Перегоревшая.

Хоуп пытается жить. Маленькими шажками, немного пошатываясь, но это хоть что-то, верно? Майклсон раздавлена, сломлена, Хоуп верит, ей ничего не поможет. В аудитории очень холодно, окно обещают починить уже второй месяц подряд, у Хоуп руки мерзнут, вот только всем плевать. Нет никого, кто мог бы сделать тёплый чай, обнять, отгоняя злых монстров, что окружают девушку. Хоуп одна, знает, сама виновата. В начале весны у Хоуп уже начинает что-то получаться, не просыпается ночью от жутких криков, вырывающихся из горла. На столе валяется букет из увядших роз, лепестки отпадают и чернеют, в точности как мечты и надежды девушки, но Майклсон плевать (ложь), пытается найти новый смысл жизни. В аудитории ещё совсем тихо, Майклсон любит приходить заранее, привычка (потому что тогда не успела, не спасла), за окном моросит небольшой дождик, Майклсон охватывают воспоминания, давится воздухом. Пытается отогнать яркую картинку, ведь живые должны уметь уничтожать, жечь воспоминания, а Хоуп же живая (хочется верить). Девушка готова зарыдать в голос, но пустая аудитория, в которую через пару минут начнут подтягиваться студенты не лучшее место, верно? Девушка вертит в руках пиджак кавалера. Весна же время любви, да? После поцелуя от ведьмы, парень о пиджаке, накинутом на неё из-за небольшого ветерка, забыл. И Майклсон подмечает, прижимая вещь к груди, что у парня хороший одеколон (чёрт, чёрт, чёрт, такой же был у отца). Хоуп больше не плачет, сжимает губы в тонкую полоску, впивается пальцами в пиджак. Хоуп мечтает только о одном, о грёбанной амнезии, лишь бы не помнить этих глупых мелочей, вроде тех, что он говорил ей перед сном. Затягивается сигаретой, запрокидывает голову, выдыхая дым в ночное небо. Рядом сидит Майкл (нет, не тот, с которым весной гуляла), у Хоуп бессонные летние ночи и воспоминания, что накатывают с новой силой. Майкл хорошо трахается и умеет молчать, когда надо. Хоуп знает, они друзья с привилегиями, ей большего не надо. Почти каждый месяц он меняет цвет волос, Хоуп любит зарываться в его волосы тонкими пальцами художницы, вспоминая те времена, когда ей было 14, постоянно просила мать позволить ей покрасить волосы в какой-нибудь сумасшедший цвет, Хейли упрямо качала головой, строго глядя на дочь, тогда у Хоуп была только две проблемы, как покрасить волосы и понять глупую алгебру. Вот только алгебра в жизни не пригодилось, лучше бы учили как справляться с воспоминаниями, не бояться засыпать одной, не просыпаться с горящей картинкой перед глазами. Вот только сейчас есть Майкл, Хоуп легче, девушка любит его рисовать, а ещё любит, когда он остаётся на ночь. Смотрят её любимый фильм «Сид и Нэнси», который она просмотрела с Клаусом десятки раз, воспоминания терзают. А ещё у него кофе получается хорошим по утрам. В сентябре он оставляет её. У Хоуп сотни демонов, которые являются уже не только во сне. Хоуп потерянная, Хоуп запутавшаяся. У неё впереди целая вечность, вот только ей она не нужна. Хоуп своё прожила, перегорела как спичка, осталась лишь пустота. Кол не удивляется, когда находит её мёртвое тело в спальне. Кол привык к разбитому сердцу и боли от потерь.