Бездна

      Махнув мантией, он вдохнул в легкие запах озона.       Лондон. Дождь. Список покупок. Все стало таким до кошмара банальным.       Усталость.       Мелькает мысль, что стоит плюнуть на все и вернуться домой на летающей машине, а там лечь на диван, застеленный клетчатым пледом, может, поговорить с отцом о маглах. В конце концов он мало знал о мире, в который ему предстоит ворваться.       Чертовы слова… до сих пор в голове крутятся: «Мне жаль, он должен…».       Должен… сука! Да никому и ничего он не должен! Он обязан. И это бесит. Выбивает из колеи и заставляет органы внутри, будто переворачиваться от херового осознания — ЕМУ ничего не изменить. ЕМУ ничего не подвластно. ЕМУ придется наплевать на все, что он любил. Чтобы отдать, мать вашу, все, чего он достиг. Просто закопать это в себе. Там, куда никого не пустит. Там, откуда никогда не достанет.       И, пока он делал нелепые, чуть дерганные и торопливые шаги, в очередной раз, ломая себя, вспоминал. Первая игра. Квиддич. Конечно, среди детей, но черт! Он был первым. Он поймал снитч. Он принес команде несколько побед подряд. И у Рона есть кубки. Семь. Парень так ими гордится…       «Гордился», — мгновенно поправляет себя.       Да уж… что было, то прошло. Теперь сверкающие золотые кубки в подвале, куда никто не спустится.       А в голове опять рисуется картина прошлого — когда девчонку пригласил погулять. В прошлом месяце — в прошлой жизни.       И это так легко было раньше – маг, рыжий, смешной. У него и семья есть. Так какого, сука, хера, надо было предсказательнице? От Дамблдора ведь пришла — сообщить, что младший Уизли прошел отбор — он — друг великого Гарри Поттера. И он априори не имеет права быть лучше будущего товарища.       Все решено. Так просто.       Будто пропорцию решать — крест накрест и ответ.       А в жизни так не сделаешь. В жизни не сократишь — в ней только сломаешь, уничтожишь — либо себя, либо ближнего. Уизли слишком щепетильно относились к пророчествам и долгу. И отец согласился. Да, скрепя сердце, да, проклиная себя, но согласился ведь. Мать ревела — еще бы — талант сына, развитый магический дар чуть не с пеленок, ловкость, смышленость, — все в ноги и растоптать, ради будущего, а какого? — никто не знает. Предсказательница не сказала, что грядет. Привезла бумагу, где черным по старой бумаге, словно пожухлой, — «Рональд Уизли обязан соответствовать следующим критериям…». И добавила свою фразу в конце, после длинного нелепого списка — «Должен… он должен».       И хоть нельзя, но так хотелось привычно быстро зашагать за книгами, так хотелось сыграть в шахматы, в квиддич — когда от скорости адреналина в крови столько, что по дороге домой невольно подпрыгиваешь и товарищей перекрикиваешь, пересказывая очередной период игры… так хотелось. И в такие моменты всплывал гребанный список. Рональд со злости пнул камень, лежащий на дороге. «      Я не хочу. Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ НЕ СОБОЙ!» — закричать это. На всю улицу. На весь мир. И чтобы этот Гарри Поттер, которым Рон всегда восхищался, услышал. Чтобы он понял — Рон никогда не будет настоящим.        Список, предсказательница, «Должен», список, предсказательница, «Должен». Это ломает. Быстро. Быстрее, чем кажется.       Сам не заметил, как несколько подержанных затертых учебников перекочевали в его котел.       Теперь пойдет домой. А мысли никуда не денутся. Есть изнутри будут. Ночью как и всегда будут являться нелепые картины будущего. Ближайшего. Завтра ему на поезд.       Хогвартс. Какой он? Как его увидел бы РОН, а не его клон, которым он будет? Гарри Поттер — друг или урод, считающий себя пупом Земли из-за шрама?       Когда дошел до дома, сразу пошел к себе. Мать с отцом даже не остановили.       Поднялся в комнату, бросился на  и отчего — то дрожащими руками сжал края подушки, пахнущей спелыми фруктами.       Перед тем, как заснуть, в голове вновь пронесся каскад мыслей, отнявших несколько часов вечера и ночи. Часов без сна.       Но, ворочаясь, уснул.       А в начале десятого утра уже стоял на платформе 9 ¾, окончательно прощаясь с РЕАЛЬНОЙ жизнью и начиная новую.       Шаги, шаги, шаги и он в поезде.       Минута, три. Он осторожно, но уверенно двигается по составу почти в самый конец и вдруг останавливается, видя чуть взъерошенного, темноволосого, в одежде не по размеру, мальчишку.       «Ну здравствуй, Гарри Поттер» — мысленно произносит он, пару раз стукая в дверь и отворяя ее.       - Ей, можно к тебе? Все места уже заняты…       И с этими словами Рональд Уизли умирает.       Рональд Уизли падает в чертову Бездну. Навсегда.