Постановка вопроса

Они встретились ночью на узкой горной тропе. В ущелье под ними грозно шумел пенный поток. Противники сошлись. - Ты кто? – спросил один. - Я Барс, - ответил другой. - А я Мцыри, - сказал Мцыри. - Из монастыря откинулся? - Типа того. - Свободу надо отметить. Водка есть? - Есть. - А закусь? - Щас, - зашуршал пакетом Мцыри. - Стоп! – заорали из темноты. На площадке зажегся свет. - Что это?! Что это, я спрашиваю? – бесновался режиссер, вырывая у Барса надкусанный сервелат. - Это импровизация, - оскорбленно заметил Мцыри. – Сервелат-то верните. Это ж не реквизит. - Да-да, - поддержал юное дарование вечно голодный Барс. – Не реквизит, а средство импровизации. Мы так вдохновение стимулируем. - Все, что попадает на съемочную площадку и не говорит членораздельно, автоматически становится реквизитом, - парировал режиссер, пряча предмет споров за спину. – А вдохновение, муза и гений в одном лице здесь я! Так что не отвлекайтесь! По сценарию как должно быть? – он зашелестел бумажками и с выражением прочел: - «Ко мне он кинулся на грудь, но в горло я успел воткнуть и там два раза повернуть мое оружье!» Что там дальше? Ага! «И мы, сплетясь, как пара змей, обнявшись крепче двух друзей, упали разом, и во мгле бой продолжался на земле!» Вот! Где страсть? Где драка? - Не буду я ему на грудь кидаться! – возмутился Барс. – Что я, ахтунг, что ли? Мцыри томно улыбался, картинно отставив ногу и полируя ногти пилочкой. - Кто занимался кастингом? – взвыл режиссер. – Барса нормального найти не могли? - Хищников больше нет, - робко заметил ассистент. – Остались только хомячки. - К черту хомячков! – устало сказал режиссер и раздраженно покосился на Мцыри: тому-то увольнение не грозило. Во-первых, его папа работал в администрации президента, а во-вторых, деньги на съемки дал тот же папа. - Ладно, снимаем следующий дубль, - махнул рукой режиссер. – Это какой по счету? - Тридцатый… - Эх, мать вашу! Что дальше по сценарию? Грузинки голос молодой… С кувшином шла она к ручью… Так, где юная дева? Дева где?! Под свет софитов выпихнули рослую усатую брюнетку. - Так, - взялся за дело режиссер. – Сэкономим время. Темнота отменяется. Будет день. Дева, встань сюда. Будешь петь. Мцыри и Барс встречаются на тропе и дерутся на фоне поющей девы. - Как это – дерутся? У меня маникюр, – испугался Мцыри. - Значит, берем дублера. Где дублер?! На тропу вышел низенький китаец. - Ты кто? – удивился режиссер. - Дублел-сенсей, - осклабился тот. – Осень любить кино; кунг-фу, больба нанайских мальсиков знать холосо… - Эй! – встрял Барс. – Я с желтым драться не буду. У него все приемы против шерсти, а у меня по телу - модельная стрижка. - Фиг с вами, - схватился за сердце режиссер. – Пусть будут два дублера. Где дублер Барса?! А почему негр? Что? Мускулы похожи? А, пускай! Недостающее на компе дорисуем. Деву мне только не запинайте, каратисты хреновы. Всем все понятно? Мотор! … Они встретились днем на узкой горной тропе. В ущелье под ними грозно шумел пенный поток. Противники сошлись и сразились насмерть на фоне девы, которая пела на фоне гор Кавказа, которые молча взирали на процесс создания очередного киношедевра.