Приходи

Гелия прикрыл за собой дверь и, добравшись до кровати, без сил рухнул на нее, раскинув руки в стороны. На тренировке Скай просто выжал из них все соки, гоняя по полосе препятствий Аиши с десяток раз, а то и больше. С парней градом стекал пот, все тяжело и шумно дышали, и во время хоть мало-мальского перерыва валились на пол, пока, наконец, его величество не сжалился над ними и не отпустил по комнатам. Нет, серьезно, это насколько надо быть фанатом тренировок (причем чужих, ведь «Скаю удаётся всё легко и играючи, это же Скай»), чтобы с утра до вечера прыгать, бегать, размахивать мечом практически безостановочно? Даже Ривен столько не тренировался. Он хоть где-то видел меру. Гелия убрал со лба прилипшую прядь волос и вздохнул. Ривен. Ривен, которого никто не видел и не слышал уже почти год. И казалось, остальные даже забыли о его существовании, никто ничего не говорил, не волновался, не пытался дозвониться. А Скай и вовсе будто был поначалу рад. Конечно, никто ведь не претендует на его место лидера специалистов. А упорный и дотошный Ривен когда-нибудь мог сместить его. Гелия не сказал бы, что они были такими уж друзьями. Всего лишь сокомандники, соседи по комнате, максимум товарищи. Но он никогда не отрицал, что Ривен был ему дорог и близок. Помнится, в первый день знакомства, когда он вошел в выделенную ему комнату, ему показалось, будто его насквозь прожгли. И медленно резали молчанием. Молчал и он сам, не видя смысла начинать разговор первым, под пристальным взглядом разбирая вещи и раскладывая их по шкафчикам. Это потом Гелия шепотом читал стихотворения собственного сочинения свесившемуся сверху Ривену, которому оказалось не чуждо искусство. Сосед немного играл на гитаре, неумело, но старательно, высовывая язык от напряжения, и, психанув, когда не получалось, кидался инструментом и другими вещами, которые ловко ловил Гелия, за что его неизменно благодарили. Пусть и с опозданием. Большим. И кивком. Без слов. Они однажды даже пытались написать совместную песню. Ривен придумал мелодию, насколько позволяло его знание, Гелия постарался написать не слишком романтичное стихотворение, всё-таки то, что он обычно пишет, не подходило для двух парней. Специалистов. Написали. Но спеть не сумели. Ни Ривену, ни Гелии не понравилось звучание их голосов, поэтому пришлось просить Музу. Которая, как хорошая фея, похвалила их за старание и действительно хорошую песню, попробовала спеть и… Что-то всё равно было не то. Они с Ривеном мучительно долго смотрели друг на друга и синхронно пришли к мнению, что её нежный и чарующий голос не подходит для их песни. Музу поблагодарили, поцеловали (только Ривен, конечно) и вернули к подругам. А песня осталась забыта. Гелия поднял руку вверх, сжал кулак и вновь вздохнул. После того, как Ривен оставил Фонтероссу, комната будто опустела, и даже собственное присутствие не создавало того уюта, что было раньше. Сейчас он бы вполголоса ругался на их лидера, корча рожи и копируя интонацию, вызывая у него приглушенный смех, но на следующий день самым первым пришел бы в зал. И в этом был весь он: грубый, неотесанный, но несомненно хороший товарищ и… Друг. Да, наверное, он всё-таки был ему другом. Больше, чем остальные специалисты, с которыми Гелия не находил общих тем для разговора и старался даже не оставаться с ними после миссий и тренировок. Как и Ривен раньше. Но сейчас его не было. И Гелии правда не с кем было поговорить просто так. Он закрыл глаза ладонью и скривил губы в подобии улыбки Скучно. Без Ривена было скучно.