Зомби на ужин

Лоуэлл боится темноты. Она засасывает, вытягивает все соки и вдувает в жилы мороз северных земель. Он зомби и не должен верить в Бога, но, засыпая, он надевает на шею цепочку с крестом, хранящую тепло рук его матери. По ночам ему снятся улицы незнакомого города — грязные беженцы и полуголодные калеки, спящие в разрушенных машинах и греющиеся у огня, полыхающего в больших бочках. Ему снится женщина с кроваво-красными губами, которая, улыбаясь, говорит, что он наконец-то дома. Оглядываясь по сторонам, он видит только боль — фотографии на стенах, люди на улицах. Зияющая рана в брюшной полости белоснежной лошади, покрытой сонмом мух. Выброшенный на берег синюшный труп потерявшего дом и семью моряка с культей вместо руки. Ураган, в щепки разносящий одно здание за другим — в воздухе парят закружившиеся в смертельном танце люди, животные, машины. Волной накрывает шхуну, на которой суетятся, снуют крохотные человечки. Это все части одного и того же ночного кошмара, который затягивает все глубже и глубже. «Я вернусь, я обязательно вернусь», — клянется Лоуэлл самому себе каждый раз перед сном, глядя в зеркало. Оттуда на него смотрит уставшее осунувшееся лицо с впалыми щеками и тенями под небесно-голубыми глазами. Словно шаг — и он свалится во тьму, откуда не выбраться. — Лив, — он гладит подругу по плечу кончиками пальцев, — пожалуйста, не забывай меня. — Я не забуду, — она поворачивается и мягко накрывает его губы своими, — и мы не расстанемся, обещаю. Лоуэллу кажется, что пока Лив помнит его, он не станет тем хладнокровным убийцей, которым его видит женщина с кроваво-красной помадой. Женщина зовет его «Дэмиен», и Лоуэлл во сне отзывается на это имя. — Лив, пожалуйста, обещай мне, — шепчет Лоуэлл в затылок уснувшей Лив, - что, когда я уйду, ты не перестанешь ждать. Ты будешь моим маяком во тьме, самой яркой звездой, и так я смогу вернуться даже с того света. — Дэмиен, — строго говорит женщина с кроваво-красными губами, которую во сне он называет Энн Ратледж, — ты должен принять себя таким, какой ты есть. Ты забыл слишком много, но ты вспомнишь, я уверена. И он смотрит по сторонам, вспоминая, что каждую из пугающих фотографий сделал своей рукой — стоя рядом, высовываясь из окна проезжающей машины. Чужая боль заставляет кровь по его венам бежать быстрее, и пульс набатом стучит в висках. — Дэмиен, — Энн холодно улыбается, — у тебя, определенно, талант находить и демонстрировать публике чужие страхи. Он переходит от одного снимка к другому и вспоминает, когда и при каких обстоятельствах делал ту или иную фотографию. Вспоминает, каким далеким казался объект через объектив камеры и с какой готовностью он сам нырял в душный омут опасности. Одна из фотографий неожиданно привлекает его внимание своей невинностью — красивая девушка с большими карими глазами и высвеченными белыми волосами улыбается, стоя рядом со стройным мужчиной с точно таким же оттенком волос. Пара доверчиво смотрит на фотографа. — Тоже мое фото? — удивленно спрашивает Дэмиен. — Я ведь не снимал свадьбы. — Не знаю, как это сюда попало, — замечает Энн, но не делает ни единой попытки убрать фотографию. — Может быть, кто-то знакомый? — Не припомню. И он, пожав плечами, идет дальше, к следующему стенду. Фотография за его спиной начинает чернеть по краям и тлеть, пока все краски не становятся темным неразличимым пятном. Энн мнет ее и бросает в контейнер для бумажных отходов, чтобы уже через пару секунд забыть. Дэмиен приближается к основной истории своего детства — пора открыть дверь, ждавшую своего часа целых двадцать лет. Энн потирает руки в предвкушении… … Лив просыпается в пустой квартире и, включив ночник, смотрит на часы — почти три часа утра. Под ее головой рука Блейна, и, когда Лив ложится обратно, он во сне ее приобнимает, утыкаясь носом в плечо. — Кошмар? — сонно мурлыкает Блейн ей на ухо. — Уже не помню, — бормочет Лив. Она гасит ночник, погружая комнату во мрак, и снова засыпает. Она больше ничего не помнит. Кошмары рассеиваются с первыми лучами солнца, превращаются в серую дымку и улетают через дымоходы в другие миры — туда, где их ждут и собирают в маленькие холщовые мешочки, вешая над каминами. Туда, где царит сырая промозглая осень, обнимающая туманом все на расстоянии вытянутой руки. Туда, куда Энн поведет своего Дэмиена.