Правила маскарада

      За неспокойными размышлениями Энди прошло несколько часов и за окнами уже начало светать. Утренний туман окутывал мир, заключая его в свои объятья. Парень зевнул, прикрывая рот рукой и протер уставшие глаза. Похлопав ресницами он снова перевел взгляд на улицу и увидел выступающее за деревьями здание, по стенам которого была пущена колючая проволока. При виде его на глазах Энди выступили слезы, но понимая, что ситуация не позволяет, он вздохнул и попытался себя успокоить.       С того самого момента, как все произошло он плакал всего дважды. Первая истерика случилась у него тем же вечером в участке, это были ужасные ощущения - страх, тоска и чувство вины подступили к горлу, не давая возможности совершить полноценный вздох, а слезы бельмом опустились на глаза. В тот раз Энди просто накачали какими-то успокоительными таблетками. Второй раз случился после последнего визита матери, тогда он целый день пролежал на твердой койке, свернувшись калачиком, хватая воздух ртом, как аквариумная рыбка и тихонько поскуливая от отчаяния. После всего этого сил на слезы уже не осталось.       Между тем автобус начал медленно останавливаться у железных ворот. Водитель вжал в пол педаль тормоза, включил нейтральную передачу и опустил ручник, нажал на кнопку «open» на железной панели. Двери желтого агрегата со скрипом начали открываться. -Встаем! - грозный голос одного из надзирателей заставил «пассажиров» подняться и неуклюжей походкой отправится к выходу. Выйдя из автобуса парней выставили по линейке рядом с воротами. Водитель помахал рукой одному из охранников: -Удачи вам с ними, - крикнул он. -Спасибо, - донеслось в ответ.       «Вот уж неуместная приветливость», - подумалось Энди. После этого водитель снова завел мотор и вскоре скрылся в тумане. Пошуршав бумагами к парням подошел высокий мужчина в форме, от которого сильно пахло сигаретами. Темные каштановые волосы, копнами свисающие из под фуражки, ярко-зеленые отсутствующие глаза и грубый оскал отражался в эмоциях на его лице. Черная рубашка, заправленная в брюки, пояс, на котором аккуратно были размещены дубинка, наручники, перцовый баллончик и рация. Шуршащая бумажка в его руке, скорее всего, была списком новых заключенных. -Энди Ларкин, тебе в блок E, пойдешь со мной. Остальные, - он указал рукой на одного из надзирателей, сутулого мужчину лет пятидесяти, - пойдете с ним.       После этих слов ворота нового «дома» отварились и все зашли внутрь: тюрьма представляла из себя место, окруженное высоким забором из красного кирпича, пущенного окружностью по периметру. Внутри она состояла из четырех громоздких корпусов, расположенных по краям забора и большой круглой башней посередине. Все здания были выполнены в георгианском стиле.       Внутренние пейзажи, на удивление, были довольно миловидны: начиная от самых ворот, к каждому зданию вели дорожки из серого гравия, по бокам которых были расположены ровно стриженые кусты. Оставшуюся площадь занимали такие же ровно стриженые газоны, на которых располагались скамейки и фонтанчики для питья. В целом, вид был довольно приятный, что подметил усталый парень. От созерцания видов его отвлек тот самый мужчина в форме, небрежно толкнув парня в левый бок, как бы указывая направление: -Не стой, Ларкин, - рявкнул он.       Энди повернулся, и, медленно, насколько позволяли оковы на его ногах, побрел в сторону корпуса «E». Вблизи здание выглядело не так приятно, как на расстоянии: красный кирпич был темнее, чем кирпич забора, белые зарешеченные окна в четыре этажа с выступами в виде пилястр.       Они с охранником остановились около железных дверей. Мужчина наклонился к некой коробочке с цифрами и набрав какой-то код отстранился от нее. Коробочка начала странно жужжать, после из нее раздался голос: -Кто? -Это я, Билл, привел к вам новенького, - и двери открылись.       Билл снова толкнул сонного Энди в бок и они зашли. Все что сейчас хотел Энди - это просто лечь спать поскорее, опуститься в пучину снов и забыть все. Именно поэтому он уже слабо разбирал диалоги Билла с другими охранниками о каких-то документах, о самом Энди, об очередном вечернем бунте. Он дождался, пока его отвели на третий этаж, грубо толкнули в камеру и так же грубо сняли с него наручники, и просто рухнул на свою койку. Сейчас сон для него был единственным доступным удовольствием. «Нужно ценить то, что имеешь», - пробурчал Энди себе под нос и сразу же заснул.