Она

Кефер и не осознал, когда именно началось это помешательство. Она ворвалась в его тихую, размеренную жизнь в Египтусе как гром среди ясного неба. Новый фараон Земли, наследник браслета Ра… была остра на язык. Гор пошутил тогда, когда эта девочка запросто уложила на лопатки почти все темное воинство с Эксатоном во главе: — Она всегда готова к битве… Ее острый язык всегда наточен как бритва! Лео дико веселила их всех, иногда едко высмеивала за недальновидность и глупые решения. Иногда была жесткой и несгибаемой, как сталь, из какой куют мечи и стрелы в затерянном городе; иногда улыбалась так, словно светила в небе тысяча солнц одновременно, а упорства и упрямства ей было не занимать… *** Вот уже три месяца минуло — и она окончательно стала воином Египтуса. Дралась и попадала в передряги на равных с ними. Жадно впитывала знания о новых предметах и вещах, сидя в мастерской у Осириса. Чаще всего разминалась с Нейт у городских ворот, и та находила ее вполне достойным противником. Иногда быстро лечила и помогала доставлять раненых. Кефер безмерно доверял ей. Она вошла в круг так легко, словно им всем действительно недоставало только ее одной. И именно она случайно поняла, разгадала, кто есть кто, когда его неразумный брат имел несчастие поменяться с ним телами. Они уже и представить не могли жизнь без нее… Он и сам не понял, как это вышло… *** К своим восемнадцати годам она расцвела. На нее стали заглядываться даже бывалые воины, но на все попытки флиртовать с ней и пригласить куда-нибудь, она отвечала со смехом: — Ну, если только там не будет мумий, Эксатона и прочей нечисти… Быть может, тогда я подумаю. Кефер начал желать ее, когда вынес на руках в одной из самых тяжелых своих битв за город. Она была лишена сознания, а силы Египтуса покинули ее. Рана, нанесенная острым мечом, пересекала ее тело от правого плеча до левой ключицы и обильно кровоточила. Одежда была местами порвана и обожжена, сквозь нее было видно кожу. Она была прекрасна, как божество. Даже несмотря на свой ужас от ее состояния, Кефер почувствовал к ней неуправляемое влечение. Ему хотелось прикоснутся губами к нежной коже, снять или сорвать эти глупые лохмотья с груди, выпустив ту наружу с ореолами сосков, и бесконечно долго ласкать ее тело пальцами… Но вокруг все еще была битва, и он оставил свои желания под замком. Но желания его так и не оставили, тревожа его ночной сон… *** Как это случилось, Кефер не ведал. Они просто оказались наедине и… Его пальцы скользят по ее коже, сбрасывая лямку платья с плеча и обнажая его. Он с необъяснимой жадностью притягивает девушку к себе, и их губы сливаются в поцелуе. Вскоре их одежда падает к ногам, а сами они — на широкое ложе повелителя Египтуса. Она прекрасна; ее кожа пахнет по-особенному, нагретая солнцем и песками пустыни… такая притягательная, такая идеальная, такая… Она отвечает на его ласки; ее глаза манят его; губы соблазнительно горячи, а руки ласкают развитую мускулатуру на его животе, гладят по плечам, иногда касаются того или иного шрама, полученного в бою с братом-соперником. Она сама призывно раздвигает ноги, инстинктивно подталкивает его к большему…  — Лео… — шепчет чуть слышно в темноте комнаты Кефер. В Египтусе очередная душная ночь, наверняка опять будет неспокойно… Поднимется тревога, опять будут нападать мумии… Но Кефера почему-то это сейчас мало тревожит: сейчас они только вдвоем, он и Лео, Лео и он… — Лео… Он знает, что она улыбается, хоть и толком не видит в темноте ночи. Он слышит ее тихий смех. Но смех сменяется ее глубокими стонами. Кефер ласкает пальцами ее грудь, и, не выдержав, кусает за чувствительный сосок. Потом зализывает и повторяет это уже с другой грудью. Она снова чувственно стонет и изгибается под ним, сжимая простынь. Он приникает к шее, кончиком языка проводя от самой мочки до ключицы. Целует ключицу и потом перемещается вниз. — Давай, — слышит он в ее голосе нетерпеливые хриплые нотки желания, — давай, мой фараон… Ну же… Он подчиняется. Она вскрикивает от боли и непроизвольно судорожно дергается под ним. Он понимает… и останавливается, хоть это и трудно, но он сдерживает себя. Она через несколько минут словно приходит в себя, и ее руки сцепляются в замок за плечами Кефера. — Давай, — уже уверенней говорит она. Он продолжает. Комната наполняется шорохами простыней, сладостными стонами мужчины и женщины, слившимся в любви. Кефер отдает ей самого себя без остатка, и уверенно понимает, что и она поступила так же, как, впрочем и всегда… Они затихают, слыша как за стенами пирамиды негромко переговариваются часовые и стража. Потом следует шум крыльев — словно кто-то быстро пролетел, и в дверь уверенно стучат. Эксатон, по-видимому, так и не ведает покоя пока Египтус не будет его. Кефер, пока не отвечая на крики стражи, молча притягивает свою и ее одежду. Они одеваются, но в довольно смешанных чувствах. Кефер наконец отвечает встревоженной страже и распахивает двери. Гор смотрит на них обоих с подозрением: от него не укрывается ни взлохмаченная больше обычного прическа Лео, ни демонстративно застегивающий верхние пуговицы фараон. Смятая постель и пара капель крови на простыне остаются их ждать до самого рассвета… *** — Я, похоже, выиграл, Апис… Сет, а ты тоже выиграл, — Гор хохочет, стоя рядом с залом, где был Совет. Его крылья золотятся в свете восходящего солнца. — Думаю, что наш фараон нашел наконец свою царицу… Сет кивает, вытаскивая из коробки очередное пирожное…