Беги. Драбблы

      Чонгук особо не заметил, как обнаглел настолько, что перестал добавлять «хён» к именам старших, и начал слишком уж часто и откровенно стебаться над ними. Он только помнит, как поначалу было неловко и стыдно шутить, даже если не очень-то и обидно. Чонгук не замечает, что его шутки стали слишком грубыми, пока однажды он не ранит Джина.       Старшего довольно трудно чем-то задеть, а потому для Чона становится полной неожиданностью, когда он опускает в сторону хёна очередной язвительный комментарий и все вокруг резко затихают, а Чимин больно бьет по плечу. Тэхён смеется в одиночестве пару долгих секунд, но потом замолкает и он. Улыбка спадает с лица Чонгука, когда он видит направленные в свою сторону расстроенные и даже разочарованные взгляды ребят, а потом натыкается на презрительный Сокджина.       Чонгук не тупой отнюдь, но сейчас он соображает слишком долго, прежде чем понимает, что шутки про семью Кима не смешные от слова совсем: они его выбор не принимают, Чон знает, хотя у них об этом не говорят.       Макнэ открывает и закрывает рот несколько раз, пока Джин продолжает смотреть на него так, а потом наконец может что-то произнести:       — Хён… Прости, хён, я… — Сокджин встает с места, чтобы выйти из комнаты. Его широкая спина, исчезающая в дверном проеме, говорит даже больше любого взгляда.       — Чон Чонгук! — взрывается Чимин, и Гук впервые с ним согласен.       Джин не обижается и не злится, говорит Намджун, но он расстроен, говорит Хосок. В этот раз ты жутко налажал, говорит Тэхён, Чимин обижается вместо старшего, Юнги молчит и только вздыхает.       Чонгук пытается извиниться, но каждый раз, когда выдается шанс, он не находит нужных слов. Простого «Извини» недостаточно, думает Чон, но он не знает, что еще можно сказать.       В этот раз Чонгук так же молчит, судорожно вдыхая воздух; Сокджин смотрит на него нечитаемым взглядом, совсем не таким домашним, нежным и родным, как обычно. Младший снова не находит слов.       — Ты закончил? — спрашивает Ким, когда тишина, прерываемая шумным дыханием макнэ, затягивается. Старший разворачивается, чтобы уйти, когда Чон хватает его за запястье. Хватка у мелкого железная, проверено одногруппниками.       — Не отворачивайся от меня так просто, Джин.       — Хён. Джин-хён, — улыбается Сокджин, и Чонгуку на глаза вдруг наворачиваются слёзы. Он обхватывает теплого и мягкого хёна двумя руками и утыкается носом куда-то в плечо. Главное, в глаза не смотреть.       — Хён…       Джин гладит Гука по спине и подсказывает на ушко:       — Хён, я…       — Я…       — …сейчас же заправлю кровать…       — …прошу проще… — под звонкий смех старшего Гук замолкает на полуслове и даже перестает всхлипывать и заливать толстовку Кима слезами.       — Ну, можешь и прощения попросить заодно, Гукки.       — Хён! — И Сокджин снова заливисто смеется, когда Чонгук начинает его лупить.