youre in every song

Луи гордился своими навыками письма. Он чувствовал, как это помогает ему, ведь голос у Луи, как он знал, не очень сильный. Во время написания песен Луи чувствовал, как отдается группе, что он неотъемлемая часть One Direction; что он тот, в ком нуждаются. Большую часть времени слова с лёгкостью приходят к Луи, и ему удаётся с прекрасной скоростью писать лист за листом. Иногда он играл некоторые мелодии на пианино и был действительно хорош в этом. Но иногда, как сегодня, всё ему казалось недостаточно хорошим. В расстройстве он прикусил карандаш и перечитывал только что написанные им строки, не устраивающие его. Тотальный кошмар. Слова ощущались бессмысленной болтовнёй, мозг работал, словно не слышал музыку ранее, оставив Луи без капли вдохновения на новую песню. К счастью для Луи, у него есть решение для подобной ситуации; секретное лечение. Он пользовался кое-чем, что прятал ото всех, когда воображение его покидало. Он взял телефон и нажал на иконку номера своего спасителя. Он выждал семь гудков, прежде чем трубку сняли, и это было не так уж странно, учитывая, что сейчас два часа ночи. — Привет, это я. Срочно. Мне нужно, чтобы ты пришёл ко мне сейчас! — это было всё, что он сказал, и у человека на другой линии не оставалось шанса дать ответ, ведь Луи уже повесил трубку. Было немного неудобно, что они не могли делить комнату, но скоро всё это закончится, так что никто сильно не жаловался. Луи терпеливо ждал, но через пять минут подумал о возможности позвонить ещё раз, отложить написание песни или затащить другого парня сюда силой. Где он? Наконец, раздался слабый стук в дверь, и Луи спрыгнул со своего места с кровати, чтобы впустить гостя в комнату. — Зейн! — Луи наполовину разбудил парня и взглянул в коридор, убедившись в том, что никто не увидел, как Зейн входит в его комнату. Никого не заметив, Луи запер дверь и повернулся к нему. Зейн выглядел очаровательно: футболка свисала с его тонкой талии, глаза были опухшими ото сна. — Что случилось, Лу? Ты, — громкий зевок, — сказал, что это срочно? — правильно, он позвал Зейна по причине. Луи отчаянно закивал и поволок коллегу по группе к кровати, толкая на матрац. — Я не могу писать. Вот, сядь сюда, — Луи указал на место запутавшемуся Зейну, который сделал так, как его попросили. Парень даже не жаловался на то, что его вытащили из постели, что, возможно, означало, что он до сих пор спит. Он сидел, прислонившись к стене, а Луи расположился на его коленях, затем помещая руки Зейна вокруг своей талии. — Луи, чт..? — перед тем, как Зейн мог завершить свой вопрос, Луи перебил его. — Тш, мне нужно сконцентрироваться, сиди так. — и Зейн сидел. Именно в такие моменты он был благодарен способностям юноши засыпать везде. Зейн был мягким и сонным с ним, и Луи чувствовал, как он прижимается ближе. — Сладких, Лу, — Бредфордский акцент — дополнительная характеристика уставшего Зейна; то, что Луи в тайне любил. Нечёсаная борода щекотала щёку, когда Зейн положил голову на плечо. Луи чувствовал, как приходит вдохновение.

'Cause nobody knows you, baby, the way I do And nobody loves you, baby, the way I do It's been so long, it's been so long, you must be fireproof

Луи опустил взгляд на пальцы Зейна, где тёмное кольцо, которое он купил около года назад, блестело в свете ночника. Он не мог сдержать улыбки. Слова уже сами лились на бумагу, и песня приобретала новую форму. Зейн уже спокойно дремлет, а Луи чувствует его сердцебиение и дыхание у шеи. Он улыбнулся и записал новую строку в текст. Луи не забудет правильно поблагодарить своего жениха утром.

'Cause nobody saves me, baby, the way you do.