Drunk and Alone

      Микки проснулся где-то ближе к обеду, его рыжеголовый бойфренд всё ещё мирно посапывал в его объятиях.       Перекатив того на другую сторону кровати и проведя рукой по мягким огненным прядям, он поднялся на ноги, натянул на себя вчерашние джинсы и медленно побрёл в гостиную. Не обнаружив в доме ни еды, ни кофе, он накинул куртку, схватил бумажник с ключами и вышел из дома. Внутри всё ещё бушевали остатки гнева на семейство, которое набухалось и оставило Йена в одиночестве в каком-то клубе, так что он твёрдо решил сделать небольшую остановку перед тем, как доехать до пекарни.       Притормозив у нужного дома, он поднялся по ступенькам и, открыв входную дверь, прошёл внутрь. Все Галлагеры, включая Кева и Ви, сидели на кухне и в тот момент, когда он оказался перед ними, подняли глаза. Они преспокойно потягивали кофеёк из чашек, а на столе стояли тарелки с беконом и блинами.       — Привет, Микки! — подала голос Фиона, всё ещё кажущаяся немного под градусом. — Что такое?       — Что, блять, такое? — рявкнул он, вскидывая брови. Чувствуя, как начинал злиться всё сильнее и сильнее. — Йен — вот, что такое.       — Йен? Чё он опять натворил? — поинтересовался Лип.       — Он-то как раз ничего не натворил. А вот вы должны были позаботиться о нём вчера ночью. Но вместо этого, пока он отошёл поссать, вы все кинули его. Просто оставили одного в том клубе.       — Если он дома и в безопасности, то в чём тогда проблема? — ляпнула Фиона.       Кев и Ви пристально разглядывали собственные кружки, не решаясь взглянуть на Милковича.       — В чём проб… что, если бы с ним что-то случилось, а? Типа, если бы кто-нибудь напичкал его наркотой или похитил его? — от одной только мысли об этом у него сжались кулаки.       — Боже, чувак, остынь. Не надо так драматизировать, — на выдохе произнёс Кевин, за что Вероника, бегло глянув на него, хлопнула его по руке.       — Вы, блять, несёте за него ответственность. Он позвонил мне в ужасе. И если это то, что вы допустили осознанно, то он с вами, блять, больше никуда не пойдёт. В следующий раз пойду я. И никто бы из вас этого не хотел.       — Ладно, Микки. Мы всё поняли, — цокнул Лип, а Микки переметнул гневный взгляд на него.       — Отлично, советую вам, нахуй, не забывать об этом, — и сразу двинул из дома, направляясь к своей машине.       Шум позади вынудил его обернуться. За ним следом вышла Вероника, теперь стоящая на крыльце.       — Мне жаль, Микки, — тихо сказала она. — Честно сказать, тогда я думала, что он уже ушёл. Но я должна была убедиться в этом. С ним всё хорошо? — Микки видел, что говорила она вполне серьёзно, так что немного поубавил пыл.       — Сейчас да, — потирая нижнюю губу, ответил он. — Когда он позвонил мне в три часа ночи, весь зарёванный… это пиздец как напугало меня.       Ви была единственным человеком, которому он в этом когда-либо признался бы.       — Обещаю, что, если мы снова будем тусоваться вместе, я присмотрю за ним. Даже сама отведу домой, — заверила его она.       — Спасибо, — побрякивая ключами, буркнул он, чувствуя себя несколько неловко.       — Без проблем. А теперь иди и принеси своему мужчине завтрак. С похмелья он обычно очень голодный.       — Ага, знаю. Шоколадные пончики и рогалики.

      Полчаса спустя Микки завалился к себе домой с бумажной подставкой для кофе и пакетом в зубах.       Бросив ключи на стол, прошёл в спальню и, оставив еду на прикроватной тумбочке, разделся, оставаясь в одних лишь трусах и футболке.       Он забрался под одеяло и осторожно разбудил Йена.       — Что… — пробубнил тот, переворачиваясь на другой бок и потирая заспанные глаза.       — Принёс завтрак и кофе, — сказал Микки, протягивая ему один из стаканчиков и большой шоколадный пончик.       Йен довольно промычал, принял сидячее положение и, прежде чем забрать её, откусил немного выпечки, которая всё ещё находилась в руках Микки.       — Спасибо, детка, — с набитым ртом выговорил он, понимая, что всякие нежные прозвища заставляли его парня краснеть.       — Ага, через минуту ты этого не скажешь.       — Что ты сделал?       Микки глотал кофе, чтобы не отвечать.       — Мик? Что ты сделал?       — Я мог и не смог перебить всю твою семью.        Йен убрал стаканчик ото рта.       — Ты мог, что? Зачем?       — Они же оставили тебя вчера одного. Кто знает, что бы с тобой могло случиться. Кто-то ведь должен был им вправить мозги.       — Мик, со мной всё было хорошо. Ты приехал и забрал меня, я в полном порядке.       — Да знаю я. Но, ёбаный в рот, Йен. Когда ты позвонил мне… ты казался таким, блять, напуганным, а я даже не знал, чё происходит. Не знал, обидел ли тебя кто-то…       Йен, перебивая, поцеловал его.       — Приятно, когда ты так сильно обо мне печёшься.       — Конечно я, блять, пекусь о тебе, долбоёб.       Йен рассмеялся и снова принялся покрывать лицо Микки крошечными поцелуями, в конечном итоге возвращаясь к его рту.       — Смеёшься, как маньяк. Завали уже и ешь свои вкусняшки, — проворчал Микки, откусывая кусок от своего пончика.