Гаптофобия, или Он боится прикосновений

2 месяца спустя Мин возвращается в пустую квартиру, где темно и холодно. Сейчас он один. Юнги все делает на автомате: снимает обувь, раздевается, идет в душ, смывая с себя тяжесть рабочего дня, заваривает крепкий чай, садится на диван, включает телевизор, просто чтобы в доме были слышны разговоры, ибо ему одному одиноко в этой большой квартире. Мир будто бы остановился и Юнги повяз в этой паузе. Он старается ни о чем не думать, подавляя свои воспоминания. Слишком плохо, когда его нет рядом.… Нет рядом Чимина. Его всегда шустрого и веселого Пака, что вечно мечется, всегда чем-то занят, но продолжает его любить, каким бы Юнги не казался холодным и отстраненным. Раздается телефонный звонок и Юнги, не глядя на вызов, на автомате отвечает. В трубке слышится веселое щебетание. — Хё-ё-о-н, — тянет Чимин в трубку. — Привет, Чимин, — отвечает устало Мин, улыбаясь. — Как ты провел день? — Очень устал. — Ой, я тогда не буду тебя отвлекать, ложись, отдыхай. — Чимин, я скучаю, — тихо произносит Юнги, слушая спокойное и размеренное дыхание парня. — Ничего не ответишь? — задает вопрос Мин, когда не слышит ответа. Чимин внезапно сбрасывает звонок. Юнги не понимает, но и не перезванивает. Как только Чимин нашел другую работу, парень часто стал ездить в командировки. Ему не хватает времени на Юнги, он живет в своей квартире, редко наведываясь к Юнги. Старший обижается, но не показывает истинных чувств. Чимин наоборот хочет, чтобы он раскрылся ему, показал настоящие чувства, но Юнги не привык выставлять свою душу на показ. В квартире раздаётся звонок. Юнги лениво подходит к двери и открывает ее. На пороге стоял тот, с кем отношения стали более холодными в последнее время. Чимин стоял, закусывая губу, переминался с ноги на ногу, будто провинился в чем-то, ждет, когда Юнги сделает шаг навстречу, когда покажет ему, насколько тот скучал. Ведь никогда не поймешь, как сильно нужен тебе человек, пока тот не исчезнет на какое-то время. Юнги мучился. Он не виделся с парнем две недели. То у него нет времени, то он в командировке. Иногда в голову Мина приходила мысль, что это конец. Чимин получил свободу от своей болезни и начал жить как обычный человек. Зачем ему Юнги, когда теперь у него есть возможность вкусить настоящую жизнь?! — Чимин~а, — немного удивленно говорит Юнги. — Хён, — Чимин все еще чувствует себя виноватым и не спешит заходить в квартиру. Чимин что-то начинает говорить, но Юнги практически не слушает, втягивая того в квартиру и прижимая к стене. — …Я знаю, что виноват… — продолжает бормотать Пак. Юнги смотрит на свое маленькое чудо, начиная покрывать шею младшего жаркими поцелуями, закусывая кожу, от чего мелкий выдыхал шумно, пропуская слова. Мин хозяйничает на теле Пака, блуждая руками под широкой майкой, скрывающей все прелести тела парня. Кожанка летит куда-то на пол, когда возбуждение Юнги дает о себе знать. Становится слишком тесно в штанах и Юн переходит к более настойчивым шагам. — …но я… — Юнги затыкает болтовню Чимина поцелуем, по-хозяйски блуждая языком во рту парня. — …Ты меня не слушал, так ведь? — отрываясь от родных губ, спрашивает Минни. — Прости, — лукаво улыбается Юнги, снова заключая того в поцелуй. Кое-как обоим удается добраться до спальни. Юнги толкает парня на кровать, стягивая с себя майку, и нависает сверху. — Тебе нужен от меня только секс, да? — до этого момента не возмущавшийся Чимин, решил подать голос. Юнги озадачен. Очень. Он не знает, что ответить. Пак прекрасно знает, что для Юнги он очень важный человек и тот его любит, но он всегда ставит старшего в тупик своими вопросами. — Ты как всегда не знаешь, что ответить, — улыбается Чимин, скользя рукой по торсу старшего, спускаясь к паху. Юнги невольно издает стон. Хён склоняется над младшим, целуя того в губы, пока тот забирается под боксеры, оттягивая резинку, и охватывает уже набухший и пульсирующий ствол парня. Юнги мычит в поцелуй, когда рука парня скользит по стволу, надавливая на головку и задевая уздечку. Шаловливые руки парня срывают напрочь крышу, затуманивая разум. Перед глазами легкая пелена, а под ним любимый Чимин, выгибающийся навстречу при любом прикосновении и поцелуе. Мин освобождает себя и Пака от лишней одежды. Юнги целует нежно, покусывая кожу, Чимин изнемогает от прикосновений, желая большего. Юнги выматывает пальцы в смазке и всовывает сразу два пальца, не давая привыкнуть и начинает растягивать парня, получая в ответ сладостные стоны. Юнги добавляет третий палец и растворяется в громком стоне парня. Чимин сжимает плечи старшего, слегка царапая белую кожу. Мин больше не может ждать. Он смазывает член смазкой и нервно толкается в тело парня. Чимин заполняет комнату громким стоном. Юнги тяжело и неудобно, Чимин слишком узкий, но такой желанный. Мин начинает двигаться медленно, постепенно ускоряясь. Он затыкает Пака поцелуями. Все будто в тумане. Чимин кончает первым, изливаясь себе на живот, но продолжает выгибаться под старшим, пока тот не кончает следом. Юнги заботливо вытирает сперму и падает рядом с Чимином, на кровать, рвано дыша. Он натягивает на обоих одеяло и прижимает к себе младшего. Чимин целует Мина в губы, затем утыкаясь носом ему шею, вдыхая родной запах сахарной кожи. — Хён, — из последних сил говорит Чимин. — Я люблю тебя. Юнги молчит. Он не падок на выражение чувств, поэтому просто молчит, заводя тем самым младшего в ступор. Если он не любит, тогда зачем все это? Воспользовался и выбросил? Но Мин не такой, Пак уверен в этом. Чимин слегка приподнимается, заглядывая в глаза Юнги. — Хён, — в более требовательном тоне произносит Пак. Он ждет ответа, а к глазам уже подступают слезы. А что, если он не скажет этого? Что тогда? Юнги смотрит на смятение и волнение в глазах Чимина, но все еще молчит. Зачем он так издевается? — Скажи что-нибудь, — просит Чимин, а по щеке катится слеза отчаяния. — Минни, — начинает Юнги. — Ты стал для меня самым близким человеком. Я к тебе привязался… — Не это я хотел услышать, — перебивает его Чимин и встает с кровати, поспешно одеваясь. — Минни, — ласково окликает его Юнги, тоже встав и натягивая на себя шорты и майку. — Не называй меня так, — сквозь зубы говорит Чимин, натягивая толстовку. — Так мог звать меня только один человек, которого больше нет. — Подожди, — хватает старший Чимина за запястье, не давая уйти. — Мы не виделись уже две недели, — говорит Чимин сквозь пелену слез. — А ты просто воспользовался мной. Думаешь, после того, как помог мне, можешь делать со мной все, что хочешь? Я не игрушка, у меня тоже есть чувства. Я думал, что нашел нужного человека. Неужели я ошибся? Юнги стоял и слушал младшего, а так хотелось прикоснуться и стереть льющиеся слезы. — Я знаю, что ты не умеешь выражать свои чувства. Но раньше ты говорил, что любишь меня. Мы отдалились друг от друга. Мне кажется, что я тяну эти отношения на своих плечах, звоня и приходя к тебе. Ты не делаешь шаг мне навстречу. Мне больно это говорить, но, кажется, я действительно ошибся. Спасибо тебе за все, Мин Юнги. И прощай. Чимин уходит. Юнги стоит будто прикованный, переваривая слова младшего. Что стоило сказать ему, что он его любит? Его, такого шустрого и веселого Пак Чимина. Он любит в нем все: глаза, улыбку, губы, каждый сантиметр его тела. Чимин для него долгое время был недосягаем, держал его на расстоянии, был скрытным. По квартире эхом раздается звук захлопывающейся двери, от чего старший вздрагивает. Волна раздражения накатывает словно цунами, погружая парня в воду и не давая возможности выбраться. Он мог сказать всего лишь три слова, от которых Паку было бы спокойно и хорошо, но он промолчал. Юнги струсил сказать их, побоялся показать свои чувства, как всегда. Функция «крушить и ломать» включается автоматически. Юнги в бешенстве крушит все, что попадается на его пути, и неважно, сколько стоит та или иная вещь. Его душа, его сердце стоят гораздо больше и в данный момент, сердце разбито, а душа молит о помощи, так зачем ему все материальное, когда его, Чимина, больше нет… Слезы сами собой скатываются по щекам. Мин проклинает себя за трусость, продолжая разрушать свою квартиру. Чимин не ушел. Он все еще за дверью той заветной квартиры, в которую пришел впервые еще, будучи отрешенным и трусливым, со своими страхами. Он сидит возле двери, прислонившись к холодной стене и плачет, стараясь не произносить ни звука, лишь слезы неумолимо льются и он душится во всхлипах. Чимин слышит, как хён разносит квартиру, проклиная себя, и сердце сжимается от боли. Нет, он не готов отпустить его… Юнги вылетает из квартиры и в тот самый миг Чимин виснет на его шее, продолжая плакать. Мин крепко обнимает младшего, гладя того по голове и спине, не в силах остановить и свои слезы. — Я люблю тебя, Пак Чимин! — Говорит уверенно и громко Мин. — Люблю! Люблю больше жизни, люблю до дрожи в коленках. Люблю твой смех, твою улыбку, люблю тебя таким, какой ты есть! Дороже у меня никого нет. Прости меня, Минни! Я люблю тебя! Чимин рыдает на плече хёна, крепко обнимая его. Они спускаются на пол, не в силах больше стоять, устойчивость с каждой секундой колеблется. Юнги крепко обнимает Чимина, не желая больше выпускать его из объятий, от себя. Он в ответе за него, за его чувства. Страх того, что он может потерять его навсегда, заставил его открыться, пробить ту брешь, за которой прятался. Ради него Юнги готов на все. Ради него он свернет горы. Он больше не заставит его плакать. Он будет защищать и оберегать, любить и дорожить, он сделает все, чтобы младший был счастлив с ним. Юнги сможет подарить ему тепло и любовь. Теперь он познал истинную любовь. Пак Чимин — его истинная любовь. — Я люблю тебя, Минни! — Я тоже тебя очень сильно люблю, — говорит Чимин, нежно целуя старшего в губы. Поцелуй с привкусом соли, боли и страданий. Это чувство разливается в них обоих. Каждый решил для себя, что значит для него другой. И теперь они не оставят друг друга. Их связала странная болезнь. И сейчас Чимин благодарен ей. Ведь если бы ни гаптофобия, он бы до сих пор боялся прикосновений. Теперь же он может чувствовать нежность и ласки, и дарить их в ответ. — Спасибо, что ты у меня есть. — Хён, не отпускай меня никогда. — Теперь я буду всегда рядом. Ты мой лучик счастья и надежды. Ты тот, ради кого я готов на все! — Я не устану повторять, что люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, малыш.