Ради жизни

      После того, как Эрен попал под опеку Ривая, Микаса стала чаще его навещать. Наблюдая собственными глазами, как тот жестоко избил её брата в зале суда, девушка начала отсчёт до дня мести. Она была на все сто процентов уверена, что он заплатит за своё отношение к нему. Сам Йегер тогда не проявил к капралу никакой неприязни, разве что в глубине души боялся, что тот снова его отделает. Всё, что произошло тогда, Аккерман приняла слишком близко к сердцу, но у неё, в отличие от капрала, оно хотя бы было; девушка начала тренироваться с большим упором, чем раньше, бегала по утрам, дням и вечерам, совсем не жалея себя, посвящала тренировкам по десять часов в день, совершенно забыв, что она вообще человек. Ею владела только одна мысль, одно желание — отомстить Риваю тем же способом, что и он сделал с Эреном, а для того, чтобы её мечта свершилась — ей было необходимо физически превосходить самого капрала. Вот только со всей своей местью Микаса совсем забыла, что мужское тело в любом случае побеждает женское.       После очередной пробежки девушка слегка устала и решила передохнуть и попить воды. Микаса вернулась в женскую раздевалку, присела на скамью, и, глубоко вдыхая воздух от изнеможения, стала доставать бутылку. Отпив немного, она стёрла рукой пот со лба и прикрыла глаза, прикусывая губу. Всё тело в буквальном смысле гудело от усталости. Это продолжалось уже больше двух месяцев. Каждый день после упражнений Аккерман дрожала от переутомления, и это чувство ей безумно нравилось. Нравилось, когда ноги становились неподвластными собственным приказам, нравилось завалиться в казарму под вечер и быстро заснуть, нравилось с утра пораньше чувствовать, что человек способен быть сильнее. По крайне мере, она так думала. И эта ложь питала её день ото дня, придавая большего успеха в действиях и уверенности в своей несокрушимой силе.       Стирая последние капли воды полотенцем, Аккерман услышала, что в раздевалку кто-то входит. Направив внимание на дверь, она увидела как Имир и Криста идут к своим шкафчикам и мило смеются. От их вида девушке почему-то всегда становилось легко. Они были такие красивые и идеально подходили друг другу. Все вокруг думали, что они уже давно стали большим, чем просто подружками, но никто, кроме тех, кто жил с ними в одной казарме, не знал, что это самый настоящий миф. Спустя всё время, проведённое вместе, они по-прежнему оставались лишь подругами, даже если Имир и питала какие-то чувства к Кристе.       — О, Микаса, ты уже закончила? Быстро ты, — улыбнулась Ринц.       — Кстати, сам капрал Райвель искал тебя минут десять назад. Сказал, что если увидим тебя, передать, что он хочет тебя видеть.       — Спасибо, я сейчас же зайду к нему.       После этих слов девушки направились в душевую, а Микаса, надев повседневную одежду, вышла из раздевалки и направилась в сторону управленческих зданий. На её лице играла едва видимая ухмылка. Она знала. Знала, что этот день настанет. Теперь подходящий день наступил. Сейчас, когда Аккерман лишит его сил, когда ударит его лицом в грязь, сможет незамедлительно уехать за другую стену с Эреном на пару дней, тем самым избежав наказания. Наконец её месть свершится. Я размажу твоё лицо по стене, а потом об пол. Твоё прелестное лицо будет в занозах и ссадинах. Ты у меня за всё заплатишь, отшибленный.       Постучавшись в двери кабинета Леви, она встала напротив неё, ожидая, пока та отворится. Сейчас её лицо было искривлено в некой улыбке, смешанной с безумством. Сердце билось как бешеное, дыхание участилось. Дверь наконец открылась. Микаса по привычке отдала честь капралу. Предвкушая сладость отмщения, ей было совершенно не стыдно отдать ему честь. Пусть насладится последним моментом своей прогнившей власти.       — Отставить, — бросил мужчина и мотнул головой в сторону своего кабинета, подсылая девушку туда.       Та, беспрекословно зашла внутрь, и капрал немедленно закрыл дверь. Затем Микаса услышала за собой щелчок замка. Второго, а после сразу же и третьего. Неужели ты смекнул, что я собралась делать с твоей башкой? Пусть так. Я всё равно сильнее. Я стала сильнее. И ради жизни Эрена, ради его страданий тогда, я отомщу тебе. Я не позволю тебе ещё хоть как-то навредить ему. Девушка улыбнулась так, как могла. Эта была волшебная улыбка. Её, наверняка, не видел даже сам Йегер. И если бы сейчас он увидел её, он бы сам улыбнулся. И обнял бы Микасу. Обнял бы, и похвалил за то, что спустя всё то, что произошло, она всё-таки смогла сделать это.       — Микаса, — от размышлений её отвлёк голос Ривая. — В последнее время ты стала слишком много тренироваться. И день, и ночь тебя на поле вижу. То одну, то с группами. Скажи, что ты так за физическую подготовку взялась? Вроде, когда ты пришла сюда, итак была хорошо подготовлена. Чего ты добиваешься? Привлечь внимание парней своим подтянутым телом? Самосовершенствуешься? Или же пытаешься стать сильнее, чтобы тебе по силе были сами титаны?       После последнего предложения капрал выдал едва различимый смешок. Голос его был тих и абсолютно спокоен. Когда он наконец обернулся взглянуть в лицо Микасы, то слегка обомлел. Её улыбка стала для него неожиданностью, которая всего на пару секунд, но лишила здравого смысла. Он ослаб, а Аккерман с рёвом накинулась на него. Схватив его за голову, она с силой толкнула его в стену, заставляя упасть. Удар был профессиональным, но не сильным. Смахнув чёлку со лба, он начал медленно подниматься, но девушка зарядила кулак прямо на место его головы. Леви успел увернуться, и пока Микаса не могла справиться с мыслью, что промазала, он схватил её руку и сильно потянул к себе. Ноги предательски дрогнули, и девушка упала прямо на тело Ривая. Мужчина улыбнулся, показав свои зубы, а после с силой ударил её лицом в пол. От такого удара Микаса совсем ослабла. Тренировка… Я же только после тренировки… Я устала. Но я не хочу проиграть тебе. Нет, так просто не дамся. Она мгновенно вырвала свою руку из руки капрала и быстро подскочила на ноги. Микаса едва могла стоять, тело дрожало от переполнявшего его адреналина и большой усталости, голова кружилась от сильного удара, в глазах то мутнело, то темнело, временами возвращая девушке её привычное отличное зрение.       — Аккерман, ты отбилась от группы. Ты — непослушная девчонка. Что ты позволяешь себе? Ты такая же тупая как твой брат. Но знаешь, чем вы отличаетесь? Тем, что ты хотя бы не говоришь того, что тебе не позволено. Ты молчишь, ты игнорируешь, проводя атаку в мыслях, но не позволяя своим эмоциям захватить разум. Но ты лезешь туда, куда тебя не просят. А твой брат — он просто тупой. К тому же ещё и животное.       Его голос стал грубым и совершенно безжалостным. Микаса могла стерпеть собственные унижения, унижения её брата, но только не от этого человека. Её инстинкт защиты кричал во всю, и она с силой ударила Леви по животу. Ривай быстро отклонился, прыгнув на ноги и отойдя в сторону, он молниеносно подбежал к девушке, и, заломив ей руки, наклонил, а после пинком отбросил к полу. Аккерман измученно упала на деревянное покрытые и едва пошевелила руками, пытаясь опереться на них и встать. Капрал на пару мгновений уставился на её лицо. Оскалив зубы, он ногой перевернул её на спину и с силой раскинул её руки по разным сторонам. Голова трещала, а тело совершенно перестало слушаться. Сейчас было совершенно неподходящее время для мести. Как бы не думала Микаса об этой борьбе, всё равно выигрывает не воображение, а факты. А фактом было то, что этот мужчина был гораздо сильнее и ловчее её самой. Леви насел над девушкой и мощно ударил её по лицу, так, что голова сразу же отвернулась в том же направлении.       Тело тряслось от переутомления, но не от страха. Аккерман совершенно не боялась его. Она знала, что оклемается от этого провала и снова попробует. И, будучи разгромленной, она поставила перед собой новую цель. Ривай душил её. Его ледяные руки с небывалой жадностью впились в шею девушки, ни на секунду не отпуская. На лице капрала показалась улыбка. Безумная, улыбка человека, которому нечего терять. Микаса слышала, что недавно у него поехала крыша, но совершенно не стала придавать этим слухам значение. А зря. Мышцы рук напряжённо пытались сделать своё дело — не дать ему убить её, но ничего так и не вышло. Они беспомощно царапали его запястья и пальцы, но капрал был настроен решительно. Аккерман слишком слаба. Женский пол слишком слаб. Неужели, как бы сильна не была женщина, она так и не в силах дать отпор мужчине?       Её брови нахмурились, когда Леви снимал с неё водолазку. Ей до последнего не верилось, что всё закончилось так быстро. Она ведь только зашла, только один удар, второй, и вот она без сил. Не может быть. Микаса слегка улыбнулась, потому что эта мысль позабавила её. Когда Ривай увидел, что уголки губ приподнялись, он снова ударил её по щеке. Микаса закрыла глаза. Тогда он перевернул её спиной кверху и усадил на колени. Тело было ватным. Оно уже не слушалось. Аккерман на секунду решила, что она навечно парализована. Вдруг, ударившись об пол, в мозгу умерли жизненно важные клетки, отвечающие за движение тела? Капрал стянул с себя вверх униформы и прижал спину Микасы к своей груди, обхватив руками её тело. Это было объятие смерти. Тяжёлое, ужасно давящее на все органы внутри. Казалось, что он сейчас раздавит Микасу, и из её рта начнут выплывать все внутренности. В нём умерли все чувства. Все, кроме желания мести девушке, которая так ничему и не научилась. Для Ривая Аккерман была непослушной рядовой, которая совершенно перестала поддаваться его приказам. Он сам по себе никогда не мечтал о малолетках, но желание, которое в нём горело к этой девушке, было неописуемым. Когда он узнал, что она сводная сестра Эрена, был приятно удивлён. Мысли о том, что Микаса такая же непокорная, и он правомерно сможет наказать её как и брата, заводили его каждый раз, когда их взгляды пересекались. Он ненавидел её брата, а на неё саму у него были совершенно иные планы.       Тело Микасы тряслось в такт с телом капрала, его пот струйками стекал со лба и капал на спину девушки, падал на пол. На недолгое время к Микасе пришли силы, и она хотела отползти от мужчины, но он крепче схватил её бёдра. На этих местах вероятнее всего останутся чёрные синяки, потому что Леви вцепился в них с ненасытностью. Он двигал их к себе и от себя, двигал со страшной мощью. Он мечтал услышать хоть один стон из её уст, хоть один крик. Но она молчала. Всё это время девушка просто молчала, стиснув зубы и зажав рот. Капрал всегда видел позу на коленях самой удобной. Самой привычной. Сверху удобно наблюдать, как происходит действие, как тело женщины трясётся под ним самим. Это давало возможность почувствовать какую-то иную, но такую безграничную и сладостную власть.       Внутри Микасы всё будто сгорело дотла. Она в данный момент не испытывала совершенно никаких чувств, ни ненависти, ни страха. Возможно было немного отвращения. Леви же сейчас не испытывал ничего, кроме дикого возбуждения и бесконечного наслаждения. Аккерман хотела заплакать, но тут же передумала. Ни за что она не сделает это в присутствии капрала. Он ни за что не увидит её слёз, её слабость. Она так решила, и не собиралась предавать своих уставов. Одной рукой Ривай прошёлся по её спине, сползая всё ниже и ниже, не отрываясь от тела, и дошёл до груди. Его главной задачей было наказать, а сломить — лишь развлечением. Её грудь оказалась в руках Ривай, он, не сдерживаясь, грубо сжал её и отпустил. Ему была чужда нежность. Всю жизнь вокруг была жестокость, и он не желал чего-то другого; его устраивало и так, ведь так стало обычным. Обычно стало видеть смерть, хаос, разврат, или же нечто иное ужасное. Опустив голову ниже, к её спине, он всё сильнее начал вдалбливаться в неё, понимая, что эта встреча подходит к концу. Впившись зубами в её тело, он единственный раз заставил её вскрикнуть. Зажмурившись от боли, девушка хотела проклясть себя сею минуту. Он всё-таки услышал её слабость. Услышал.       — Говорят, ты так обожаешь своего брата, что ваша любовь переходит некие границы. Но слышал я и то, что любишь Эрена только ты. Безумно, и страстно. И сам я это видел. Твои глаза всегда горят, когда ты видишь его. Каждый раз бежишь к нему сломя голову проведать, потрогать. А он не против, что ты трогаешь его, ты ведь сестра. Но знал бы он, как ты его любишь на самом деле, наверняка отстранился бы от тебя. Но тебе по-прежнему будет ценна его жизнь. И раз это так, то давай ты выживешь? По-хорошему. Я хочу, чтобы ты жила. Чтобы ты носила этот позор в своей душе всегда. Чтобы он ломил всё твоё тело, когда ты будешь вспоминать эти моменты. Я хочу, чтобы ты жила ради своего брата. Молодец, что защищаешь его жопу, ведь если бы не ты, он бы давно уже сдох. Ты такая молодец, Микаса…       Его слова были как яд. Они заставили Микасу побледнеть. Всё тело только и делало, что изнемогало от боли. Кроме этой неприятно-приятной дрожи там. Я и правда люблю Эрена. И я мечтала, что именно он сделает меня женщиной. Как я могла так наивно мечтать об этом? Как я теперь смогу смотреть ему в глаза? В глаза всем? В его глаза? ..       Ещё немного, и Микаса точно бы разревелась от этой дикой боли. Капрал кусал. Кусал с силой, с тягучем желанием причинить боль, дать волю страданиям. Он делал это, будто поучая. Уча, что жизнь — это и есть одно сплошное страдание. И у него хорошо получалось. Его тело тоже гудело, что говорило об его усердности и просвещённости в этом деле. Никто не знал, что за сила таилась в нём. Что заставляло его быть таким могущественным. Но лишь он один мог знать, что человек которому нечего терять — самый страшный и опасный.

***

      Когда всё закончилось, Ривай незамедлительно заставил Аккерман одеться и покинуть здание. Прошло всего минут двадцать от силы, но всё тело и вся душа были пусты. Улыбки больше не было. Чувств больше не было. Кроме печали, и кромешной, тягучей боли. Когда девушка отошла на приличное расстояние от управленческих зданий, сразу же заплакала. Не от того, что была слаба, а от того, что переоценила все свои возможности и убила свои мечты. Вдалеке на встречу шли Армин и Эрен. Они улыбались. Девушка была уверена, что они снова говорят о прозрачной воде, песчаных землях и ледяных горах. Увидев их счастливые лица, она присела за ближайшим деревом, и руками прикрыла лицо. Оно болело. И руки тоже. Но в сердце до сих пор горело желание увидеть бескрайние просторы мира. Даже такой убитой.       Теперь она знала, что ей придётся всю жизнь думать об этом. О том, как в её тело с каждым новым толчком Ривая всаживались всё новые и новые занозы, о том, как он с силой бил её, как крепко держал её, как извращённо кусал, заставляя осознать, что она ещё жива. Эти минуты не дадут ей жизни никогда. Аккерман боялась, что во время секса теперь всегда будет вспоминать эту боль, эти слова; что ей всегда будет представляться лицо Леви, перед тем как он её отвернул. Неужели он отвернул меня, потому что пожалел? Теперь эта ложь дала ей хоть какое-то облегчение. Ложь всегда ярче правды, поэтому люди и выбирают её. Прикрывая рот рукой, девушка плакала навзрыд, рыдала как могла, как никогда в жизни. Услышав, что Эрен и Армин проходят совсем рядом, она на секунду затаила дыхание, чтобы они не заметили её. Но в последний момент всхлип под рукой всё-таки привлёк внимание парней. Брат обернулся, и, оглядывая взглядом кусты и дерево, наконец заметил Микасу. Присев рядом с ней и начав вытирать её слёзы, он спросил: — Ты ведь никогда не плакала. Кто… что могло довести тебя до такого? - его руки ласково гладили её волосы. — Жизнь, — сквозь слёзы и потерянный голос сказала Микаса. Армин подал ей руку, чтобы та могла встать, но она отрицательно кивнула головой и опустила её вниз, желая скрыть от друзей своё красное и опухшее лицо. До последнего Микаса не признавала, что они увидели её, но теперь отступать было некуда. Эрен, всё ради тебя… Ради твоей жизни. Прости меня, если ты сможешь, и я обещаю, что точно отомщу ему.       Спустя какое-то время чувства вернулись. И самыми движимыми чувствами были злость и ненависть. Когда перед новым походом взгляды капрала и Микасы пересеклись, на лица обоих появилась враждебная, игривая и слегка ироничная улыбка. Скоро тебе точно конец, Ривай.