На наших глазах

— ... Вот только есть проблема, — Саша обвёл взглядом наши лица. — Одна половина гостей не знает о том, что другая приглашена. И наоборот. Мы рассмеялись. — Что ж, похоже, это единственный выход, — Артём пожал плечами. — Надеюсь, Арина и Генрих не подерутся. Мы вышли из дома все вместе и сели в одну машину — в машину Артёма. До ресторана доехали на удивление быстро: вечерний час-пик еще не наступил. Выйдя из машины, я подняла голову. Далеко-далеко, на седьмом или восьмом этаже прямо на деревянном настиле стояли столы и скамейки под зонтиками. У этого небольшого ресторанчика был собственный выход на крышу, и посетители в хорошую погоду могли выбрать места на свежем воздухе. Сегодня погода была отличной, и Саша хотел забронировать несколько столиков для нас. Но когда распорядитель узнал, что нас будет восемь, нам предложили снять целый зал для "особых посетителей". Саша согласился. У входа, который находился прямо на углу и выходил на большой перекрёсток, нас дожидался Генрих. Увидев Сашу, он выпрямился, внимательно посмотрел на всех нас и усмехнулся. Артём, борясь с неловкостью, протянул ему руку, но Генрих, не дав ему опомниться, обнял парня за талию и прижал к себе. — Ты что творишь?! Мы же на улице! — зашипел смущённый Артём, но Генрих не обратил на это внимания. Они первыми зашли в лифт, придерживая для нас двери. Наверху нас уже ждал официант, который и показал нам зал. Ресторан больше походил на антикафе: здесь посетители были практически предоставлены сами себе. На диване спиной к нам сидела Аринка. Услышав, что мы пришли, она встала и обернулась. Её глаза практически сразу испуганно расширились: она узнала Генриха. Но Артём быстро подошёл к ней и долго и тихо что-то объяснял. Арина несколько раз пыталась протестовать, но в конце концов почти успокоилась. Генрих, не желая вмешиваться, ушел в другую часть комнаты и включил телевизор. — Ну что, поиграем во что-нибудь все вместе, или?.. — начал Артём. — Нет! — хором откликнулись  Арина, Саша и Генрих. Артём растерянно посмотрел на меня. — Давайте немного... Освоимся сначала. Да и не хорошо начинать без Николь и Паши. Все разбрелись по залу. Артём присоединился к Генриху, и они, обнявшись, завалились на диван с какой-то романтической комедией, кажется. Я невольно порадовалась за Артёма. Теперь я могла радоваться за его счастье, помогать ему, смеяться вместе с ним. А моя влюблённость, наверное, мне просто приснилась. Сейчас это кажется таким незначительным! Мы с Ромой оккупировали игровую приставку. Там была замечательная игра — что-то вроде караоке, только с танцами. Сначала мы играли друг против друга, и Рома всё время выигрывал: ему медведь на ухо и на ноги не наступал, в отличии от меня. А потом мне это надоело, и я включила режим "для пар". Да-да, любопытство, привет. Но и правда интересно же узнать, что это за режим. Оказывается, всего лишь медленный танец с парой необычных, но не сложных па. Рома без разговоров притянул меня к себе, как-то загадочно улыбаясь, но я не обратила на это внимания и просто наслаждалась музыкой и теплом его тела. Когда танец закончился, мы заметили, что Генрих, очень трогательно склонившись к Артёму, благополучно уснул. Но Артём, кажется, был не против: он только рассеянно гладил его по волосам, полностью погрузившись в созерцание фильма. А Саша и Арина сидели на улице, на одной из скамеек. Я потянула Рому за рукав, и мы тоже вышли к ним. — Как хорошо, — улыбнулась я, подставляя лицо солнечным лучам. — Почти лето. До меня доносились обрывки фраз. Кажется, Саша спрашивал что-то про Генриха. Арина нехотя отвечала какими-то общими фразами, улыбалась и всячески делала вид, что всё замечательно. — Всё отлично, — будто подтверждая мои слова произнесла девушка. — Я рада, что Артём снова с ним общается. — О чём речь? — мы с Ромой подсаживаемся к ним. — О Генрихе, — Саша смотрит на меня многозначительно. — Кстати, как они там? — Генрих уснул, Артём смотрит фильм, — я улыбаюсь. — Всё замечательно! — Никогда не замечал, как вы похожи, — удивлённо произносит Саша и кивает Арине. — Даже говорите одно и то же. — Да, точно, — Арина смеётся. — С кем поведёшься, от того и наберешься! Разговор ушёл от Генриха, и я перестала волноваться. Мы болтали о школе, университете и поступлении. Арина собиралась в Сашин вуз, а брат её отговаривал. Роме, кажется, было скучно: он не участвовал в беседе совсем, и только изредка поглядывал на меня, будто проверяя, не случилось ли со мной что-нибудь. В разгар какой-то Сашиной истории, я выскользнула из-за стола и потянула Рому за собой. Мы подошли к ограждению и заглянули вниз. Рома тут же обхватил меня за талию, и я рассмеялась. — Прекрати! Никуда я не денусь! Но парень ничего не ответил. Я прикрыла глаза, облокотившись спиной о его грудь, и подставила лицо не по-осеннему тёплому ветру. Все тревоги и переживания казались такими маленькими и неважными по сравнению с прекрасным солнечным днём и счастьем, наполнявшим меня... Это было слишком прекрасно. — Алён, — откуда-то из-за спины меня позвал Саша. — Мы пойдём потанцуем? — Конечно, идите! — откликнулась я, и добавила совсем тихо, для Ромы. — Может быть, у них с Ариной есть шанс? — Я думаю, она ему нравится, — задумчиво произносит парень. — Только она всё равно не ты. Похожа, но не до конца. Я отстраняюсь, ощущая какой-то неприятный холод. Смотрю вниз, и вижу, как по двум разным улицам к входу в кафе идут Николь и Паша. Кудри парня блестят на солнце, и он, и она идут, свесив головы низко-низко. Я понимаю, что они вот-вот столкнутся. — Надо что-то сделать, срочно! — я уже собираюсь бежать к лифту, но Рома ловит меня в объятия. — Постой! Ты сейчас будешь только мешать. Посмотри лучше. Я послушно смотрю за двумя маленькими фигурками, которые всё ближе и ближе друг к другу. Вот Паша замечает Николь, и я стараюсь разглядеть, что он будет делать. Парень останавливается, девушка тоже замирает. Пару секунд они не двигаются, а потом бросаются навстречу друг другу, громко что-то объясняя. Николь, кажется, плачет. Паша старается её успокоить, потом вдруг падает на колени. Я в изумлении оборачиваюсь к Роме, который стоит и самодовольно ухмыляется. — Ты знал, что они помирятся? — Уверен, ты тоже знала. — Нет, с чего бы?.. — Знаешь, когда люди любят друг друга, они обычно мирятся, — с этими словами Рома вновь притянул меня к себе. Я обняла его и закрыла глаза. Очень хотелось остановить время и превратить это мгновение в вечность. Но очень скоро послышались громкие возгласы и смех, и нам пришлось вернуться в зал, чтобы встретить Пашу и Николь, смущённо держащиеся за руки. Саша изо всех сил извинялся за то, что не предупредил их, но ребята, кажется, были на него не в обиде. Девушка иногда украдкой посматривала на меня, явно вычислив, кто все это подстроил. Я тоже принялась извиняться, но Николь меня остановила. — Прости, что накричала на тебя сегодня утром. Это было очень глупо... Просто ты же знаешь, как я к этому отношусь! Мне был очень неприятен твой тон, когда ты это сказала. Все с изумлением смотрели на нас. Я обняла подругу, положив голову ей на плечо. — Я знаю, Николь. Я должна была сказать это по-другому! Прости меня, пожалуйста. Просто вчера был очень сложный день... — Сложный день? У тебя? — изумилась Николь. Я даже опешила от такого вопроса. И только спустя несколько секунд я вспомнила, что для Николь я всё ещё в маске. И мне стало так противно... — Идём! — я уверенно потянула её за собой. — Я должна тебе всё рассказать. Паша нехотя выпустил её руку, и мы пошли на "кухню" — там стояла кофе-машина и несколько вазочек с печеньем. Николь кивнула в сторону телевизора. — А кто это там с Артёмом? Я быстро обернулась. — Николь, ты только не пугайся... Это Генрих. Глаза девушки мгновенно стали огромными и испуганными. — Что он тут делает?! — почему-то шёпотом спросила она. — Я сейчас всё объясню, только нужно с самого начала... Начать пришлось с Ромы. Точнее, с того, что он — мой телохранитель. — От Генриха? — не удивившись, уточнила девушка. — Правильно! Я бы тоже себе кого-нибудь наняла... — Постой! Ты слишком плохо думаешь о Генрихе!.. — Я просто оцениваю то, что вижу. И то, что я вижу, мне не нравится, — Николь снова кивнула в сторону телевизора, но я только махнула рукой и продолжила рассказ. Не удивило Николь и то, что я была влюблена в Артёма. Наверное, она догадывалась. Она только не знала, что это продолжалось так долго. — Ну, знаешь, между нами, девочками, Рома-то всё-таки лучше, правда? — она подмигнула мне, и я смущённо согласилась. — Вот и хорошо. А Артёма оставим на съедение фанаткам. И вот тут я дошла в своём рассказе до Генриха. Узнав, что Артём встречался с ним раньше и намерен встречаться и теперь, Николь замотала головой. — Бред! Он же ударил его! И после этого они будут обниматься и мило беседовать? Не думаю! Артём не сможет это ему простить. — А теперь внимательно посмотри в их сторону, — усмехаясь, посоветовал я. Девушка изо всех сил прищурилась. — Да не вижу я ничего, — с некоторой заминкой ответила она. — Они смотрят какую-то мелодраму, и Генрих уже спит у Артёма на плече минут сорок. Николь снова удивлённо на меня посмотрела. — Удивительно! Как они помирились?! — Мне сегодня один человек... — начала я, потупившись. — Рома? — мгновенно догадалась Николь. — Да, Рома. Он сказал, что люди, которые любят друг друга, обязательно помирятся. Девушка медленно и серьёзно кивнула, бросив взгляд в сторону болтающих парней и Арины. Паша поймал её взгляд и подмигнул. — Он абсолютно прав, — проговорила Николь, улыбаясь. — Значит, они и правда любят друг друга... А почему вас не было в школе сегодня? Ты сказала, что вчера был тяжёлый день, но говоришь почему-то про прошлую пятницу. И я, подбирая слова, рассказала ей всё. Теперь на самом деле всё. Про Сашу и Рому, про Генриха и Артёма, про то, что Саша ничего не помнит, а Рома теперь ему не доверяет окончательно... Николь в шоке глядела на меня очень долго, и я уже начала опасаться, что она сейчас убежит. Но она только прерывисто вздохнула и потёрла лоб. — Да... А я-то думала, вы просто проспали... — Ну, и это тоже, — нервно рассмеялась я. Подруга взяла меня за руку. — Что же ты молчала, Алён? Почему не позвонила мне вчера? А если бы Артём тебя не нашёл, ты бы ночевала на вокзале, лишь бы не появляться дома? Я опустила глаза. Воспоминания горько подступали к горлу. — Ну и что бы я тебе сказала? "Знаешь, Николь, Саша мне не брат, а ещё я поссорилась с Ромой, и мне очень хочется умереть"? Что бы ты сделала? — Вызвала бы "скорую", — усмехается девушка, обнимая меня. — Пойми ты уже, глупая! У всех нас бывают ужасные дни, всем нам порой невыносимо больно. Но мы никогда не одиноки! Даже самые умные люди иногда чувствуют себя полными идиотами, а самые независимые думают, что их бросили. Но на самом деле мы сражаемся на одной стороне. Тебе не нужно казаться сильной рядом с теми, кто любит тебя! Я крепко прижимаю её к себе и, закусив губу, сдерживаю слёзы. Николь отстраняется и пытается меня успокоить. — Не плачь, ну же! Всё уже позади! Всё замечательно, все живы, ты в кругу друзей, которые сделают ради тебя всё, что угодно! Забудь вчерашний день хотя бы на несколько часов. Мы подходим к ребятам, которые безуспешно будят Генриха. Артём лениво шикает на них, и парень в конце концов просыпается. Громкой и не слишком единодушной толпой решаем играть в "Твистер". Мне, как самой неподготовленной (я в платье, а не в джинсах), великодушно разрешают быть ведущей. Парни почти сразу роняют Арину. Маленькое после слишком темно для такой толпы, и это первый раз на моей памяти, когда для рук и ног не хватило цветных кружков. Все отдавили друг другу пальцы, запястья, головы и даже локти. Зато смеялись так, что, наверное, на улице было слышно. В какой-то момент я решила снять ребят на видео. На самом деле, жалко будет, если этот вечер просто сотрется из памяти! Поэтому, не слушая возмущённых окриков Арины и Николь, я вела уморительный "репортаж" из самой гущи сплетенных рук и ног. Наконец, самыми последними остались Рома и Паша, но они держались и не падали так долго, что мы силой согнали их с поля, потому что уже привезли заказанную Сашей пиццу. Развалившись на полу и на диванах, мы болтали, казалось, обо всём на свете, и Генрих оказался отличным собеседником, очень начитанным и остроумным, а Паша всё извинялся перед Николь, которая грозилась возненавидеть его, если он ещё раз извинится. Спустя какое-то время мы всё-таки развились на парочки: Паша показывал Николь какие-то фотографии на своём телефоне, кажется, из его летней поездки в Мексику, Артём и Генрих засели за какую-то настольную игру, а Арина и Саша так и сидели за столом и всё никак не могли наговориться, постоянно подливая себе уже остывший чай из большого заварочного чайника... Я потянула Рому на улицу. Уже стемнело, и осеннее небо, казавшееся отсюда ближе, тихо мерцало огоньками звёзд. — Холодает, — поёжился парень, прижимая меня к себе. — Видишь, как звезды мигают? Значит, будет ещё холоднее. — Синоптик ты мой, — смеюсь я. — Так ведь и должно быть холоднее: осень же! — Всё время забываю об этом. Мы стоим, обнявшись, и смотрим только вверх, а под нами проносятся машины и живёт своей бесконечной жизнью огромный город, которому нет никакого дела до нас. По домам мы разъезжаемся поздно. Артём, быстро попрощавшись, увозит Генриха, Арина вызывается подвезти нас с Сашей и Ромой до дома, а Николь, кажется, вновь ночует у Паши, теперь абсолютно законно. Дома я первым делом создаю общую беседу для нас всех, умудрившись даже найти Генриха в друзьях у Артёма, и пишу что-то вроде "Спасибо вам всем за прекрасный вечер!!!". Ребята тут же откликаются. Николь пишет "Саше спасибо, что всех нас собрал! И от Паши тоже спасибо, кстати". Артём соглашается с ней, а Генрих иронично пишет "не за что", на что тут же получает множество горячих опровержений и заверений в том, что он всем очень понравился. Я глупо улыбаюсь, остановившись посреди комнаты с телефоном в руках, представляя себе лица друзей вокруг меня. Кажется, что они все здесь, рядом, и я знаю, что ни за что не буду чувствовать себя одинокой. Больше — никогда. Рома уже окончательно обосновался в моей комнате. Родители поставили ему диван за перегородкой, но почему-то я уверена, что на нем он спать не будет. — Ну-ка, дай посмотреть пока, что ты там наснимала, — просит он, когда я собираюсь в душ. Я без раздумий отдаю ему телефон и ухожу мыться. Когда я возвращаюсь, разгоряченная и счастливая, то тут же натыкаюсь взглядом на широко открытые глаза Ромы. — Что-то случилось? — испуганно спрашиваю я. — Посмотри на это! — он протягивает мне телефон. На экране — момент, когда выбыл Генрих. Я помню, он очень забавно повернулся, практически вниз головой, но не удержался и присел на пол. Я вопросительно перевожу взгляд на Рому. — Посмотри на пол! Я увеличиваю изображение. И успеваю заметить, как из кармана брюк Генриха выскальзывает что-то белое. Рома быстро нажимает на "стоп". — Ну и что? Наверное, носовой платок выпал. — Да? Такой важный платок, что его тут же схватила Арина? — Рома снова пускает видео. И я только сейчас замечаю, что девушка и вправду изгибается и подхватывает белый предмет. Почти тут же Генрих садится, и она украдкой возвращает "платок" ему. В полной растерянности я перематываю видео и снова и снова пытаюсь разобрать, что это может быть? Рома прекращает мои попытки, забирая телефон. — Алён, я понимаю, что сегодня утром вёл себя очень глупо. Я не поверил Саше, потому что никак не мог ему доверять. Но это — доказательство его правоты. Я знаю запах хлороформа, и я знаю, что этот платок не с проста оказался у Генриха в кармане. Мы совершенно точно ошибались в нём. Он всё ещё опасен. С каждым его словом моё сердце проваливалось куда-то в желудок, и там билось часто и гулко, отдаваясь в ушах. — То есть Саша сказал правду? Он не приходил к Генриху? — Да. Он и не думал ехать к Генриху. Это Генрих нашёл его и похитил. — Что?! — Алёна, это единственное возможное объяснение! — Но зачем ему похищать моего брата?! Он же даже денег у него не взял! — Быть может, ему нужно было что-то более ценное, чем деньги, — задумчиво произнёс парень. — Например, встреча с Артёмом. Я присела на край кровати. — Тебе не кажется это слишком... Просто слишком для Генриха? Откуда он мог знать, что я встретила Артёма? Что мы с Сашей повздорили? Он что, установил за нами постоянную слежку? Не слишком сложно для одного человека? — Он мог случайно увидеть пьяного Сашу, выходящего из бара и садящегося в автобус. И следить за нами ему было не нужно. Поведение Артёма давно выдало его влюблённость в Сашу с головой, и Генрих знал, что он приедет, как только узнает, что что-то случилось. — Но тогда зачем было писать мне?! Написал бы сразу Артёму. — Это бы мгновенно вызвало подозрения. Саша ведь твой брат, и для красоты легенды ему нужно было собрать нас всех. Конечно он догадался, что ты позвонишь Артёму, ведь он единственный из твоего окружения знаком с Генрихом... Ну, ты тогда так считала. Ты же не знала про меня и... — Да-да. Понимаю. Я бы обязательно посоветовалась с Артёмом, а тот обязательно бы приехал вместе со мной... Ладно. Но зачем тогда весь этот бред про то, что Саша тебя "заказал", но Генрих отказался? Это совершенно лишнее. — Вспомни, что сделал Артём, когда вошёл в квартиру? Меня там не было, но, готов поспорить, он кинулся к Саше. Генрих прекрасно знает Артёма, в конце концов, они встречались больше года. Он попытался очернить Сашино имя в его глазах, совершенно точно рассчитав вашу и мою реакцию. Это поразительно, насколько легко ему удалось обвести нас всех вокруг пальца и получить то, что он хотел! Впору восхищаться его ловкостью. Впрочем, он всегда был очень умным. Я молчу, глядя перед собой. Эй, мир, сколько можно переворачиваться с ног на голову и назад? Я только-только почувствовала твёрдую почву под ногами, и вот её снова выбили прочь. Рома обнимает меня, пытается отвлечь. — Всё, прекращай думать. Морщинки будут. Завтра во всём разберёмся, хорошо? — Знаешь, а, может, не надо ни в чём разбираться? — вдруг, неожиданно даже для себя, произношу я. — Что сделано — то сделано. Генрих по-настоящему любит Артёма, раз способен на всё ради него, и сейчас они счастливы. Не стоит разрушать это. В конце концов, каждый строит своё счастье, как умеет. — А как же твой брат? — Рома очень удивлённо смотрит на меня. — Разве ты не захочешь сказать ему, что он прав? Не захочешь вывести Генриха на чистую воду ради него? Я недолго молчу. — Ты не представляешь, как мне этого хочется. Но... Саша бы понял меня. Он тоже не захотел бы рушить чужое счастье только ради того, чтобы что-то доказать. Он успокоится, очень скоро. Главное, что ты знаешь правду, а, значит, не будешь винить его за то, что он не делал. — Не буду, обещаю. Мне очень стыдно, что я не поверил тебе утром. — Всё в порядке, — я улыбаюсь и беру его лицо в свои ладони. — На то я и сестра, чтобы верить в брата. Рома хочет сказать что-то ещё, но я целую его, заставляя только бессильно мычать что-то сквозь поцелуй. — Хватит, — строго прошу я его, когда мы отстраняемся. — Мы же решили, что подумаем об этом завтра, верно? Парень только счастливо улыбается и кивает мне в ответ.