Вой

Солнце давно скрылось за горизонтом, погрузив Полис в мрак ночи. Военный совет почти подходил к концу, Кларк сидела на своем месте, как и было положено послу тринадцатого клана. Она невыносимо устала, и ловить ход мыслей Лексы, которая продолжала еще отдавать приказы, что-то говорить, удавалось не так хорошо, как три часа назад. Может, прошло и больше времени, Кларк перестала следить за солнцем. Она и за разговором уже не успевала, да и язык землян выучить за каких-то три месяца скитаний было невозможно. Так что Лекса лишь изредка оборачивалась на нее, чтобы сказать принятое решение, а иногда и рядом стоящий Титус подсказывал. Но он отошел как раз несколько минут назад, поэтому Кларк позволила себе отдохнуть. Она смотрела на Лексу и сидящих рядом с ней послов и не понимала, почему та оставила их в живых. Ради блага людей. Было ли это милосердие? Вряд ли. Лекса смотрела на них так, что было видно, ее слова не терпят возражений. Она говорила, они кивали, подтверждая ее правоту, либо изредка высказывали свои предположения. Аккуратно, с опаской, словно боялись острия кинжала, висящего у нее на поясе. Командующая. Кларк буквально кожей чувствовала исходящую от нее опасность. Она была уверена, остальные тоже это ощущали. Кларк взглянула на сосредоточенное лицо Лексы, отмечая на нем признаки усталости. На лбу несколько капель пота. Нервная жилка на шее пульсировала. Лекса была так же вымотана, как и она сама. Но она продолжала говорить, передвигала фигуры на карте, сжимала кулаки, когда одна идея быстро меняла другую. Военная стратегия — искусство, которым она великолепно владела. Но как и любое другое оно требовало выдержки. Кларк бы хотела предложить всем отправиться спать и продумать окончательный план завтра. Но даже не осмеливалась предложить, видя в глазах Командующей упорство и решительность. Лекса вообще была из тех, кому было чертовски сложно сказать нет. Особенно в тех вопросах, в которых сам еще до конца не разобрался. Это и восхищало, и заставляло внутри все перевернуться от противоречивых эмоций. Лекса была великой Командующей, и, если сначала Кларк этого не понимала, то сейчас, прожив под одной с ней крышей каких-то несколько дней, она готова была это признать. Там, стоя посреди поля после убийства Королевы Азгеды, слыша, как скандируют «Хеда», как голоса разносятся все дальше и дальше, как дети с восхищением наблюдают за каждым ее движением, именно тогда Кларк поняла, кто на самом деле такая Лекса. — Хеда! — внезапно дверь с грохотом распахнулась, ударяясь о стены, и в зал вбежал Титус. Он все продолжал говорить, Кларк не понимала, но отовсюду, от каждого в комнате, раздались возмущенные крики. Послы и советники повскакивали со своих мест, о чем-то переговариваясь и ругаясь. Кларк же перевела взгляд на Лексу и замерла под натиском гнева в зеленых глазах. — Лекса, что происходит? — встревожено спросила Кларк, но ответа так и не получила. — Собрание закончено, — процедила сквозь зубы Лекса и, развернувшись, направилась прочь из зала. Не обращая внимания на давящую отовсюду тишину, Кларк поднялась с места и двинулась следом за Командующей. Титус было попытался ее остановить, Кларк заметила, как дрожали его руки, когда он схватил ее за локоть, но она легко скинула его хватку и прошла мимо. Нужно было догнать Лексу и узнать, что, черт возьми, произошло. Отсиживаться в своей комнате — это не для нее. Она пожалела о своем решении. К горлу подкатила тошнота, когда она оказалась у одной из зал, дверь которой была распахнута настежь. Лекса стояла в шаге от порога. В воздухе пахло кровью. Их было семь. Шесть детских трупов, лежащих на полу, у своих кроватей, и один лежал у самой стены, будто опирался на нее. На них не было брони, не было оружия, оно стояло рядом, нетронутое. Они были одеты в бежевые рубахи и штаны, обычные, ничем не выделяющиеся, делающие их, наоборот, равными. Наверное, готовились ко сну. Кое-где рубахи окрашивались черным, брызги крови были на полу и на стенах. Их застали врасплох. И настигли. Кларк сглотнула подступившую к горлу рвоту. Она посмотрела на Лексу, которая, наконец, сделала шаг в комнату. Она шла прямо, смотря то влево, то вправо, тишина съедала каждую клеточку изнутри. Кларк молча наблюдала, не в силах переступить порог. Она опустила взгляд на свои руки, только сейчас замечая, что они дрожат. От того, что сделала Лекса дальше, у Кларк буквально сжалось все внутри в тугой комок, который тут же встал в горле. Лекса опустилась на колени рядом с маленькой девочкой и осторожно, будто она была хрупкой, откинула прядь светлых волос, прилипшую ко лбу. На щеке черной ссадиной виднелся порез. Кларк смотрела, как Лекса что-то прошептала и, наклонившись, поцеловала девочку в лоб. Лекса прощалась. Рука Кларк взметнулась ко рту, прикрывая и не давая всхлипу сорваться с губ. Это было невыносимо. Они были лишь детьми. Ни в чем неповинными детьми, которых жестоко убили. А Лекса… Кларк смотрела, как она подходила к каждому, поправляла рубашку, трогала волосы, гладила по голове и шептала успокаивающие слова. От этого зрелища разрывалось сердце и ныло в груди. Кларк перестала дышать, когда Лекса подошла к мальчику у стены. Эйдан. Он сидел, опираясь спиной на холодный мрамор, голова была опущена, но в руке он все еще сжимал клинок. Он хотел выжить и спасти остальных, понимала Кларк, и от осознания этого внутри все скрутило с новой силой и захотелось уйти. Ударить что-то, закричать. Но она лишь стояла на месте, ноги не двигались и казались ватными. Воздух, смешанный с кровью, давил со всех сторон, не позволяя сдвинуться с места. И Кларк наблюдала. Тяжело, Лекса опустилась на колени перед Эйданом, Кларк заметила, что ее руки в крови, пальцы подрагивали. Она вспомнила, как всего несколько дней назад она познакомила их. Ее наследие, ее гордость. Кларк никогда, до того момента, не видела, чтобы Лекса так на кого-то смотрела, особенно на ребенка. Он был особенным. И сейчас он был мертв. — Хе-да… — едва различимый шепот сорвался с губ мальчика, и он поднял взгляд, встречаясь с зелеными глазами. Кларк перестала дышать, на мгновение она обрадовалась тому, что он был жив, пока тут же не увидела, как изо рта Эйдана хлынула кровь, и он закашлялся, выплевывая черную жидкость. Наконец, Кларк сделала шаг, желая помочь, но тут же остановилась, когда в свете от свечей в руках Лексы блеснуло острое лезвие. Кларк не хотела смотреть, знала, что не выдержит, слеза уже катилась по щеке, рука сильнее сжимала рот. Так было нужно? Избавить ребенка от мучений. Кларк не смогла сдержать всхлип. Лекса коснулась щеки Эйдана, поднимая его лицо и заставляя смотреть на нее. Глаза в глаза. — Твой бой окончен. Ее голос был совсем тихим. Кинжал легко вошел в рану и так и остался в теле. Кларк неотрывно смотрела в глаза мальчика, видя, как последние капли жизни исчезают в пустоте. Последний вздох был громче любого звука. Кларк сжала кулаки, стараясь унять дрожь, но ничего не помогало. Она смотрела, как Лекса медленно встала, ее руки, черные от крови, опустились по бокам, когда она сделала шаг к выходу на то, что раньше могло быть балконом или еще одной комнатой. Сейчас это были лишь руины. Кларк ступила следом, но не решилась подойти к Лексе. Она только наблюдала за ней со спины, не в силах что-либо сказать или сделать. Да и что она могла? Кларк утерла еще одну слезу со щеки, когда увидела, как дрожат плечи Лексы в темноте. А в следующее мгновение все исчезло. Вой прорезал ночной воздух, заставляя его содрогнуться. Лекса упала на колени, рыдания сокрушали хрупкое тело. Казалось, кто-то пробил броню, вырвал Командующей сердце и сжимал, наблюдая, как та мучается в агонии. Лекса ревела, позволяя слезам катиться по щекам, ей было все равно. Она била по холодному мрамору кулаками, не в силах сдержать боль внутри себя. Они были ее. Ее детьми. Наследниками. Будущим, которое так просто уничтожили. Слезы душили, боль в руках почти не чувствовалась, ее заглушало плачущее сердце и собственные рыдания. Кларк не помнила, когда подбежала к Лексе и опустилась перед ней на колени, беря ее руки в свои и не позволяя ей себя калечить. В зеленых глазах было столько отчаяния, что Кларк не сразу поняла, кто перед ней. Сейчас в сидящей на коленях девушке, чьи руки были в крови, а с губ срывались лишь судорожные всхлипы, невозможно было узнать ту, кто еще несколько минут назад руководил собранием. Хеды здесь не было, ее стерли, вычеркнули, сломали, словно фарфоровую куклу. Маска больше не держалась, отпала, рассыпалась на мелкие кусочки, открывая взору человека с выпотрошенной душой. Кларк не сказала ни слова, а лишь крепко обняла Лексу, позволяя той плакать на своем плече. Руки больше не били камни, словно желая увидеть их слезы. Они дрожали, Лекса содрогалась всем телом от непрекращающихся рыданий. Кларк держала ее, чувствуя, как тонкие пальцы хватаются за ее куртку, цепляются, словно это хоть как-то поможет сохранить рассудок. Ее боль сжирала и убивала любые другие чувства. Она ей полностью завладела. И Лекса позволила этому случиться. Видели ли вы когда-нибудь, как воет животное, потеряв своего детеныша? Этот вой разрывал Кларк сердце. И она держала Лексу, прижимала к себе так сильно, как только могла, молясь, чтобы она не потеряла еще и душу.