Ложь

Такао веселый и жизнерадостный, но по сравнению с Кисе, которая будто вся светится изнутри тем самым непередаваемым оптимизмом способным свернуть горы, он тускл и блекл. Не хватает ему той изюминки, заставляющий людей вновь и вновь поворачивать головы в его сторону. И не то, чтобы это было плохо. Сам Такао был вполне доволен, но он не мог не ревновать, когда взгляд Шин-чана снова задерживался на мягких формах проходящих девушек. На Кисе. Потому что она была нежной и послушной в руках Мидоримы, достойная и шелковой юкаты, легко соскальзывающей с тела, и мягкой постели с чистыми простынями, и поцелуев на грани нежности, когда хорошо, так хорошо, что почти больно. Для Такао все было по-другому. Он худой и нескладный, с острыми локтями и коленями, и самое большое что его ожидало - быстрый перепих в раздевалке на жесткой лавке, не снимая пропахшей потом одежды. И это уже было не мало, потому что ясно, как день - Мидорима не гей. Оставалось только смириться, что даже простое прикосновение губ для них недоступно. И постараться не зарыдать, когда на шею к его лучшему другу вешается несносная девчонка и по ушам бьет писклявое:"Мидорима-чи!!!" Это будет правильно. Главное не забыть запихнуть свои чувства в задницу подальше, иначе на один труп в мире станет больше. И не факт, что труп будет Рёты.