Кунг-фу Панда: Скрытая часть моей души

Солнце над Долиной Мира встало лениво, окрашивая горы в золотистый цвет, который в этот раз казался Тигрице цветом застывшей крови. Поднявшись по самой длинной лестнице прямо к руинам Нефритового дворца, ей хотелось представить всё это лишь дурным сном. Как Кай разворотил её дом, как Шифу с гордостью смотрел на панду, видя в нём лучшего ученика, сына, наследника. И конечно ей хотелось забыть, как она накричала на По той ночью. Но вопреки желанию полосатой лидерши, мрачная реальность напоминала о себе каждую секунду. Никаких криков «Ски-дыщ!», никакого запаха подгоревшей лапши, никаких тебе мощных звуков ударов из зала тренировок, никакого раздражающего, но живого смеха. Лишь шум строительных работ и мерный стук молотков, который впивался в её сознание, словно гвозди. Шла кропотливая работа над восстановлением дворца. Строители и добровольцы из деревни таскали камни, восстанавливали черепицу и заново расписывали колонны. Уйдёт не мало времени, когда мастера смогут вновь вернуться к привычной жизни и тренировкам. Но сейчас Тигрицу тяготило не томное ожидание восстановления дома, а то, что она наговорила вчера своему другу. Когда она спустилась к лапшичной, ведомая дурным предчувствием и тяжестью в груди, она увидела господина Пинга. Маленький гусь на удивление не готовил, не встречал клиентов, а просто сидел на полу, глядя в пустоту. Перед ним на столе лежали две части переломанного посоха Угвея. Величайший артефакт Кунг-фу теперь был просто двумя кусками дерева, лишенными магии и смысла. Тигрица медленно подошла и взяла письмо, на котором красовались два слова: "Тигрица, прости". Недолго думая, она развернула его: "Раз уж ты правда этого хочешь, Тигрица, я сделаю это, верну долг. Теперь ты - Воин Дракона". Лапу Тигрицы вместе с письмом словно парализовало холодом. Эти несколько строк жгли сильнее, чем любое ранение, полученное в бою. "Верну долг". О каком долге он говорил? О том дне, когда он свалился с неба прямо перед пальцем Угвея? О тех годах, что он носил титул, который, как все считали, принадлежал ей? По всегда чувствовал себя самозванцем рядом с ней, и теперь, когда она в порыве ярости сорвала с него последнюю маску уверенности, он просто... вернул ей то, что, по его мнению, украл. — Этот посох, что подарил ему мастер Угвей, — прошептал Пинг, не глядя на неё. — И это письмо, я узнал почерк По. А ночью проснулся от вспышки золотого света, там был мой сын. Он сказал, что так будет лучше для Долины. И для всех нас. Тигрица застыла, её пальцы непроизвольно сжали бумагу, сминая пергамент. В этот момент её стальное сердце, которое она так тщательно закаляла, дало трещину. Но это не была трещина нежности. Это был разлом катастрофы, эпицентр настоящего бедствия. Земля уходила из под ног. Пинг медленно поднял глаза на Тигрицу. В них не было ненависти, только бесконечная, выжигающая пустота. — Скажи мне, мастер... — старый гусь указал на обломки посоха. — Правда ли так будет лучше для Долины? И для всех нас? Тигрица не могла ответить. Комок в горле превратился в раскаленные, удушающие цепи. Она смотрела на слова "Теперь ты — Воин Дракона" и чувствовала, как этот титул оседает на её плечах не почетным плащом, а тяжелым, невыносимым бременем. Она всю жизнь шла к этой цели, тренировалась до кровавых мозолей, убивала в себе любые чувства ради этого звания. И вот она получила то, чего хотела долгие годы... ценой жизни того, кто заставлял это место дышать. Теперь она — лидер. Она — сильнейшая. А соперник, который "украл" её судьбу, добровольно стер себя из реальности, чтобы не "мозолить ей глаза". Подарок, от которого тошнило. — Он не имел права, — выдохнула она, и её голос сорвался на рычание, в котором отчетливо слышалась боль. — Почему он это сделал? — непонимающий отец пытался добраться до правды. — Что ты ему такого сказала или сделала, что он... — Глупый, жирный, безответственный панда... Он не имел права так поступать! — Не смей так говорить о моём сыне, — не в себе от горя закричал Пинг. — Простите, — на секунду она забылась, что перед ней стоял печальный отец, который только что потерял сына. Тигрица резко развернулась и выскочила из лапшичной. Ей не хватало воздуха. Весь мир вокруг — горы, небо, восстанавливаемый дворец — казался ей теперь декорацией, лишенной смысла. Она бежала вверх по лестнице, со всей силой и скоростью своих лап, минуя все ступени, будто бы этот скоростной марафон - вернёт По. Ей хотелось кому то выговориться, хотя бы мастеру Шифу. Он точно что-нибудь придумает. Но добравшись до самой вершины, где Кай разрушил статую Угвея, учителя Шифу она не обнаружила. Возможно, он куда то уехал и не сообщил об этом. Она встала на краю обрыва, глядя на Долину. — Вернись, чтоб тебя! — закричала она в пустоту, и эхо её голоса ударилось о скалы. — Вернись и дерись со мной! Не смей оставлять меня с этим! Ты слышишь? Но ответом ей был лишь шум ветра и далекий стук молотков. По не просто ушел — он отдал ей свою победу, свою судьбу и свой свет, оставив её одну в этой безупречной, холодной и колючей тишине. Она посмотрела на свои лапы. Они были лапами величайшего мастера Кунг-фу. Теперь уже нового Воина Дракона. И сейчас она ненавидела их больше всего на свете. * (Вечер того же дня) Тигрица стояла на том же месте, где вчера вечером она чуть не выбила По зубы. Обломки дерева всё еще валялись под ногами. Она посмотрела на свои лапы — те самые, которыми она гордилась. Сейчас они казались ей лапами чудовища. Она вспомнила свои слова: "Лучше бы ты не возвращался из Мира Духов". Пускай Тигрица была мастером медитации, но сейчас она хотела только одного — чтобы По выскочил из-за кустов со своей дурацкой улыбкой и сказал, что это была очередная "эпическая шутка". Но лес молчал. Мир духов не возвращает тех, кто пришел туда по своей воле, запечатав за собой дверь Захватом Уси. Тогда ему помог вернуться Угвей, но теперь, когда По сломал посох, отвергнув дар, это стало дорогой в один конец. Тигрица подошла к самому толстому дереву и ударила. Без техники. Просто голая ярость. Удар. — Чтоб тебя... — она ударила снова, чувствуя, как кости стонут от напряжения. — Панда... Удар. Кора лопнула. По дереву поползла глубокая трещина, но Тигрица не останавливалась. Она била снова и снова, вкладывая в каждый удар всё то, что не успела — или не захотела — сказать в лицо этому невыносимому панде. — Глупый... — Удар. — Эгоистичный... — Удар. — Жирный... Её кулаки, которые она годами закаляла, разбивая железные бревна, теперь горели. Но эта физическая боль была ничем по сравнению с тем, как жгло внутри. Каждое движение отдавалось в ушах его голосом. Его смехом. — Ты не имел права! — закричала она, нанося сокрушительный удар с разворота. Дерево не выдержало. С оглушительным треском ствол переломился, и многовековой великан рухнул, сминая под собой кустарник. Пыль и сухие листья поднялись в воздух, а затем воцарилась еще более зловещая, мертвая тишина. Тигрица тяжело дышала. Её когти впились в ладони, из сбитых костяшек сочилась кровь, окрашивая шерсть в багровый цвет. Она смотрела на поваленное дерево и видела в нем не свою силу, а свое поражение. — Ты думал, это подарок? — прошептала она, обращаясь к пустоте. — Ты думал, что если отдашь мне этот чёртов титул, я буду счастлива? Она опустилась на колени прямо в пыль. Все эти годы она мечтала стать Воином Дракона. Она строила свою личность вокруг этой цели, выжигая в себе всё "лишнее" — слабость, сострадание, привязанность. Она думала, что титул принесет ей покой и признание Шифу. Быть Воином Дракона теперь значило носить на шее груз его отсутствия. Это значило каждый день просыпаться в Нефритовом дворце и знать, что она здесь только потому, что единственный друг, ради которого она была готова пожертвовать собой, решил, что он — лишний. Она вдруг поняла: По был единственным, кто видел в ней не "Мастера Тигрицу", не "Стальное совершенство", а живое существо. Он единственный не боялся её гнева и пытался пробиться сквозь её броню. И она использовала эту броню, чтобы раздавить его. Она села на землю, прислонившись спиной к поваленному дереву. Её взгляд упал на переломанный посох, который она принесла с собой. — Ты победил, Панда, — прошептала она в пустоту, и её голос впервые в жизни дрогнул. — Ты наконец-то заставил меня почувствовать себя помидором. Только не от стыда. А от крови, которой теперь пропитана вся моя жизнь. Она закрыла глаза, стараясь вызвать в памяти его образ, но видела только надпись на земле: "Я всё ещё тебя не рассмешил". Тигрица не заплакала. Мастера её уровня не плачут. Она просто сидела в тени, осознавая, что теперь она — Воин Дракона в мире, где драконы больше не имеют значения, ведь своими стараниями она сама же погасила солнце.