Осада

      В последнее время Чжэнси начал ловить себя на мысли, что их дружба с Цзянь И похожа на осаду крепости. Только за каменной стеной не стоит армия. Там всего лишь один единственный воришка…       Рука по-свойски закинута на плечи, а шею щекочет чужое дыхание - ему рассказывают очередную сверхинтересную историю. Каменный блок быстро и бесшумно исчезает из стены, благодаря умелым пальцам, и никакой раствор не в силах этому помешать. Парень дергается и скидывает чужие конечности, потирая шею. Слишком близко. Слишком людно. С другой стороны стены прореху уже заметили и залатали первым подвернувшимся камнем. Стена цела, но между блоками очередной зазор, толщиной в волосок.       Тарелки за столом едва слышно позвякивают, когда их касаются палочками. Фильм достаточно интересен, чтобы Чжэнси не отвлекался от экрана, пока чужие пальцы едва ощутимо касаются кончиков волос на шее, посылая волны мурашек по позвоночнику. Блоки продолжают пропадать. Прорех становится всё больше. А камней внутри стены всё меньше. Уже начинают исчезать шпили гордых башен, разбираемых для починки стен.       Они вместе идут домой. Снежинки медленно оседают на куртках и волосах. Цзянь И уже привычно оттягивает плечи друга. Но вот под ноги попадается скрытая снегом лужа, и они валятся на землю. Под головой Чжэнси чужая рука, губы опаляет дыхание, а светлые взлохмаченные волосы почти касаются его лба. Как и мир секунду назад, внутри что-то переворачивается, когда Цзянь И, судорожно сглатывая, чуть наклоняется… Рука рефлекторно впечатывается в ухо. Несильно, почти ласково, но и этого хватает, чтобы страшное и непонятное чувство ушло, вернув привычный порядок вещей. В стене уже слишком много дыр. Вот появляется еще одна! И он бежит вперед, чтобы её заделать, но словно сам натыкается на стену. Там, на другой стороне, сверкают прозрачно-голубые глаза. И руки с мушкетом почему-то слабеют, опускаются, позволяя вытащить ещё пару камней, позволяя воришке почти пролезть внутрь сквозь образовавшуюся дыру. Но вот оружие вскидывается и стреляет. Мимо. Почти специально мимо. Воришка исчезает, а за стеной слышится счастливый смех.       Хэ Тянь, словно случайно, задерживает руку в белых волосах, с вызовом смотря в глаза Чжэнси. Знает, что не нравится, знает, что ничего не сделает. Вот только сам Цзянь И отмахивается от брюнета, как от мухи, и занимает привычное место на трибунах рядом с другом, цепляя пальцами чужую футболку, а может, и задевая кожу, а может, и слегка поглаживая выпирающие позвонки. Кто знает, ведь Чжэнси очень увлечён игрой. Он сидит, облокотившись спиной о стену. Перед ним его Крепость, построенная из принципов. Совершенно пустая Крепость. Лишь где-то в середине находятся галереи с картинами его матери и сестры. И возможно, только возможно, парочка портретов, с которых на него смотрят прозрачно-голубые глаза. А за спиной, тем временем, шуршит осыпающаяся кладка, из которой воришка без устали вытаскивает камни. - Чжань Чжэнси! – знакомый идиотский голос орёт откуда-то сверху, а в следующее мгновение он едва успевает подхватить костлявое, но ужасно тяжёлое тело, по инерции немного проворачиваясь вокруг оси. Чужие ноги сжимаются вокруг поясницы, руки цепляются за плечи, а в глаза заглядывают прозрачно-голубые льдинки, в которых солнечными зайчиками искрится смех. И сердце падает куда-то. И собственные руки бережно удерживают на весу подлого воришку. И откуда-то слышен приглушённый рокот, с которым осыпаются стены.

Осада – снята. Крепость – пала.