже думал все, мы тут останемся, а ты… - ЧонОп обхватывает грязными ладонями лицо ДэХена и накрывает его губы своими, с жадностью целуя. Чон вцепляется в спину нерадивого шутника пальцами и, злобно рыча, с готовностью подается ему навстречу. Его раздражает, что ЧонОп не позволяет поцеловать по-настоящему, не дает снова распробовать его вкус, одних губ парню мало, даже если и целует младший с таким рьяным напором. Оп покрывает его губы мягкими быстрыми чмоками и, успокоившись через пару минут, грубовато чмокает в нижнюю и отстраняется. - Успокоился? - Ты идиот, самый настоящий! Я ведь поверил тебе! - Пума только заразительно смеется и, отпустив старшего, снова залезает на колесо и продолжает копаться в машине, а через пару минут что-то довольно бормочет себе под нос. - Ну вот, еще минут десять и поедем дальше. Кстати, ты пока можешь попытаться залезть в кабину, этого времени тебе должно хватить… - издеваясь над старшим, Пума вздрагивает, когда Чон шлепает его по заднице, и, что-то недовольно пробурчав, действительно идет покорять самую жуткую вершину – кабину этой «отвратной» фуры.