Кунг-фу Панда: Скрытая часть моей души

По глубоко вдохнул, концентрируя Ци. Он знал, что бить Тигрицу в лоб — всё равно что пытаться пробить скалу. Его ладони двигались свободно, как пушинка, подражая стилю воды. Он мигом сократил дистанцию и вместо прямого удара попытался применить технику мягкого захвата, рассчитанного на то, чтобы сбить кошку с ног. Однако Тигрица предугадала манёвр, вытянув вперёд защищённую конечность. По в момент поймал её руку. Затем согнул её в локте, одновременно выполняя подсечку задней ногой. Но реакция кошки оказалась запредельной. Одним махом она освободила захваченную руку и, сделав изящное сальто, оказалась позади панды, заняв выгодную позицию для контратаки. — В захватах ты не силён, — заметила мастерица. — Поэтому лучше уж бей. Однако панда не собирался сдаваться так просто. Воспользовавшись моментом, он выполнил разворот на 360 градусов, нацеливая подсечку на ноги соперницы. Та легко отпрыгнула и нога соперника её даже не задела. Мастера вновь приняли боевые стойки, решительно настроенные продолжать тренировочный поединок. Тигрица снова протянула лапу, приглашая нанести следующий удар. По сделал выпад — молниеносный, техничный, но... слабый. Его кулак впечатался в лапу Тигрицы также легко, как в первый день тренировки панды. Когда Шифу ещё добавил: "Ударь ещё раз, только сильнее". Тигрица даже не шелохнулась. Она просто стояла, глядя на него суженными янтарными глазами, в которых отражалась луна. — Серьёзно? — спросила свирепая наставница недоумевая. По попробовал ещё раз. Подсечка, лёгкий удар ладонью. И снова — никакой силы. Его движения были воздушными, как танец, но в них не было намерения причинить боль. Тигрица вихрем перехватила его ладонь. Её пальцы сжали его запястье как стальные тиски. — Ты сдерживаешься, Панда! — её голос вибрировал от сдерживаемого раздражения. — Каждый раз одно и то же. В ГунМэне, в той камере, когда я пыталась остановить тебя... На тренировке перед боем с Каем... Я вижу, что ты можешь расколоть огромный валун одним ударом Ци, но когда дело доходит до противостояния со мной, ты становишься мягче бамбукового ростка и не воспринимаешь происходящее всерьёз. В чём дело? По попытался высвободить лапу, но Тигрица только сильнее впилась когтями в его мех. — Ты мой друг, Тигрица, — тихо, но твердо ответил По, перестав улыбаться. — А силу я привык использовать против врагов. Я не могу ударить тебя по-настоящему. Просто... не могу. Ты... ты была моим кумиром с самого детства. Воин Дракона едва ощутимо, но покраснел, заметив нависшее замешательство на лице Тигрицы. Он сочёл нужным срочно добавить уточнение: — Ну то есть, не могу ударить по настоящему не только тебя, но и остальных моих друзей. Обезьяну, Гадюку... Не хочу вас покалечить или заставить испытать боль. Это неправильно как то. Вы и тренируетесь гораздо больше моего, отдавая всех себя Кунг-Фу. И вот фанат снизошёл до титула Воина Дракона и без сожалений готов месить всех своих идолов? Я так не могу. Тигрица резво дернула его на себя, заставляя сократить дистанцию до минимума. Между их лицами осталась всего пара сантиметров. По почувствовал жар, исходящий от её тела после разминки. Внутри него всё сжалось в тугой узел. Однако взгляд его соперницы был напротив — холодным и острым. — Ты перестал сдерживаться, когда проявилась твоя тёмная сторона, отражённая зеркалом Инь-Ян, — напомнила ему ученица Шифу. — Ну, тоже мне вспомнила... на то она и злая сторона, что у неё нет никаких границ. Тёмная часть души, что готова убить даже друга, — логически подвёл панда. — А как насчёт того раза, когда тебе отшибло память и ты стал лидером кроко-банды? Помимо того, что ты навалял нам пятерым, так ещё и мастера Шифу отделал. Ты тогда был готов убить нас всех. — И к чему ты это вспомнила? Тогда я был сам не свой. Дал застать себя врасплох, словил амнезию и чуть не убил своих друзей. И после произошедшего пару месяцев винил себя. — Тебе не обязательно пытаться нас убить, — заявила полосатая. — Но хотя бы проявляй должное усердие и дерись как подобает истинному мастеру Кунг-Фу, а не как размазня. Да и меня ты уже побеждал на тренировках, ни единожды. Так к чему эта мягкотелость сейчас? — А я сам гадал, как мне так легко давались победы над тобой, — начал пояснять По. — Но тогда во мне ещё оставалась пробуждённая мощь от персикового ростка, посаженного Угвеем. Ох, с той мощью Ци я буквально взлетал в воздух. И благодаря ей же одержал верх над Ке-Па. — Что-то я не поняла... О какой остаточной силе идёт речь? — Особая Ци, усиливающая рефлексы, силу, скорость и наделяющая владельца потрясными способностями. Однако её нужно подпитывать. Как тогда с ростком персикового дерева или во время боя с Каем в Мире Духов. Тогда вы спасли меня, подпитав мою Ци своей дружбой и любовью. Тигрица погрузилась в размышления. Она так долго корила себя за то, что годы тренировок, целых двадцать лет упорства и дисциплины, не могли сравниться с природным даром Воина Дракона. Её единственным преимуществом казалась лишь способность сохранять абсолютную концентрацию и ясность ума перед лицом любых испытаний. — Так вот оно что, — произнесла Тигрица, почувствовав новый всплеск соревновательного духа. — Значит, мои поражения были несправедливыми, поскольку силы наши изначально неравны. Значит нам ещё предстоит выяснить, кто из нас двоих лучший мастер Кунг-Фу. — А знаешь, стало даже интересно, на что бы ты была способна, раздели тебя на две противоположные стороны Инь и Ян. Даже представить страшно, — задумался чёрно-белый воин. Тигрица лишь сухо хмыкнула, перенося вес на заднюю лапу. В её стойке не было и намека на слабость — только отточенное годами мастерство. — Инь и Ян? — неистовая лидерша сделала решительный выпад, который По едва успел парировать, отшатнувшись назад. — Если бы зеркало меня разделило, тебе пришлось бы иметь дело с двумя мастерами, которые не терпят пустой болтовни. Твой кошмар стал бы реальностью. По хохотнул, крутясь волчком, чтобы уйти от следующего удара. — Ну, не знаю! Твоя светлая сторона, небось, только и делала бы, что читала свитки и... я не знаю, гладила кроликов? А вот тёмная... — он зажмурился, представляя. — Тёмная точно бы отправила меня в полет до самой Деревни Панд одним щелчком. Тигрица не ответила, лишь увеличила темп. Её лапы мелькали в воздухе настолько быстро, что зрение Воина Дракона едва справлялось с почти неуловимыми движениями. Эта скорость заставила По выложиться на полную катушку, чтобы просто оставаться на ногах. — А знаешь... — выдохнул По, уклоняясь от мощного удара сверху, — раз уж мы заговорили о дисциплине и «светлых сторонах»... Как там поживает мастер Йоджиро? Тигрица замерла на полуслове своего движения. Её кулак остановился в паре сантиметров от груди По. Атмосфера на тренировочной площадке у озера сильно изменилась: если до этого было жарко от боя, то теперь воздух словно превратился в лед. Она медленно подняла взгляд, и её янтарные глаза сузились до тонких щелочек. Это был тот самый взгляд, от которого у разбойников подкашивались колени — «убийственный штиль» перед бурей. — Он... он ведь тебе пишет? Ну, знаешь, официальные свитки о тактике... или, может, о том, как красиво цветут сакуры в его краях? — По нервно сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Эмм... я имею в виду... я просто спрашиваю, потому что надеюсь, что он навестит нас. Да! Именно! Я совершенно забыл ту технику Бусидо, которой он меня учил. Совсем из головы вылетело, честное слово! Хотелось бы повторить... для общего развития. Тигрица молчала. Она не двигалась, продолжая сверлить его взглядом, и По уже начал сомневаться, не лучше ли было бы просто получить удар, чем стоять под этим ледяным давлением. — Мастер Йоджиро — достойный воин, — наконец произнесла она голосом, в котором не было ни единой лишней эмоции, хотя панда заметил едва заметное движение её хвоста. — И его техника требует тишины. Чего тебе, очевидно, не хватает. — Если я замолчу, ты станешь глядеть на меня так же благоговейно, как на своего воздыхателя? — дразнил её панда. Её лицо моментально исказилось гневом, глаза сверкнули, обнажились острые белые зубы. Одним стремительным движением её крепкая когтистая лапа врезалась в корпус панды, заставляя того упасть наземь и хватать ртом воздух. Его ребра угрожающе хрустнули, а острая пульсирующая боль нахлынула волной, охватывая всю грудную клетку. Тем временем, Тигрица угрожающе начала обходить поле битвы. С трудом справляясь с застилающим глаза гневом, она терпеливо ожидала, пока противник поднимется на ноги, чтобы в очередной сокрушить его мощным ударом. По лежал в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух. Удар пришелся точно в солнечное сплетение, и на мгновение мир перед глазами подернулся серой дымкой. Сломанные ребра, о которых врач просил помнить, отозвались острой, пронзающей болью. Каждый вдох резал грудь. В виске изрядно барабанил пульсирующий дискомфорт. — Поднимайся и дерись, к чёрту тренировки. Покажи себя в реальном бою, защищайся, иначе я тебя сама сделаю калекой! — взревела яростная кошка. — Ты мой друг, Тигрица, — твердо ответил По, справляясь с болью. — Я не стану с тобой драться. Он чуть покосился от боли, и сквозь серьёзность вырвалась очередная попытка пошутить: — К тому же, если я тебя слишком сильно ударю, ты ж меня потом с того света достанешь и заставишь тренироваться до изнеможения. Избранный приподнялся на локтях, сплюнув густую кровь со слюной. Вкус крови, металла и соли заполнили всё естество, и холод озера вмиг окутал всё его тело. — Друг? — переспросила воспитанница мастера Шифу, и По заметил её дрожащие уши. — Меня не жалели ни враги, ни жизнь, ни Шифу, ни пушка Шеня. Она осеклась. Воспоминание о той вспышке на корабле, когда раскаленный металл пушки летел прямо в них, возникло в головах у них обоих. — Почему ты это сделала? — вдруг спросил По, лежа на земле и глядя ей прямо в глаза. — Ты ведь знала, что я могу выжить. Ты знала, что это опасно. Так зачем оттолкнула и подставилась? Тигрица судорожно опустила лапы, вышла из боевой стойки и отвернулась. Перед взором раскинулась серебристая гладь Озера Святых Слез. От воды шел тонкий запах соли и сырой каменной свежести. Лунный свет бросал холодные блики на лицо кошки. Для неё этот разговор был хуже, чем тысяча тренировок в Железном лесу. Слова давались с трудом, словно она глотала битое стекло. — Потому что... — мастерица Кунг-фу сжала кулаки так, что когти вонзились в ладони. — Потому что ты — идиот, По. А миру нужен этот идиот. Живым. — И всё? — По попытался встать, но по итогу рухнул на землю, вздрогнув от боли. — И всё, — отрывисто заявила легендарная защитница, стремительно развернувшись к нему и вновь принимая боевую стойку — А теперь хватит болтовни. — Знаешь, — прохрипел он, игнорируя дрожь в руках, — Та рыба... как её там... А, да. Госпожа Му Гань... она ведь тогда увидела в тебе то, чего мы все не замечали. Потенциал. Умение подавлять эмоции и неукоризненно следовать наставлениям. Ты ведь была так рада покинуть Дворец, Тигрица. Я помню то выражение лица, говорящее: «Наконец‑то никакой панды, шума и несерьёзного отношения к Кунг-Фу». Тигрица остановилась на другом конце боевой площадки. Её спина была напряжена, как струна. Похоже, эта тренировка ей больше приносила досаду и раздражение, нежели какое‑то подобие радости. — Ты бредишь, Панда. Вставай, — холодно бросила железная леди. — Нет, не брежу, — По с трудом поднялся на одно колено, прижимая лапу к боку. — Когда я припёрся к Му Гань, я ждал, что ты нарычишь на меня. Скажешь: «Зачем ты здесь, По? Убирайся в свой Нефритовый Дворец». Но ты... ты выглядела такой счастливой. Я был сбит с толку. Мне тогда на секунду показалось, что ты готова меня обнять, настолько ты соскучилась. — К чему ты всё это вспоминаешь, потянуло на ностальгию? — Просто хочу понять, что творится у тебя на душе, — признался воин. — Какое тебе дело до моей души? — вопросом на вопрос парировала хищница в гневе. Воздух вокруг Тигрицы, казалось, начал давить. В один прыжок она преодолела расстояние между ними и лёгким движением лапы, грубо подняла панду на ноги. Пухлый мастер закрыл глаза, всем телом ожидая удар по своей физиономии. Но к великому удивлению, этого не произошло. Ноги По подкашивались, и он стоял на земле лишь благодаря Тигрице. Защитница поддерживала его за плечо. Когда воительница была уверена, что её друг может стоять на ногах, она медленно разжала пальцы, отпустив его плечо. Кошка сделала шаг назад, но её хвост нервно дернулся, выдавая внутреннее кипение. Лидер Пятёрки не сводила с него глаз, и в этом взгляде теперь читалось не только раздражение, но и некая суровая печаль. — Ты всё ещё не понимаешь, — её голос стал тише, но в нём зазвучали стальные нотки. — Ты думаешь, что бережёшь нас? Что, сдерживая удар, ты проявляешь доброту? Она развернулась к нему спиной, глядя на тренировочную площадку, залитую лунным светом. — Для мастера Кунг-фу нет большего оскорбления, чем противник, который жалеет его в бою. Когда ты дерешься со мной вполсилы, ты говоришь мне: «Тигрица, ты недостаточно сильна, чтобы выдержать мой настоящий удар. Ты хрупкая. Ты можешь сломаться». Лидер Пятёрки вновь повернулась к нему и её когти на мгновение сверкнули. — Я тренировалась в Железном лесу, По! Я годами била железные деревья, пока мои нервы не онемели, а кости не стали тверже камня. Я не «бамбуковый росток». И я не твой кумир из детских книжек. Я — мастер Кунг-фу. Твой соратник. Твой друг. И если ты не готов выложиться на сто процентов, значит, ты не доверяешь моей силе. По замялся, переминаясь с лапы на лапу. Он хотел было вставить шутку про то, как он «доверяет её силе каждый раз, когда она дает ему подзатыльник», но серьезность момента заставила его промолчать. — И насчет той «мощи Ци» от персика... — Тигрица сузила глаза. — Не вздумай списывать свои победы на магические фрукты или судьбу. Угвей выбрал тебя не из-за твоего везения или подвернувшегося спасательного жилета. Ты побеждал, потому что в те моменты у тебя была цель. Ты знал, что на кону стоят жизни. Кошка снова встала в боевую стойку, но на этот раз более низкую, агрессивную. — Неужели тебе нужно, чтобы я стала твоим врагом, чтобы ты начал уважать меня как бойца? Неужели мне нужно угрожать Долине, чтобы ты перестал видеть во мне игрушечного кумира? Тигрица сделала глубокий вдох, и её плечи напряглись. — Ударь меня, Панда. Не как врага. Ударь меня как Воин Дракона, который верит, что его друг способен выдержать всё. Покажи мне свою истинную мощь, или эта тренировка не имеет смысла. По посмотрел на свои лапы. Он вспомнил блеск в глазах Тигрицы, когда они сражались бок о бок. Он вспомнил её железную волю. Он понял: его «жалость» для неё была хуже любого удара. Это было сомнение в её мастерстве. Он выдохнул, и его взгляд изменился. Мягкость исчезла, уступив место сосредоточенности. Лицо стало собранным, мышцы напряглись. В груди вспыхнуло знакомое горячее напряжение Ци. Воин Дракона медленно развел лапы, принимая стойку, и воздух вокруг него, казалось, стал гуще. — Ладно, — тихо сказал По серьёзным тоном. — Но не говори потом, что я не предупреждал. Надеюсь, у тебя был на завтрак суп из железных опилок? Он машинально попытался улыбнуться, чтобы срубить напряжение и не показать, как боль делает его неуверенным. Затем рванул вперёд. На этот раз это был не танец. Это был ураган. Воздух на площадке словно вскипел. Когда По рванул вперёд, это больше не было похоже на неуклюжий бег панды — это стихийное бедствие. Лавина, от которой нельзя укрыться. Земля под его ногами задрожала, а в глазах зажегся тот самый золотистый огонь сосредоточенности, который Тигрица так уважала. Она встретила его атаку с холодным восторгом. По нанес первый удар — мощный выпад ладонью, в который он вложил не только вес своего тела, но и ту самую «истинную мощь», о которой просила Тигрица. Свирепый лидер Пятёрки выставила свой железный блок, и звук столкновения был подобен удару молота о наковальню. Сила удара отбросила стальную кошку на несколько метров назад, оставляя борозды на земле. — Наконец-то! — выпалила строгая наставница, и в её глазах мелькнула хищная искра. Тигрица не стала ждать продолжения и перешла в контрнаступление. Её движения были молниеносными: серия ударов по точкам, за которыми последовал сокрушительный удар с разворота. По едва успел уклониться, чувствуя, как ветер от её когтей обжег ему щеку. Он понимал, что если пропустит хотя бы один чистый удар сейчас, тренировка закончится в лазарете, но ученик Шифу не отступал. По закружился стремительным водоворотом, преобразуя вес своего тела в мощнейший торнадо. Он ударил Тигрицу плечом в грудь, пытаясь сбить её с ног, но она была тверже скалы. Мастер по железным деревьям приняла удар, схватила его за мех и, используя его же силу, швырнула панду через себя. По тяжело рухнул, и острая вспышка боли в ребрах на мгновение лишила его зрения. Он почувствовал, как во рту снова появился вкус крови, а пустота на месте выбитого зуба отозвалась пульсирующей болью. В виске застучал пульс. В ушах стоял глухой звон. — Ты замедлился, — её голос прозвучал прямо над ним. Тигрица стояла в боевой стойке, готовая нанести следующий удар. — Боль — это лишь информация, По. Игнорируй её. По стиснул челюсти так, что зубы скрипнули. Кошка дала понять, что тоже не будет сдерживаться и занесла лапу для удара по лежачему воину. Он перекатился, избежав её пятки, которая с треском разнесла каменную плиту в том месте, где секунду назад была его голова. Поднявшись, он выдохнул, концентрируя Ци в ладонях. — Ну что ж, ты сама попросила... — прошептал он хрипло, голосом, полным мрачного торжества и скрытой угрозы. — Вот теперь держись! Он использовал технику «Громового хлопка». Когда его ладони сошлись, по площадке прошла мощная звуковая волна, на мгновение дезориентировавшая Тигрицу. В эту секунду По сократил дистанцию и нанес серию точных ударов, которые он так долго оттачивал. Его движения стали лёгкими, как вода, но каждый его «толчок» обладал сокрушительной силой. Панда нанес удар ей в плечо, затем в корпус. Тигрица зарычала от неожиданности и боли, совсем не ожидая такой точности. Но её ярость только росла. Напарница перехватила его лапу и нанесла короткий, жестокий удар локтем прямо по его поврежденным ребрам. С треском камня под ногами звук удара волной ударил по ушам. Мир для По взорвался белым светом. Он услышал отчетливый хруст — ребра, которые только начали срастаться, снова не выдержали. Он отлетел назад, врезавшись в статую древнего мастера, и сполз по ней на землю. Тигрица замерла. Её когти были выпущены, шерсть на загривке стояла дыбом, а грудь тяжело вздымалась. Она смотрела на По, который не мог даже пошевелиться. Её ярость медленно начала сменяться холодным осознанием. — По... — её голос дрогнул, но броне-тигрица тут же взяла себя в руки, подавляя порыв подбежать к нему. Воин Дракона лежал, глядя в ночное небо. Звезды перед глазами плыли. Он попытался улыбнуться, но вместо этого лишь закашлялся. — Вот... это... я понимаю... — выдавил он из себя, кривясь от боли. — Доверие... высшего уровня. Ты... ты действительно... не жалеешь друга. Он говорил медленно, каждое слово давалось с трудом. Будто физическая боль и смятение помогали пролить свет на истину. В попытках встать, его ноги подкосились. Боль была настолько сильной, что он едва не потерял сознание. Тигрица замерла в паре шагов от него. Её лапы всё ещё были сжаты в кулаки, но когти она убрала. Дочь Шифу видела, как тяжело он дышит, как его тело содрогается от боли, и внутри неё что-то больно кольнуло. Закалённая Кунг-Фу девушка не была из тех, кто бросается обнимать или проявлять нежность — годы в приюте «Бао Гу» и суровое воспитание Шифу вытравили из неё привычку к тактильности. Для неё близость всегда означала либо бой, либо совместную тренировку. — По... — произнесла броня и сделала нерешительный шаг вперёд, но остановилась. — Похоже... я переборщила. Прости. Её голос звучал глухо. Она знала, что её удары были настоящими, и видела, что панда едва держится. Тигрица не знала, как помочь, кроме как предложить ему подняться, но видела, что сейчас он на это не способен. По, превозмогая вспышки боли в ребрах, перевернулся на спину и уставился в темное небо. Он выдавил из себя кривоватую, болезненную усмешку. — Да ладно тебе... мастер... просто небольшая взбучка. Мои кости привыкли к такому, — он снова закашлял, выплюнув немного крови. — Но знаешь, это всё равно не так болезненно, как тот случай... ну, когда я чуть не женился. Помнишь Лу-Ши? Забавно, но именно ты так яро меня отговаривала не вступать в брак. Герой вынул шутку как щит — чтобы отвлечься от боли и не выдать, как ему страшно. Тигрица нахмурилась, скрестив руки на груди. Эта история была для неё как заноза. — По, это была попытка государственного переворота и обман, — сухо бросила она. — Я просто выполняла свой долг, защищая тебя от твоей собственной глупости. — Ой, да брось ты, — По наконец нашел в себе силы сесть, хотя при этом так болезненно зашипел, что Тигрица непроизвольно дернулась к нему, но вовремя остановилась. — Я же видел. Ты тогда бегала по Дворцу и искала любые зацепки, лишь бы свадьба не состоялась. Я тогда подумал: «Ого, Тигрица так заботится о судьбе Нефритового дворца, о будущем, что ждёт Долину Мира без Воина дракона». А сейчас, спустя время... я вот думаю... Он прищурился, глядя на неё своим фирменным хитрым взглядом, несмотря на разбитую губу. — Ты ведь тогда все глаза себе выплакала в своей комнате, потому что я выбрал не тебя, признайся? Ревность — страшная штука, мастер Тигрица. Она бьет сильнее, чем твой локоть. Тигрица на секунду потеряла дар речи. Её хвост нервно дернулся из стороны в сторону. Если бы панда не был сейчас в таком плачевном состоянии, его главный кумир бы точно отправила его в полет до самого подножия лестницы. — Я. Не. Плакала, — процедила Полосатая сквозь зубы, но не отвела взгляд. — И я не ревновала. Я видела, что она играет роль. Я беспокоилась о... — Броня запнулась, подбирая слово, которое не звучало бы слишком мягко. — О судьбе друга, который собирался совершить величайшую ошибку в жизни. — Ну да, ну да, — По продолжал улыбаться, хотя его лицо дергалось от боли. — Так я тебе и поверил. Ты тогда сражалась за меня так, будто я был последним пельменем в тарелке. Тигрица молчала. Она смотрела на него — побитого, с выбитым зубом, грязного, но почему-то невыносимо довольного собой. Её раздражение в одночасье улетучилось, оставив только странное чувство тепла, которое девушка так тщательно пыталась подавить. — Ты невыносим, панда, — тихо сказала Ти, и в её голосе впервые за сутки промелькнула тень улыбки. — Давай свою лапу. Помогу дойти до лазарета, пока ты не нафантазировал себе ещё чего-нибудь. Она протянула ему лапу — не для объятий, а как воин воину. Но в том, как её пальцы крепко и надежно обхватили его ладонь, было гораздо больше смысла, чем в любых словах.