Пятничный вечер и квиддичная встреча

Это была целиком и полностью ее вина. Гермионе следовало догадаться, что ничем, кроме катастрофы это не закончится, и все равно это была именно ее идея. Она, в общем-то, не думала, что так выйдет. Тем не менее, это была целиком и полностью ее вина. Дружба их троицы постепенно сходила на нет уже давно, и Гермиона осознала, что это слишком ценная вещь, чтобы ее потерять. Она, как заядлый трудоголик, была постоянно занята, Рон был постоянно занят, не делая практически ничего (и все же он был постоянно занят), а Гарри был озабочен хрупкими отношениями с Джинни. Друзья встречались все реже и реже, проживать жизнь по отдельности внезапно оказалось нормально. Однажды Гермиона сидела в одиночестве в своей двухкомнатной квартирке в маггловском Лондоне после выматывающего рабочего дня, и это убивало ее; она скучала по друзьям. Но, будучи Гермионой Грейнджер, она не собиралась просто отсиживаться, упиваясь жалостью к себе. У нее родилась идея: они встречаются раз в неделю на пару часов, и единственная отмазка, чтобы не прийти, — смерть. Это было простое, но гениальное решение. Именно из-за двух ее лучших друзей все пошло наперекосяк. Парни приняли предложение, но с одним условием: каждую неделю кто-то из троицы по очереди будет принимать решение, чем они займутся. Поначалу все шло гладко. Их встречи часто ограничивались парой бокалов в пабе после работы, просмотром фильма в ее квартире, ужином или случайно выбранной вечеринкой. Опять же, изменение привычного порядка было виной Гермионы. Она повела парней на выставку изобразительного искусства. Сейчас она не понимала, почему вдруг сочла посещение выставки с Гарри и Роном отличной идеей. Ей в самом начале следовало осознать, что все закончится войной, и это была война. И вот, Гермиона стояла перед Гарри и Роном, которые обменивались довольными ухмылками. Она смерила их холодным взглядом, накинув на плечи пальто и надежно спрятав палочку во внутренний карман. Когда парни счастливо заржали, она, с очевидным выражением безысходности на лице, развернулась на каблуках. — Ребята, слушайте, — начала она самым покладистым тоном, на который была способна. — Может, мы просто сходим выпить? Сегодня пятница — конец трудной недели, и нам всем нужно развеяться. — Отличная попытка, — ответил Гарри, положив руку ей на поясницу и безжалостно подталкивая к двери. Гермиона, будто сражаясь с Гарри за свою драгоценную жизнь, обеими руками вцепилась в дверной косяк так, что костяшки ее пальцев побелели. — Гарри, пожалуйста, — умоляла она. — Я приготовлю ужин. Вы оба можете просто… отдохнуть. А я все сделаю. — Была очередь Рона выбирать, мы делаем то, чего хочет он, — напомнил Гарри и растянул губы в злорадной усмешке. — Ты же знаешь правила, Гермиона? Она держалась пальцами за косяк, отчаянно пытаясь наскрести хоть какую-нибудь надежду, что ей удастся избежать сей ужасной участи. — О, и с каких это пор вы двое следуете правилам? — фыркнула она, чувствуя, что пальцы опасно соскальзывают. — А с каких пор ты — нет? — сухо спросил Рон. С финальным толчком от Гарри Гермиона оказалась за порогом и официально на пути к худшему вечеру в жизни. Гермиона волочила ноги, как преступник, ожидающий поцелуя дементора, проклиная себя снова и снова за то, что потащила их на эту несчастную выставку. — Ой, да ладно, — воскликнул Гарри, посмотрев, как она наигранно тащится по тротуару, и закатив глаза в ответ на это. — Не все так плохо. Гермиона вперилась в него устрашающим взглядом, добавив еще больше театрального эффекта и неохотно направляясь навстречу своему проклятию. — Это музей, — добавил Рон, уловив ступор Гарри. — Тебе же нравятся музеи! Там все старое и пахнет нафталином. Экскурсоводы — нудные старые ведьмы, которые ненавидят свою работу и отыгрываются за это на тебе. Будет много скучных исторических фактов, чтобы поразвлечься, и у них наверняка есть книги в сувенирном магазине. Гермиона замедлила шаг и посмотрела на него, слегка надув губы. — Это Музей Квиддича, — проскулила она. Оба парня закатили глаза на ее очередную показную попытку ускользнуть от похода и подхватили ее под руки с обеих сторон, подталкивая. В воздухе разносились ее стоны. Когда они достигли входа для посетителей Музея Квиддича, Гермиона смирилась со своей судьбой и перестала молить о пощаде. Вместо этого на ее лице застыло хмурое выражение, когда друзья как ни в чем не бывало подошли к кажущейся обычной деревянной двери. Для любого маггла это выглядело как заброшенный старый магазин, но ржавый знак над дверью давал каждому волшебнику знать, что он попал в правильное место. Да, надпись гласила «Сундук с сокровищами дядюшки Монти», но, тем не менее, это был Музей Квиддича. Гермионе стало любопытно, что бы сказал старый дядюшка Монти, узнай он, что его любимая лавочка используется как прикрытие для музея летающих метел и других атрибутов. Гарри нажал на выпирающий кирпич под окном, и его тут же втянуло внутрь. Рон и Гермиона последовали за ним, но магглы на оживленной улице не заметили ничего необычного около неприметного находящегося в отдалении магазина. Гермиона запнулась, оказавшись в просторном вестибюле, и ей пришлось ухватиться за первое, что попалось под руку — этим оказалась мантия Гарри. Тот не очень мужественно взвизгнул, ему пришлось постараться, чтобы удержаться на ногах. Гермиона отпустила его и стряхнула невидимую пылинку со своей мантии. — О, отлично, тут очередь, — простонала она, направляясь к группе примерно из двадцати человек у билетной кассы. — Ты можешь заткнуться хоть на одну чертову секунду? — вздохнул Рон позади нее. — Она в три раза короче, чем очередь на твою выставку, и я отлично помню, что ты щебетала, как очаровательно, что нам придется ждать — это подогреет интерес. Следовало догадаться, что ей это еще аукнется. — Это война, Гермиона, — оскалился Гарри. — И ты ее начала. Гермиона бросила на него взгляд и встала в очередь, не собираясь говорить, что, как она и говорила на прошлой неделе, ей понравилось ждать, это действительно «подогрело интерес». Гарри и Рон начали свой ритуал, обсуждая результаты «Пушек» в этом сезоне, затем последовала проповедь Рона о том, как несправедливо, что «Соколы» оказались лидерами из-за своей весьма грубой тактики. Тем временем, Гермиона уже несколько раз зевнула, а экскурсовод повел за собой группу из пятнадцати человек — точь-в-точь старая ведьма, которую описывал Рон. Друзья продвигались ближе, маленькими шагами, казалось, что они прождут до закрытия. Девушка за билетной стойкой сообщила паре впереди них, что экскурсовод освободится через пять минут и будет готов взять еще одну группу из пятнадцати человек. Гермиона просияла и повернулась к парням. — Скоро мы зайдем внутрь, — проинформировала она их, перебив Рона посреди второй напыщенной речи про «Соколов». — Очень жаль, раз уж ты так любишь очереди, — ответил тот, заставляя Гермиону театрально закатить глаза, пока она протягивала два галлеона, чтобы оплатить вход в музей. — Все оплатили билеты? — раздался мужской голос как раз, когда Гарри отдавал свои два галлеона. — Отлично. Добро пожаловать в Музей Квиддича, ведьмы и волшебники. Неважно, являетесь ли вы фанатами квиддича как такового, здесь каждый из вас найдет что-то по душе. Гермиона пристально изучала носки своих туфель, полагая, что в ближайшие часы это будет самым интересным из увиденного ей. Подняв взгляд и приготовившись закатить глаза в ответ на саму мысль о том, что это может ей понравиться, она застыла, шокированная, с отвисшей челюстью, не моргая уставившись на экскурсовода. Тот поправил очки на переносице и махнул им рукой, позвав за собой. Около пятнадцати человек потащились за ним, но Гермиона по-прежнему стояла на месте, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле — по крайней мере, так ей казалось. — Так и будешь стоять? Ты похожа на сбежавшую из Святого Мунго, — прокомментировал Рон, подхватив ее под руку. — Вы двое совсем ослепли? — спросила Гермиона недоверчиво, наконец вспомнив, как нужно шевелить языком, чтобы получался звук. — Я вполне уверен, что еще могу различать некоторые очертания. — Ой, да Мерлина ради. Вы что, не заметили? Это… — Драко Малфой, и сегодня вечером я — ваш экскурсовод. Если возникнут вопросы, просто скажите. Гермиона всплеснула руками, будто говоря «Именно»! Брови Гарри исчезли под его растрепанными (специально взлохмаченными, чтобы нравилось девушкам) волосами, и троица почти врезалась в людей впереди них, когда те сделали первую остановку. — Драко Малфой… Рон выглядел так, будто застрял между отчаянным желанием сбежать или выпрыгнуть вперед и обрушиться на экскурсовода, роняя того на пол. — …работает в Музее Квиддича… Гарри открыто пялился на Малфоя, пока тот увлеченно говорил, указывая на кожаный мяч с отверстиями для пальцев, лежащий рядом с табличкой, гласящей «Квоффл, 1711». -…носит очки… Гермиона наблюдала, как повзрослевший Драко Малфой снова поправляет очки, слегка скрывающие его серые глаза. Она не заметила взгляда друзей, удивленных мечтательным тоном, который приобрел ее голос, пока она изучала блондина. Она думала, что острые черты лица того не особо изменились, хоть он и стал выглядеть старше, но вот очки придавали ему качество, которого она раньше не замечала. Он казался умным. Он казался… ботаником. Гермиона безотчетно облизала губы, слегка приоткрыв рот, когда Малфой дал группе знак двигаться дальше. — О, чертовы мерлиновы подштанники, неужели она только что облизала губы, — прохрипел Рон, широко взмахнув руками (Гарри расшифровал этот жест, как стремление задушить Малфоя или Гермиону — ну или обоих). — Разве он не должен управлять подпольным возрождением организации Пожирателей Смерти или типа того? — спросил Гарри, бросив на зависшую Гермиону озабоченный взгляд. — Может, это и есть подпольное возрождение Пожирателей Смерти, — прошептал Рон с паникой в голосе. – Ох, ну и дела, Гарри, нас вербуют! — Он не посмеет завербовать людей, которые победили Волан-де-Морта, ты, тупица, — неожиданно отозвалась Гермиона. — Плюс, он носит очки. Пожиратели Смерти не носят очки. Они не подойдут к маскам. — Это маскировка, — жарко прошептал Рон. — Он слизеринец, маскировка — это то, что они делают. Ну, знаете… Хитрые и амбициозные, и прочее дерьмо — это все синонимы для представителей злобной элиты. — Если бы он действительно пытался замаскироваться, думаю, он бы не ограничился парой очков, — заметил Гарри, поправляя себя самого. — Пара заклинаний, и он мог бы изменить цвет волос, глаз и другие отличительные черты. Малфой остановился перед Луноскребом образца 1901-го года, легко улыбаясь в ответ на вопросы группы. Гермиона боролась с собственным усилившимся сердцебиением и безуспешно пыталась перестать краснеть. — Может, он просто… Принял своего внутреннего когтевранца, — предположила она, чувствуя, как жар разливается по щекам, когда Малфой, Гермиона могла поклясться, на краткий миг встретился с ней глазами. — Ой, да ну? Прямо как ты принимаешь собственную горячую натуру? — сухо отозвался Рон. Гарри громко фыркнул, привлекая внимание всей группы к двум хихикающим парням и гневно краснеющей девушке. — Поттер, — отметил Малфой, узнав его. — Внимательно слушать не для тебя, да? Гарри сжал губы в попытке подавить смех, рвущийся из горла. — Ты можешь что-то добавить о нашем Луноскребе образца 1901-го года? — спросил Малфой, подняв светлую бровь. — Гермиона хотела бы прокатиться, — выдавил он, прежде чем неудержимо заржать. Рон тут же последовал его примеру. Остальные из группы раздраженно косились на тяжело дышащих парней, а Гермиона просто хотела взорваться на месте. — Серьезно! — возмущенно воскликнула она. — Иногда я готова поклясться, что вам двоим все еще одиннадцать! Она перевела взгляд на Малфоя, уголок рта которого, вопреки обыкновению, приподнялся в подобии улыбки. Ох, Поттер напросился. Как только будет ее очередь выбирать, она потащит их на шопинг – да, точно, шопинг! И они будут носить ее покупки, пока она будет заходить в каждый магазин одежды, что есть в Лондоне. — Я знаю, что твоя концентрация внимания примерно такая же, как у клубкопуха, Поттер, но эти люди, вообще-то, заплатили за полную экскурсию, а не за твои пошлые шуточки, поэтому мы все будем очень признательны, если ты заткнешься. Гарри хватило совести, чтобы принять пристыженный вид, но Рон продолжал бороться со смехом. — Я прошу прощения, — слегка дрожащим от смеха голосом сказал Гарри остальным. Малфой вернул себе внимание группы и повел их вдоль ряда метел, где каждая модель была новее предыдущей. Гарри и Рон не решались посмотреть друг на друга, опасаясь снова расхохотаться, а Гермиона сознательно игнорировала их обоих и сконцентрировала внимание на милом ботанике Драко Малфое и его симпатичной пятой точке. Она не понимала, почему он неожиданно показался ей таким привлекательным. Острота его черт, подчеркнутая узким подбородком, всегда производила впечатление того, что он выглядит холодно. В его глазах отражался тот же самый холод, но, спрятанные за стеклами очков, они выглядели не так пугающе, и это смягчало выражение его лица. Или, может, настоящей причиной, почему Малфой стал ей симпатичен, было его поведение. В конце концов, он все еще не нацепил эту свою вечную ухмылку. Наблюдая за Малфоем, уверенно ведущим группу по секциям музея, она осознала, что не расслышала ни единого исторического факта или — по правде говоря — ни единого слова из того, что он говорил. Похоже, что Гарри и Рон тоже отдали свои галлеоны напрасно, потому что они были заняты обсуждением чего-то шепотом. — И, наконец, это наш Зал Славы Игроков в Квиддич, — объявил Малфой, указывая на большую стену с портретами знаменитых игроков в квиддич, прошлых лет и современных. -Эй, там же твой любовничек! — воскликнул Рон, указывая на ближайший портрет, чем заставил всех, включая Малфоя, повернуться к тому. Гермиона вздохнула, задумавшись, насколько еще сильнее сможет покраснеть ее бедное лицо прежде чем окончательно перегреется. — Виктор не мой любовничек, мы уже даже не переписываемся. — Ой, да ладно, он же был так в тебя влюблен! — Он мне даже не особо нравился, просто пригласил меня на Святочный Бал, и я согласилась! Тебе все еще обидно, что у тебя не хватило смелости пригласить меня, пока было не поздно! — Теперь, когда все мы увидели любовничка Гермионы Грейнджер, Виктора Крама, и услышали эту захватывающую историю, я думаю, наш тур подошел к концу, — объявил Малфой, прерывая их перебранку. — У нее бзик на игроков в Квиддич, такой маленький сумасшедший бзик, — пояснил Рон присутствующим, заставляя глаза Гермионы расшириться от ужаса. Рон безумно хохотал над ее смущением, а выражение гордости на его лице заставило Гермиону трястись от ярости. Ублюдок действительно смог выставить ее идиоткой. Проходя мимо группы, она заметила несколько странных взглядов, и это окончательно вывело ее из себя. Гермиона сорвалась с места, оставляя Рона и его нелепый гогот позади. Она распахнула ближайшую дверь, готовая оказаться даже в каморке для швабр, лишь бы постоять где-нибудь и успокоиться. Мерлин, они оба так бесили. Что вообще дало им право постоянно ее унижать? Да, ее неожиданная симпатия к Малфою, действительно была довольно смехотворна, и она бы нашла это смешным, окажись на месте парней. Но тот факт, что ее сердцебиение ускорялось, стоило посмотреть, как Малфой говорит, только усугубляло ситуацию. Неожиданно свет в комнате включился, и Гермиона осознала, что стоит вовсе не в каморке для швабр. Комната оказалась значительно больше, и в ней обнаружился стол с двумя графинами тыквенного сока и кружками, несколько удобных стульев и что-то вроде комода у стены. Гермиона была так озабочена разглядыванием освещенной комнаты, что звук захлопнувшейся двери напугал ее до полусмерти. С бешено бьющимся сердцем она обернулась и столкнулась лицом к лицу с Малфоем. А вот и печально известная ухмылка. — Угх… — Красноречиво булькнула она, размышляя, почему так раздражавшая раньше ухмылка теперь заставляет ее мозг вытекать через уши. Малфой проскользнул мимо нее в комнату, и на секунду она задумалась, а мог ли он ввиду каких-нибудь безумных обстоятельств не заметить ее. — Тыквенный сок? — предложил он, взяв кружку. Что ж, он ее хотя бы заметил. Не дождавшись ответа, Малфой поднял взгляд, и Гермиона кивнула, не дыша, чувствуя, что во рту пересохло, и он совершенно бесполезен для разговоров. Малфой передал ей кружку, и она сделала большой глоток, надеясь, что это вернет ей способность говорить. — Я… ээ… зашла в каморку для швабр, чтобы спрятаться от Рона, — пояснила она и тут же захотела пнуть себя за такую идиотскую фразу. — Это комната отдыха персонала, Грейнджер, — ухмыльнулся Малфой, а Гермиона завороженно наблюдала, как он подносит свою кружку к губам. — Эм, да. Я просто открыла дверь и предположила… Когда он в ответ на это растянул губы в улыбке, Гермиона неловко двинулась, косясь на дверь. — Прошу прощения. Мне лучше уйти, — сказала она тихо, разворачиваясь к выходу. Почему дверь не приближается? Почему ее тянут за запястье? Ох… Гермиона обернулась и увидела, что Малфой вцепился ей в руку, удерживая ее на месте, и смотрел, приподняв брови, изогнувшиеся идеальными дугами. Она сглотнула. — Я не могу позволить тебе уйти с кружкой. Это будет считаться кражей, — прокомментировал Малфой, и она, бросив взгляд вниз, заметила, что все еще держит кружку в правой руке. — Ох… Скрыть разочарование в голосе не получилось, но Гермиона слегка улыбнулась и шагнула к комоду у стены, чтобы поставить кружку. Когда она обернулась, у нее перехватило дыхание, потому что Малфой стоял в опасной близости, заставляя прижаться к комоду спиной. Когда ее ноги оторвались от пола, Гермиона испуганно взвизгнула и обнаружила, что сидит на комоде, а кружка летит на пол. Звук разбившегося фарфора был резким, однако она едва его услышала, ведь Драко Малфой стоял между ее ног, глядя ей прямо в глаза. — Думала, я не замечу, как ты смотришь? — тихо спросил он, заставляя ее дрожать. — Нет, — сдавленно ответила она, и в ответ Малфой рассмеялся. Гермиона почувствовала его дыхание на своей коже, а затем он легко коснулся губами уголка ее рта. Она автоматически положила руки ему на талию, ощутив шероховатость рубашки под пальцами. От такого количества впечатлений ее сознание было близко к перегрузке. — Зачем ты носишь очки? — спросила Гермиона, почти не дыша и сразу же осознав, насколько глупо это прозвучало. — Чтобы лучше видеть тебя. — Нет, серьезно. Зачем? — Я серьезно, — Малфой рассмеялся. — Я без них почти ничего не вижу. Старею, знаешь ли. — Ты не стареешь! И кроме того, я на год старше тебя, — строго напомнила Гермиона. — Я знаю, ты их носишь, потому что они делают тебя привлекательнее. Малфой приподнял бровь, и Гермиона тут же сжалась под его взглядом. — По-моему, ты единственная девушка, которая так думает, Грейнджер. Точные слова Панси были: «Блейз, дорогой, ты тоже считаешь, что Драко в этих очках выглядит старомодно?» Гермиона мягко рассмеялась над его пародией на Панси, но смех тут же увял, когда Малфой наклонился к ее уху и прошептал: — А у тебя случайно нет бзика на ботаников, Грейнджер? Гермиона тяжело сглотнула, подавив дрожь. — Тебя заводит, что ты в музее, окружена историей и при этом застряла в комнате для персонала с экскурсоводом? Что бы еще Малфой ни собирался сказать, у него не осталось шанса. Гермиона схватила его за светлые волосы и дернула назад, жадно впиваясь в его губы своими. Он оказался готов к этому и ответил на поцелуй, казалось, пытаясь вытянуть из нее душу мягкими губами и заставляя сердце биться почти со скоростью света. Гермиона освободилась, чтобы вдохнуть, все еще держа Малфоя за волосы. — Расскажи мне исторический факт, — выдохнула она. Малфой лающе хохотнул и наклонился, чтобы поцеловать ее в шею. — Снитч был изобретен в 14-м веке, — пробормотал он, касаясь ее чувствительной кожи. Гермиона застонала, откинув голову назад. — Первая модель Чистомета была выпущена в 1926-м. И снова она наклонилась и горячо поцеловала его. Гермиона чувствовала его язык своим, она обвила его бедра ногами и была уверена, что комната вертится по кругу, а земля сотрясается с глухим звуком. — Драко, скоро твоя очередь, — неожиданно раздался чей-то голос, и Гермиона поняла, что глухим звуком было ни что иное, как хлопок закрывшейся двери, а не землетрясение. Малфой оторвался от ее губ, а Гермиона отпустила его ноги. Она смущенно вспыхнула, от осознания, что из всех возможных мест ее застукали за чем-то столь диким именно в комнате для персонала. Она спрыгнула с комода, чувствуя, что голова кружится от переизбытка эмоций, и неуверенно взглянула на Малфоя. Он легко улыбался припухшими губами и совершенно не казался смущенным после произошедшего. Поправив рубашку, Гермиона коротко кивнула и молча направилась к двери. — Я работаю каждый день, кроме воскресенья. Гермиона широко улыбнулась и бросила на него последний полный желания взгляд, прежде чем выскользнуть из комнаты. Вернувшись в выставочный зал, она сделала несколько глубоких глотков воздуха и попыталась успокоить собственное тело, которое, казалось, потрескивало от напряжения. Она проследовала мимо метел, стараясь не думать о том, когда была выпущена первая модель Чистомета. — О, вот она! Рон быстро зашагал к ней, буксируя за собой Поттера. — Мы тебя везде искали, — сказал Гарри неожиданно обеспокоенным тоном. — Ой, мне просто нужно было немного остыть, — ответила Гермиона слегка дрожащим от этой полуправды голосом. — Ты не выглядишь очень спокойной, — заметил Рон, глядя на ее румяные щеки и поверхностное дыхание. Гермиона не ответила, она просто повела парней к выходу, пока те не начали задавать еще больше вопросов. Уличный воздух приятно остудил ее разгоряченное лицо, дыхание начало выравниваться. Трое медленно шли, дыша осенней прохладой, Гарри и Рон вели себя необычно тихо. — Слушай, мы тут подумали… — наконец выдал Гарри, — раз уж Рон выбрал Музей Квиддича, ты выбирай, куда пойдем в следующий раз, хотя там моя очередь. Гермиона улыбнулась им, склонив голову набок и притворившись, что задумалась. — Думаю, мы пойдем в Музей Квиддича. Она ускорила шаг, оставив позади парней, озадаченно таращившихся ей вслед, удаляясь по тихой улице от них и от «Сундука с сокровищами дядюшки Монти».