Ничей

— А куда ты подевал своего юношу? — вытягивая к камину длинные ноги, поинтересовался Лионель Савиньяк, лениво поглядывая на герцога Алву. - Я, признаться, уже привык к тому, что мальчишка всегда вертится рядом. — И не говори, Ли, — кивнул Эмиль брату, — вот уж воистину неразлучная пара. Кто бы мог подумать, что Кэналлийский Ворон способен на такую привязанность. — Он что и в будуарах прекрасных дам тебя сопровождает, Росио? — приподнял Лионель бровь, лукаво переводя взгляд то на брата, то на Рокэ, — свечи держит? Или… — О чем ты говоришь? — усмехнулся Эмиль. — Мы были на войне, какие дамы? — И все же, Росио, куда подевался твой… — договорить Савиньяк, который являлся Лионелем, не успел, так как был весьма грубо прерван рыком Алвы. — Он не мой! — Да что ты? — усмехнулся Эмиль, припоминая как переполошился его друг в тот момент, когда у юного Окделла сдали нервы и герцог, словно сорвавшись с цепи, рванул в кишащую ызаргами и барсами степь. Мальчишку, конечно, нашли, ближе к вечеру и, по счастью, живым и невредимым. Но разве сможет Эмиль когда-нибудь забыть полные тревоги глаза Рокэ? Алва, пряча от своего окружения страх за оруженосца, в тот день очень походил на попавшего в капкан волка. Что довольно красноречиво свидетельствовало о том, чего по словам Росио не было. — То, что это недоразумение оказалось моим оруженосцем, еще не значит, что я питаю к нему какие-либо… пф… чувства. У меня их вообще нет, кроме, пожалуй, сожаления о том, что Леворукий дернул меня в Фабианов день открыть рот и взвалить на себя эту обузу. Окделл… Рокэ закатил глаза к потолку и, сжав гриф гитары, как-то излишне эмоционально ударил по струнам. Братья переглянулись. Эмиль подмигнул Лионелю, а потом оба глянули на терзавшего струны ни в чем не виноватой гитары, Ворона. Было очевидно одно — Алва врет, причем бессовестно и нагло. — Не твой значит? — хмыкнул Лионель, щурясь на огонь. — Не мой… — Ничей, значит… — подначил Эмиль. — Похоже на то, — буркнул Рокэ, — представился бы случай, я, наплевав на репутацию, проиграл бы его в карты. — А знаешь, — в пальцах Эмиля блеснула золотом монетка, — за карточный стол я с тобой не сяду — это гиблое дело, но вот попытать счастье можно и по-другому. Давай доверимся случаю. Рокэ оторвал хмурый взгляд от гитары и недоверчиво уставился на Савиньяка. — Отличная мысль, — радостно кивнул Лионель в тон брату, — жаль, что такой жребий могут бросить только двое, я бы тоже не отказался узнать, насколько этот ничейный мальчишка тверд и незыблем. Но… Уступаю тебе, Эмиль. — Твое слово, Росио, — Эмиль покрутил в пальцах монету, видя, как напрягся Рокэ. Согласиться страшно, но отступать от своих слов не в правилах герцога Алва. — Решка, — как-то хрипло и нехотя решился на игру Рокэ. Эмиль, немедля, подкинул монету и поймал ее тыльной стороной ладони, накрыв другой. — Тогда у меня дракон… Дверь приоткрылась, и в кабинет проскользнул Ричард Окделл, собственной персоной. Запыхавшийся, растрепанный и румяный, такой, словно он только что обежал все обширные владения герцога Алвы. — О, Окделл, — воскликнул Эмиль, блестя глазами, — вы-то нам и нужны. — Серьезно? — Дикон недоверчиво покосился на генерала Савиньяка. — А я уже начал привыкать к мысли о том, что я в этом доме никому не нужен. Разве что только для того, чтобы бегать по всему дому по ничтожным пустякам… — Вот как? — Лионель стрельнул глазами в нахмурившегося и ставшего похожим на своего крылатого родича, Рокэ, а потом ласково пообещал Ричарду:  — Не переживайте, юноша, возможно, это скоро закончится. — Правда? — Ричард недоверчиво поглядел на Лионеля. — Конечно, правда, — кивнул Эмиль и подозвал Окделла к себе, — не будете ли вы так любезны, Ричард, посмотреть какой стороной упала монетка. Ричард смело шагнул к генералу и глянул на лежащую в его руке монету. — Дракон, — сообщил Дикон, разглядев рисунок на золоте. Рокэ, привычным движением, на миг закрыл ладонями глаза, но на этот раз было в этом жесте что-то болезненное. — Ну что ж, Ричард, — все так же голосом полным ласки сказал Савиньяк, являвшийся Эмилем, — ваш монсеньор поставил вас на кон и проиграл. А это значит, что… Ричард переводил испуганный взгляд с одного блондина, на другого, вот только на своего эра смотреть либо боялся, либо не желал. — Как это? — спросил Окделл, явно не веря собственным ушам. Что ж, это было понятно, будь Эмиль на месте Ричарда, он убил бы всех троих, во всяком случае, попытался бы, однако, молодой и обычно крикливый герцог впал в некоторое подобие транса. — Вот так, — ответил Эмиль, — теперь вы, юноша, из «ничейного» превратились в моего. А мне давно уже хотелось потискать ваши герцогские прелести, еще со времен Варасты. Так что прошу за мной, герцог. — Но… — Ричард не прятал своего потрясения, — это невозможно. Так нельзя. — Все было по-честному, — серьезно сказал генерал, — Лионель свидетель. Второй Савиньяк кивнул, подтверждая слова брата. — Эмиль, прекрати! — страшным голосом отозвался, наконец, Рокэ. — Игра есть игра, Росио, — спокойно ответил Эмиль, и горевший скрытой яростью взгляд синих глаз его ничуть не испугал. Подхватив остолбеневшего Ричарда под локоть, Эмиль подтолкнул его к двери, — пойдем, Дикон. Надеюсь, ты не станешь возражать, если мы разместимся в твоей комнате, уверен, там тебе будет комфортнее. Обещаю быть максимально нежным. Когда они дошли до комнаты Ричарда, вернее шел Савиньяк, а Дикон, висел на нем, еле переставляя ноги, Эмиль втолкнул свой выигрыш в комнату и четким движением запер дверь. — Надеюсь, ты не очень расстроишься, если лишишься этого замка? — спросил Эмиль у потерянного и раздавленного столь ужасными событиями Ричарда. — Что? — едва слышно отозвался проигранный оруженосец. — Говорю, ты не слишком сильно расстроишься, когда твой монсеньор выломает эту дверь? — раздельно и четко повторил свой вопрос Эмиль. — А… в каком смысле? Эмиль рассмеялся, а после, усевшись на аккуратно заправленную постель герцога Окделла, притянул последнего к себе и усадил рядом. — Не думаешь же ты, что он всерьез считает, что ты, такой сладкий мальчишка — ничей? — спросил Эмиль. Ричард подавленно пожал плечами. Он уже не знал, что и думать. Оно и понятно, сам факт того, что эр проиграл его другу, потрясал основы бытия оруженосца и… Дикона мелко трясло. Эмиль усмехнулся и осторожно положил руку на плечо Ричарда. — Ты стонать умеешь? Глаза Окделла расширились в животном и непритворном ужасе. — Нет… не знаю. — Да расслабься, — шепнул ему Эмиль на ухо, — я не собираюсь развращать тебя. Это привилегия твоего монсеньора, но то, как он к тебе относится, да еще в ущерб своему психическому здоровью, на мой взгляд, не лезет ни в какие приличные рамки… Мы выведем этого негодяя на чистую воду, Дик. И когда это случится, герцог Алва больше не посмеет сказать, что ты для него ничего не значишь. — Он смеет все, — тихо и печально отозвался Окделл. — Только не в ущерб собственным интересам. Ресницы Ричарда дрогнули и на Эмиля уставились полные непонимания и надежды глаза. Ах, какие… Савиньяк даже пожалел о том, что он так благороден и столь сильно озабочен счастьем своего друга, в противном случае, сидящий рядом с ним юноша был бы уже распластан и опробован. Но… — Итак, я спрошу еще раз, ты стонать умеешь? — Попробую, если нужно, — уверил Эмиля оживившийся Ричард. — Отлично, — подмигнул ему Савиньяк, — так же от тебя потребуется умение громко скрипеть кроватью. — С этим проблем никаких, — на лицо Окделла вернулся румянец, — эта кровать скрипит так, что… хм… в общем я легко справлюсь, эр Эмиль. Они сидели рядом, по очереди расшатывая постель Ричарда и издавая неоднозначные, но весьма пошлые звуки. Кровать скрипела превосходно. Эмиль старался не глядеть на издающего развратные и такие чувственные стоны герцога и ожидал вторжения с минуты на минуту. Наконец запертая дверь грохнула. Эмиль и Ричард переглянулись. Савиньяк усмехнулся, Окделл вздрогнул. Из коридора послышались приглушенные проклятия на кэналлийском. — Открывай, Эмиль! — Не крик, рык, страшный, леденящий кровь. Вместо ответа Савиньяк, громко застонал, да так, что сидевший рядом Ричард залился краской. В дверь ударили еще раз, потом еще… Когда она не выдержала и слетела с петель, в дверном проеме показался Рокэ. Вид герцога внушал такой страх, что Ричард невольно спрятался за недрогнувшего Эмиля. — В чем дело, Росио? — совершенно невозмутимо спросил Савиньяк, глядя на прибывающего в ярости друга. — Вон отсюда! — синие глаза прожигали насквозь. — Как скажешь, — пожал плечами Эмиль поднимаясь с многострадальной постели, — идем, Ричард, найдем местечко поспокойнее. Ричард поднялся и покорно двинулся за своим новым эром. — А вы куда собрались, юноша? — Рокэ ухватил ускользающего Дикона за руку, и с силой потянул мальчишку на себя. — Я с вами еще не закончил. Эмиль, пошел вон! Оценивший ситуацию Алва почти успокоился. Кроме того, что он чувствовал себя полным болваном и ощущал злость на Эмиля, самым ярким было чувство облегчения. Оба засранца были полностью одеты и если не считать довольного лица Савиньяка и испуганного Ричарда, ничего не говорило о том, что эти двое… Но стоя за дверью все казалось совершенно не так. Рокэ вспомнил весьма чувственные охи-стоны своего (да именно так, и никак иначе) оруженосца и по спине пробежала мелкая дрожь… Те картины, которые виделись Рокэ в тот момент, когда дверь не желала поддаваться, едва не свели Первого маршала всея Талига с ума. Ревность? Однозначно. — Вы же меня проиграли, — подал вдруг голос Ричард, предприняв слабую попытку освободиться от мертвой хватки Рокэ, — значит, я обязан пойти с ним, теперь он мой эр… — Даже не мечтай! А чтобы ты не болтал всяких глупостей… — Ворон сверкнув синими глазами, притянул Ричарда к себе и закрыл ему рот поцелуем.