Беги. Драбблы

      «Сокджин - хороший мужчина», говорит Намджун. «Тебе будет хорошо с ним. Он о тебе позаботится лучше, чем мог бы я», говорит Намджун. Намджун все говорит и говорит, почти теми же словами, которыми недавно мать Чонгука пыталась убедить сына выйти замуж за мужчину, которого он не любит и который не любит его. Намджун гладит его плечи, гладит его по волосам, прижимает его голову к своей груди, в которой быстро-быстро бьется сердце. «Я люблю тебя», говорит Намджун. «Правда люблю тебя. Но я не могу справиться даже с собственной жизнью, тем более взять на себя ответственность за тебя. Я бы хотел, правда, но не могу. А Сокджин может». И Чонгука тошнит.       «Я бы подождал. Сколько угодно подождал бы. Мы бы справились со всеми проблемами, мы бы сделали это вместе. Мне не нужно ничего из того, что Сокджин может мне предложить. Мне нужен ты», Чонгук хочет сказать. Крикнуть. Но не кричит. И даже не шепчет. Чонгук тихо глотает слезы, зарывается в намджунову грудь, цепляется за широкие плечи, и принимает свою судьбу.       У Сокджина тоже широкие плечи. Чонгук любит проводить по ним руками, чувствуя, как муж расслабляется от его прикосновений, на секунды отпуская все тревоги. Сегодня Сокджин напряжен как никогда, работа не отпускает его до последнего, и он сидит в своем домашнем кабинете уже третий час. Ужин, который Чонгук приготовил сегодня, чтобы отвлечься, уже давно стоит остывший и нетронутый. От этого Чонгук весь сникает.       — Прости, — Сокджин снимает очки, трет переносицу, а затем накрывает своей ладонью ладонь Чонгука на своем плече. — Ты старался, готовя еду, а я совсем забыл об ужине.       Сокджин никогда не врет Чонгуку, и ему действительно жаль, он и правда просто заработался и забыл о еде, Чонгук это знает. Но все равно мягко, но красноречиво, убирает руки с плеча, скидывая чужую горячую ладонь. Сокджин вздыхает обреченно, принимая ответ, но притягивает мужа напоследок все равно, чтобы оставить мягкий поцелуй на чужих пальцах.       — Разогрей, пожалуйста, я сейчас приду. Поедим вместе. Я только сохраню документы, и сразу. — Чонгук кивает, увозит поднос, но не начинает разогревать еду сразу. Сокджин приходит в столовую только спустя полчаса.

***

      Чонгук ненавидит манипуляции. Он ненавидит, когда кто-то играет на его чувствах, чтобы получить что-то для себя. Чонгук ненавидит и считает это жалким, но все равно говорит Сокджину:       — Я не ужинал, ждал тебя. Не хочу есть один.       И Сокджин зависает. Смотрит в чужие сонные глаза, смотрит на часы, показывающие половину одиннадцатого, принимает крайне виноватый вид и идет переодеваться и мыть руки. Чонгук ненавидит манипуляции, но сам иногда пользуется ими. У Чонгука весь вечер сводит живот от голода, но он твердо решил приучить мужа приходить домой вовремя, пускай даже такими жертвами. Чонгуку обещали.       Чонгуку обещали делить с ним завтраки и ужины, проводить вместе выходные и праздники, возить отдыхать. Чонгуку даже обещали делить постель, ложиться спать всегда вместе, и будить мягкими поцелуями. И Чонгук повелся, пусть и не сразу.       Но у Сокджина на первом месте всегда работа. Работа появилась у него раньше, чем появился Чонгук. Еще раньше, чем работа, у Сокджина появились обязательства перед родителями. Родители у Сокджина тоже на первом месте. Чонгуку хочется верить, что он у своего мужа хотя бы на втором, но спросить напрямую не решается — ему все еще кажется, что обсуждать подобное неуместно. У Чонгука до сих пор горят щеки, едва он вспоминает, как грубо обходился с Сокджином в первые недели их знакомства. Как вымещал на нем злость за решения родителей и Намджуна, которые они приняли, совсем не считаясь с его чувствами. Как шантажировал, что обвинит его в самых страшных преступлениях, если Сокджин не откажется от их брака. И Сокджин терпеливо отказывал. Не в браке, а Чонгуку — в конце концов, на первом месте в списке приоритетов были родители. Чонгука в этом списке тогда не было.       Работа занимает у Сокджина большую часть времени, и это одно из условий, на которые соглашался Чонгук, выходя за него замуж. Работе он отдает все свои силы, и дома пытается выжать из себя остатки, чтобы отблагодарить Чонгука за сказанное три года назад «Я согласен». Иногда Чонгук захлебывается виной, не решается попросить для себя минутку, делает Сокджину маленькие сюрпризы — домашние десерты, новая рубашка, доставка цветов в офис, потому что Сокджин очень любит живые цветы. Или делает вид, что любит, и именно поэтому первый год их сожительства обновлял букетики в вазе на обеденном столе, а не из-за того, что это заставляло Чонгука чувствовать себя немножко лучше.       Иногда Чонгук не решается попросить и минутки, а иногда его заполняет та самая обида за себя, за свои отношения с Намджуном, за три года в этой золотой клетке, куда он сам зашел добровольно-принудительно. Иногда он вспоминает все те высокие слова, красивые обещания, которыми в порыве непонятных чувств Сокджин одаривал его, и ему хочется залететь в сокджинов красивый, дорого обставленный кабинет на 13 этаже одной из тех стеклянных коробок в бизнес-районе города, и закатить скандал прямо на глазах у его сотрудников, чьим уважением Сокджин так дорожит. Обозвать его всеми известными плохими словами, затем затащить в кабинет, опустить жалюзи и обеспечить коллектив грязными сплетнями на месяц вперед, чтобы каждый рабочий день, каждый уголок кабинета, каждая царапинка на массивном, всегда заполненном документами столе, напоминала Сокджину, что дома ждет Чонгук, которому он много чего обещал.