Доверять

Стив не вполне уверен, как всё началось, почему вдруг завертелась безумная карусель событий, засасывающих в себя, словно водоворот. Попадать во всё это он не хотел, но если уж попал – держись в этом круге, не ослабляя внимание ни на секунду. Одно неверное движение – и конец всем: ему, Наташе, Сэму, которого, кстати, вообще не стоило впутывать… Многим хорошим людям. Стиву кажется, что на него через равные промежутки времени выливают ледяную воду. Едва он успевает уложить в голове подробности проекта «Озарение» − снова окатывает волной, и он уже стоит, растерянный, мысленно умоляя Фьюри не умирать, не оставлять их в этой гуще непонятного и туманного. Он закусывает губу, зная, что должен держаться. Покажет слабость несгибаемый Капитан Америка – и, подобно карточному домику, не выдержат и совсем упадут духом остальные. На Романофф, впрочем, и так больно смотреть. Он не вполне понимает, почему ей был так дорог глава Щ.И.Т.а, но искренне хочет помочь, вот только не знает, как, потому что его опять обливают, заставляя задыхаться и терять ниточки, могущие хоть как-то помочь разобраться в ситуации. Не доверять Наташе – и тут же доверять, потому что другого выхода нет, потому что она явно знает чуть больше, потому что… Просто потому что немного её знает из совместной работы и она кажется надёжной. Безумная глупость – полагаться на бывшую шпионку, чьё ремесло – хитрить и врать. Но Наташа выглядит открытой и немного усталой, и это до такой степени располагает Стива к себе, что он принимает её помощь как данность, позволив своей собственной усталости от недоверия взять верх, и забывает о бдительности, просто вздохнув от облегчения: всё лучше, чем бороться с неизвестным в одиночку. Конечно, даже это хрупкое равновесие не может установиться надолго. Г.И.Д.Р.А. Немногие вещи способны напугать суперсолдата и надежду Америки, но одно это слово заставляет мерзкий холодок расползаться под кожей. Наибольший ужас вселяет скрытность. Стив – солдат, и сражаться лицом к лицу с врагом он умеет, как никто другой. Но не знать, кто вокруг на твоей стороне, а кто нет, каждую секунду ждать удара из-за спины, жить с ощущением, что противник постоянно рядом и не видеть его, оглядываясь – способно свести с ума кого угодно. Даже того, кто к этому привык. Наташа повидала многое, но новость о том, что всё это время она работала на нацистскую организацию, не брезгующую самыми извращёнными методами для достижения своего жуткого идеала, действительно выбивает почву у неё из-под ног, и это видно невооружённым взглядом. − Я променяла КГБ на Г.И.Д.Р.У., − слова вырываются у неё хрипло, а глаза смотрят неподвижно в одну точку. – Я оказалась чьей-то пешкой… Стив заставляет себя улыбнуться. Ради неё. − Ты слишком наивна для этой работы, − наградой ему служит её взгляд, всё ещё усталый и тусклый, но уже не такой безнадёжный, как секунду назад. Он видит, что она цепляется, как утопающий за соломинку, за что угодно, чтобы исправить ошибку, в которой не виновата, чтобы доказать – не ему, а себе – что она может быть полезной. − Ты бы доверил мне свою жизнь? – она спрашивает едва слышно, не меняя интонации, но её выдают широко распахнутые глаза. − Теперь – да, − абсолютно честно отвечает он и, не удержавшись, легко проводит рукой по её волосам, чуть влажным после душа. Наташа прикрывает глаза, словно впитывая это касание, и они оба сидят, не двигаясь, целую секунду, пока Сэм не зовёт завтракать. Дальше – хуже. Два человека, восставшие из мёртвых, но насколько же разные чувства вызывает их возвращение… Фьюри пробуждает только облегчение пополам с раздражением из-за того, что его снова не посвятили во все хитросплетения. Все мысли Стива сейчас занимает другой. Он действительно стал другим. Стив задыхается: он помнит их дружбу от первого до последнего момента, от неуверенного рукопожатия, скрепляющего знакомство, до слёз отчаяния и тела, падающего в пропасть. Это было настоящим. А сейчас? Баки не помнит не только Стива, но и самого себя. Ладони сами сжимаются в кулаки. Хочется бежать, бежать подальше от удушающей реальности. Мозг отравляет горькая, но реалистичная мысль, в которую не желает верить сердце: это больше не его друг. Внутри закипает злой и сухой, как выжженная пустыня, гнев. Г.И.Д.Р.А. должна заплатить, и она заплатит, но что это изменит? Баки, который больше не Баки, а их марионетка, будет за них, и, вероятно, его придётся убить. Ногти впиваются в ладони. Стив знает – ещё секунда, и мебели вокруг него не поздоровится, и тщетно пытается унять колотящееся сердце, хватая воздух ртом. − Эй, эй, прекрати, − на плечи ложатся прохладные руки, слишком мягкие, чтобы принадлежать бойцу, хоть и женщине. – Успокойся, дыши, − Наташа ниже его ростом, поэтому просто прижимается щекой к спине, но, на удивление, это приводит в чувство, и Стив жадно вдыхает воздух, осознав, что до сих пор не мог вдохнуть полной грудью. − Баки, − хрипит он, словно оправдывая себя. Это он должен быть сильным для других, не наоборот… − Я знаю, − шепчет она, медленно обходит его и берёт за всё ещё чуть трясущуюся руку, глядя в глаза. – Знаю. Это тяжело. Тебе придётся делать выбор, и это разрывает. − Только не говори, что всё будет хорошо, − на губах сама собой появляется нервная усмешка. − Не будет, − её голос звучит печально. – Никогда не бывает. Но ты свободен делать выбор. Бывает хуже, − она прерывается на половине фразы, и они оба думают о Баки, превращённом в машину для убийства. − Бывает, − подтверждает Стив едва слышно и порывисто обнимает её, хотя до сих пор не хочет признать, что ему нужна её поддержка. Руки на его спине на долгое мгновение смыкаются, притягивая его ближе, а потом она отстраняется, пристально глядя на него. − Удачи нам всем, − говорит она одними губами и, повернувшись, уверенной, но неслышной походкой удаляется. Стив нервно кивает ей вслед, не в силах отвести взгляд. * * * Следующее, что он знает и может осмыслить разумом – всё более или менее закончилось. Миллионы людей остались живы, ему не пришлось убивать Баки, он не погиб сам, хотя мог. Все единодушно твердили ему: это чудо, что его выбросило на берег, потому что иначе не нашли бы даже тела. Стив предполагает у себя посттравматические галлюцинации. Он не помнит ничего, кроме того, как медленно опускается на дно, а потом слишком твёрдую руку, резко дёргающую вверх, ослепительный дневной свет – и всё. Он молчит, зная, что в это никто не поверит. Он и сам не верит. И толком не знает, что ему делать. На похоронах он немного неловко прощается с Сэмом, обещая поддерживать связь, отделывается полушутливым разговором с Фьюри, хотя ему хочется чего угодно, только не шутить и веселиться, когда его мир словно трясли, потом перевернули, долго били, а затем бросили, оставив его разбираться с оставшимися осколками. Не всё, что осталось, впрочем, так ужасно. − Ты должен быть польщён – он едва не сказал спасибо, − эта фраза, хотя и не шутка вовсе, всё же немного поднимает настроение. − Не едешь с ним? – недоверчиво улыбается он. Завязывается разговор, такой непринуждённый, словно ничего и не было. Стива что-то колет изнутри, когда она говорит, что собирается залечь на дно. Это эгоистично, он знает, но ему нужна, отчаянно нужна опора и связь с реальностью. Он на секунду прикрывает глаза, когда она целует его в щёку, а потом берёт её руки в свои, не давая отстраниться и получая в ответ удивлённый взгляд. Он пристально вглядывается в её лицо, распахнутые глаза, чуть приоткрытый от недоумения рот и вдруг выпаливает: − Будь мне другом. Это звучит с вопросительной интонацией, хотя он не собирался этого делать. Наташа растерянно моргает, а Стив заставляет себя собраться с духом и наклоняется, целуя. Мгновение или чуть дольше она стоит, будто статуя, потом резко вздрагивает. Стив уже хочет остановиться и извиниться, но она не даёт – мягко обхватывает ладонями его лицо и очень медленно начинает целовать в ответ. Он едва не задыхается, но губы Наташи не позволяют впасть в панику, завораживают и успокаивают. Выдохнув, он крепко обнимает её за талию, и они целуются, пока он не подаётся назад, потому что должен знать. − Пойдёшь со мной? Глаза Наташи едва заметно сияют, и она склоняет голову набок, касаясь его щеки кончиками пальцев. − Идиот, − её губы расползаются в улыбке в ответ на его неуверенное выражение лица. – Да. * * * День пролетает так естественно, словно они всю жизнь жили вместе. Ни один из них не заговаривает о серьёзных и пока неясных вещах, не желая рушить то тихое спокойствие, которое вдруг окружило их. Вечером, однако, когда Наташа в душе, Стив опускается на край кровати и глядит в пол, не желая ложиться и засыпать. Его и раньше терзали кошмары, а в последние дни к ним добавился, конечно, и Зимний Солдат, глядящий внимательным и знакомым взглядом Баки Барнса, а потом равнодушно сталкивающий Стива в пропасть и провожающий взглядом его падение сквозь метель. − Стив, − он вздрагивает: был настолько погружён в безрадостные мысли, что Наташа подошла незамеченной. – Извини, не хотела пугать, − она только сейчас замечает выражение его лица. – Что с тобой? Он пожимает плечами, отводя взгляд. Об этом хочется говорить, но Стив не знает, как. Зато знает она. − Баки, да? – она садится рядом, пропускает пальцы через его волосы, гладит шею. Он неохотно кивает, снова поворачиваясь к ней. − Ты хочешь его искать, − не спрашивает, утверждает. − Ты не обязана идти со мной, − через силу говорит Стив и стискивает зубы, чтобы не добавить «но я хотел бы этого». − Ш-ш, − она прикладывает палец к его губам. – Молчи и не смей думать, что я не помогу тебе. Прежде чем она успевает продолжить, Стив притягивает её ближе и снова целует, отчаянно и нежно, пытаясь передать то, что не выразит никакими словами. Её руки обвиваются вокруг шеи, и это приносит спокойствие, которого он не знал давно. − Ты не обязана, − пытается он снова, скорее из упрямства. – Подумай… Ты же устала от жизни солдата, ты не солдат… Не должна быть. Наташа толкает его, и он поддаётся, ложась на спину, но всё ещё неотрывно смотрит на неё, не отказываясь от своих слов. Она ложится сверху и нависает над ним на руках. − Зато ты солдат, − Стив чувствует её шёпот на своём лице. – И я привыкла, это моя жизнь. Мы такие, это уже не изменить. Но можно сделать немного лучше. И знаешь, как? − Вместе, − предполагает Стив и по её глазам видит, что это верный ответ. Задохнувшись от всколыхнувшегося чувства, неясного, но сильного, он мягко подхватывает её и перекатывается, оказываясь сверху сам. Она не сопротивляется, льнёт к нему, податливо изгибается, словно кошка. Её глаза блестят в темноте. − Не худший вариант, − шепчет он и наконец-то позволяет себе поверить в такое будущее, склоняясь, чтобы накрыть её губы поцелуем. Может быть, всё действительно когда-нибудь станет хорошо.