Потому что я люблю тебя...

Have you ever had a feeling That we're not alone? Hold to call the feeling senile They are not from no one Going down the dusty roads We are cold and see-through

      Это одиночество… Оно съедает изнутри, заставляет задыхаться, метаться в предсмертной агонии. Она всегда была одинока, испорчена, но осознание этого никогда не мучило так, как сейчас. Невыносимо долгая жизнь позади и какой-то жалкий конец впереди. Раньше она не чувствовала холод, но сейчас кончики её пальцев мёрзнут, немеют, не слушаются. Но… но почему именно так? Почему в одиночестве? Если бы над ней глумились, издевались, наслаждались таким жалким зрелищем, было бы и то приятнее, чем в этой звенящей тишине.       — Кто-нибудь… Если меня кто-нибудь слышит… — Голос тихий, охрипший. Даже не похож на её. — Пожалуйста… Помогите мне.       Эти два слова так тяжело ей дались. Противно и стыдно. Сейчас она рада, что отец её не слышит. Люцифер точно был бы в ярости.       На слабых трясущихся руках она поднимается с земли, но ноги уже отказываются подчиняться, и она падает. Интересно, почему всю жизнь она падает?..       Но в этот раз упасть ей не дают: кто-то подхватывает её быстро и аккуратно. Требуется некоторое время, чтобы относительно твёрдо встать на ноги и более-менее прийти в себя.       — Лина?       — Ну надо же! Сама собачка Винчестеров! — ядовито ухмыляется она. — С чего это вдруг ты начал искать встречи со злобным, противным и так ненавистным тебе демоном, а?       Ониксовые глаза изучающее смотрят на ангела. Он кажется таким холодным и безразличным…       — Что случилось? Ты звала на помощь.       — А? — демонесса не сразу понимает, о чём говорит крылатый. Она? Лина? Звала на помощь? Когда это такое было? А потом дошло. — А, да… Точно… Я не совсем звала на помощь… Я хотела попросить остаться со мной. Останься со мной до конца, Кастиил.       Ангел хмурится, явно думая, что это её очередная уловка, очередное развлечение. Вот и ей бы хотелось так думать, правда, немеющие ноги и затуманенное сознание рушат все призрачные надежды. Демонесса чувствует, как тело перестаёт слушаться, и буквально виснет на «собачке Винчестеров».       — Лина? — Нет даже сил, чтобы отшутиться. — Линетт?!       Ей кажется, что в голосе промелькнул страх. Это заставляет улыбнуться. Эмоции этого ангела всегда заставляли её едко ухмыляться… Правда, сейчас всё не так. Сейчас это жалкая, измученная, но довольная улыбка. Пусть всё это лишь кажется, пусть всё это лишь игра затуманенного разума, но она так прекрасна. Так же прекрасна, как эти насыщенно-синие глаза. Демонессе всегда хотелось вырвать их, чтобы смотреть в них всегда. Хорошо, что перед концом выпадает шанс налюбоваться ими вдоволь.       Кастиил непонимающе смотрит на свои руки, вымазанные в тёмной густой крови, поднимает взгляд на неопределённо хмыкнувшую что-то демонессу. Многое тут же становится понятным и очевидным, вместе с тем порождая в два раза больше вопросов. Что всё-таки тут происходит? Из-за чего она… она… умирает?       В один момент, при одной только мысли, что вечно раздражающей Лины не станет, все её придирки, едкие слова и шуточки, приставания стали какими-то невероятно дорогими и нужными. Ангел понял главное.

I need you

      — Какого черта?! — вырывается у демонессы, когда ангел легко берёт её на руки и направляется в неизвестном ей направлении по уже давно пустой улице.       Лина звала кого-нибудь не для того, чтобы её полудохлую тушку куда-то тащили. Она звала кого-нибудь для того, чтобы не умереть в одиночестве, а теперь это… это бревно куда-то тащит её, нарушая всю драматичность и романтичность этого момента!       — Дойдём до ближайшего переулка, где нас никто не увидит и…       — И переспим?       — И я тебя исцелю.       — Ну нет, ангел мой, это совсем неспортивно, — недовольно фыркает демонесса и предпринимает ещё одну попытку вырваться, но Кастиил и раньше был сильнее. Да и рана даёт о себе знать. — Я не позволю себя исцелить, моё дорогое неотёсанное бревно. Так что можешь бросить меня и лететь по своим делам. При таком раскладе лучше смерть в одиночестве.       Мужчина резко останавливается, недовольно смотрит на обиженно надувшуюся Лину, но не отпускает, наоборот, ещё сильнее прижимает к себе. Что с ней не так? Что за глупая гордость? Может, ей оскорбительна мысль, что её спасёт ангел? Может, стоит обратиться за помощью к Кроули? Несмотря ни на что, такой элитный боец нужен ему как воздух…       — Нет, ангел мой. Ты так ничего и не понял, — вздыхает демонесса. — Я не фанат всех этих воскрешений и вторых жизней. Она у всех одна, кто бы что ни говорил. И каждый сам решает, как её прожить. Я не хочу бегать от смерти. Если уж она пришла, то не стоит её задерживать.       Кастиил грубо сбрасывает девушку на скамейку, отчего она морщится, а сам встаёт перед ней на колени. Хоть плачь от драматичности этого момента.       — Только скажи хоть слово, — грозно предупреждает ангел, а его руки загораются таким ненавистным Лине свечением.       Мгновение, и дело сделано. Звонкая пощечина – награда. Демонесса резко встаёт со скамьи, рвано вдыхает воздух. Она не просила, она не хотела. Раны больше нет, и силы постепенно возвращаются. Возвращаются вместе с вскипающей ненавистью и желанием размазать по стене кого-нибудь. Кого-нибудь в неизменно бежевом плаще.       — Зачем?! — рявкает Лина, с бессильной ненавистью смотря в пронзительно-синие глаза ангела.       Кастиил ничего не отвечает, лишь быстро подаётся вперёд, запечатляет быстрый и неаккуратный поцелуй и исчезает, оставив удивлённую, но довольную демонессу посреди пустой улицы.

There's a reason after all All the things that I have done Pump the bloodand leave it alone Anywhere you take me M83 - I Need You