С чистого листа

Глава 2. Раненный зверь не видит ничего, кроме своей боли (с) – Ками-сама, да на нем же живого места нет! – пораженно проговорила Ино, как только закончила обследование Учихи. - С такими повреждениями не живут. – Чем сильнее шиноби, тем сложнее ему умереть от ран. Ты должна об этом знать, - сказал Хатаке, опускаясь на пол рядом с медиком. - Вы хотели сказать сложнее его убить? – не поняла Яманака. - Нет, я хотел сказать, что чакра Учихи настолько огромна, что в состоянии достаточно продолжительное время поддерживать жизненные силы организма даже при смертельных ранениях. - Поэтому он до сих пор жив? - Нет, жив он потому, что я дал ему средство, подавляющее волю. Этот препарат, как правило, используют дознаватели Ибики для того, чтобы развязать язык нужным людям, - ответил Какаши и, заметив вопросительный взгляд Яманаки, пояснил: – Итачи слишком спешил умереть и его чакра, подчиняясь воле своего хозяина, вполне способна не только сохранить жизнь, но и лишить ее. Сейчас же, когда Учиха не имеет возможности самостоятельно вершить свою судьбу, его чакра, действуя на уровне инстинкта, сохраняет, оберегает, а возможно и исцеляет своего хозяина. - Но зачем ему желать смерти? – Ино была поражена услышанным. - Поверь, у него есть на это причины, - тихо ответил Хатаке. - А что случиться, когда действие этого препарата прекратится? – Если до того момента он не придет в себя, и я не смогу с ним поговорить, мне придется дать ему еще одну дозу. – Наверняка это очень сильный наркотик, да и с учетом его состояния… – Я знаю, что этим злоупотреблять не стоит, но ничего другого мне не остается. Ино не знала, что и думать. Тысячи вопросов бешеным вихрем кружились в ее голове, не позволяя сосредоточиться и трезво взглянуть на сложившиеся обстоятельства. Почему опасного преступника по приказу Хокаге скрывают в заброшенной хижине на территории чужой деревни? Почему Учиху сразу не доставили в Коноху, чтобы впоследствии его осудить, за все те страшные преступления, что он совершил? К чему такое беспокойство об отступнике, который безжалостно вырезал весь свой клан не пожалев ни детей, ни стариков, сохранив жизнь только своему младшему брату, для которого это чудесное спасение в дальнейшем обернулось настоящим проклятьем. И, в конце концов, почему Учиха Итачи хочет умереть? Впрочем, Яманака понимала, что озвучивать все эти вопросы не имело смысла. Ответы на них она все равно не получит. Ей четко дали понять, что она здесь только за тем, чтобы излечить от ран отступника, и ничего более ей знать не полагалось. – Какого характера его повреждения? - вновь подал голос Какаши, окидывая раненного внимательным взглядом. - Внешне он выглядит достаточно неплохо, только вот глаза… - Хатаке запнулся и быстро отвел взгляд от лица Итачи. Видимо вид кровавых подтеков, которые начинали свой путь из под ресниц раненного и спускались к самой груди, был ему неприятен. – В том то и дело, что меньше всего пострадали кожные ткани и кости, не считая пару ребер. Внутренние же органы сейчас больше напоминают фарш, - сказав это, медик, не теряя больше ни минуты драгоценного времени, принялась за лечение. Яманака немного нервничала, опасаясь, что вновь не сможет совладать со своей чакрой. Однако, как оказалось, напрасно. Медик довольно быстро смогла очистить свое сознание от ненужных мыслей и практически без проблем применить одну из самых сложных медицинских техник, призванной излечить даже серьезные внутренние повреждения. Несколько часов Ино провела возле ложа раненного, застыв в одной позе и напряженно следя за тем, чтобы поток чакры, исходящий от ее рук, вливался именно в те участки тела, которым сейчас больше всего требовалось лечение. И только, когда сквозь мутное стекло пробились первые лучи восходящего солнца, куноичи смогла с уверенностью сказать, что жизнь Учихи была вне опасности. Конечно, об окончательном выздоровлении было говорить еще рано – потребуются месяцы работы, чтобы полностью излечить мужчину от ран, но, вместе с тем, органы, поддерживающие жизненные функции организма, Ино смогла практически полностью восстановить. Прекратив лечение, девушка потянулась всем телом, охнула от ломоты в мышцах и рассеянно оглянулась по сторонам. Полностью поглощенная работой, куноичи только сейчас заметила, что в доме, кроме нее и Учихи больше никого не было. И только она собралась выяснить, куда подевался Какаши-сан, как дверь бесшумно отворилась, впуская дзенина. Ино обратила внимание, что в одной руке Хатаке держал, судя по форме, свернутый футон, а через его плечо был перекинут объемный вещевой мешок. – Глава деревни был настолько любезен, что презентовал мне кое-какие необходимые вещи и небольшой запас еды, - объяснил Хатаке свою поклажу. – Что же вы, Какаши-сан, ему такого сказали, что человек, которого подняли ни свет ни заря, оказался настолько любезен? - отстраненно поинтересовалась Яманака. – На самом деле мне и говорить ничего не пришлось, я только передал ему письмо от Цунаде-сама, - виновато развел руками дзенин и тут же сменил тему: – Как у тебя тут дела? – Состояние Учихи Итачи стабилизировалось. Думаю, что угроза миновала, - отрапортовала Яманака. – Как долго он еще пробудет без сознания? – спросил Какаши, подойдя ближе к Итачи и окидывая его взглядом. – Точно сказать не могу, но приблизительно дня три, возможно, больше, - с сомнением протянула куноичи. – Отлично, примерно на этот срок и рассчитано действие наркотика. Теперь, Ино, слушай меня внимательно. Мне нужно будет тебя покинуть и вернуться в Коноху. Возникли срочные дела, требующие моего личного участия. Ты же останешься здесь и займешься лечением Учихи. Как ты заметила, шли мы налегке, поэтому сейчас я озаботился для тебя постелью и едой, - он опустил на пол футон и мешок. – Я оставлю с тобой Пакуна. Отправь его за мной, если возникнут какие-нибудь проблемы или наш раненный вдруг решит проснуться раньше срока. Вопросы есть? – Вопросов нет, - устало отозвалась Яманака. – Вы можете ни о чем не беспокоиться, Какаши-сан. Я справлюсь. На самом деле Ино сейчас была совершенно не в состоянии думать о чем-то другом кроме отдыха. Она чувствовала себя полностью разбитой и мечтала только об одном: улечься на футон и забыться крепким сном. – Тогда до встречи, - и Хатаке исчез, оставив после себя лишь облачко пыли. *** Ино исправно занималась лечением Учихи, прерываясь только затем, чтобы перекусить холодной рисовой лепешкой, да на пару часов погрузиться в короткий беспокойный сон. За каких-то два дня Яманака устала так, как никогда за всю свою жизнь. Казалось, что Учиха высасывал из нее все силы. После каждого сеанса лечения у Ино было ощущение, что еще немного и от нее останется только пустая безжизненная оболочка, лишенная какой-либо энергии. Собственно, в этом не было ничего удивительного - тяжелые больные всегда забирали много сил, а в госпитале Конохи такими раненными, как правило, занималась целая группа медиков. Ко всему прочему, у Яманаки вновь начались проблемы с концентрацией чакры. Пока это не сильно влияло на ее работу, но все могло измениться. Что касается ее пациента, то он медленно, но верно шел на поправку. Сердце Учихи больше не билось перепуганной птицей в груди, а отбивало ровный и размеренный ритм. Дыхание стало глубоким и спокойным. Бледная кожа больше не пугала синюшным оттенком и многочисленными гематомами. Впрочем, состояние мужчины все еще оставалось тяжелым. Лихорадка, начиналась к вечеру и продолжалась всю ночь. Нормализовать температуру тела раненного у Ино получалось только к утру. Но даже не это было главной проблемой. Больше всего медика беспокоили глаза Учихи. Каждый раз, когда Яманака пробовала исцелить их лечебной техникой, у нее возникало чувство, что она пытается воздействовать своей энергией на безжизненный кусок дерева. От глаз мужчины не исходило совершенно никакой чакры. Это было равносильно тому, как если бы они принадлежали кукле, а не живому человеку. Пакун целый день где-то пропадал и возвращался только лишь к вечеру. Нельзя было сказать, что Яманаку это не устраивало - временами болтовня мопса ее порядком утомляла, но, тем не менее, девушка была рада, хоть с кем-то поговорить, даже если этим кем-то была собака. *** Шла третья ночь. Ино проснулась от какой-то неясной тревоги. Она открыла глаза и прислушалась. В доме было тихо. Огонек маленькой лампады, которую девушка оставляла зажженной каждую ночь, нервно колыхался от слабого сквозняка, гуляющего по комнате. Куноичи какое-то время сонно наблюдала за пляской света на щербатом полу, пока ее взгляд не зацепился за тень, падающую от дальнего угла. Ино напряглась, понимая, что в той части комнаты не было ничего, что могло бы отбрасывать тень. Если только… Похолодев от ужаса и затаив дыхание, девушка осторожно приподнялась на своем футоне. Этого оказалось достаточно. Всего лишь один единственный шорох, и тень молниеносно метнулась к ней. На долю мгновения Яманака успела вскочить раньше и в панике ринуться к двери, но на полпути к спасительному выходу ее схватили и с силой толкнули спиной к стене. Одна рука Учихи железной хваткой сомкнулась на ее беззащитной шее, лишая возможности дышать, а другая уперлась в стену возле ее головы. Ино вцепилась в держащую ее руку, пытаясь хоть немного ослабить хватку. В какой-то момент ей это удается, и она кричит, срывая голос: – Пакун! Движение в противоположной стороне комнаты дало ей понять, что ее услышали и, судя по звуку техники перемещения, поняли. Надежда на спасение вспыхнула и тут же погасла, когда хватка на ее шее стала еще сильнее, грозясь ее сломать. Захрипев, девушка собрала все свои силы и, упершись коленями в грудь Учихи, оттолкнула его от себя. Нападающего откинуло назад и распластало на полу. Ино же без сил съехала по стенке вниз. Яманака понимала, что надо драться, бежать, делать хоть что-нибудь, но куноичи не смогла заставить себя даже встать. Воздух с трудом поступал в ее легкие через передавленное горло. Перед глазами колыхалась кровавая пелена. И, тем не менее, Ино предприняла слабую попытку, хотя бы отползти подальше от Учихи. Но, едва она пошевелилась, как на нее сверху навалилось тяжелое тело, фиксируя по рукам и ногам. – Стой… пожалуйста… я не враг, - просипела Яманака, надрывно кашляя. – Кто ты? - тихий яростный шепот ударил по слуху и липким ужасом растекся по венам. – Яманака Ино – медик… - девушка перевела дыхание и дрожащим голосом продолжила: – Ты был сильно ранен… Я лечила тебя… – Кто… кто тебя просил об этом? – Цунаде-сама. – Коноха?! - мужчина пораженно замер. Суматошные удары сердца отсчитывали миллисекунды. В ушах оглушительно стучала кровь в такт обезумевшему сердцу. Тело сотрясала крупная дрожь. Паника сковала мышцы и тошнотой подступила к горлу. В легких запирало дыхание и от недостатка кислорода мутилось сознание. – Ненавижу! – зло прошипел Учиха. Приговор вынесен. Яманака расширенными от страха глазами смотрела, как руки мужчина вновь тянутся к ее шее. Ино показалось, что на мгновение она потеряла сознание, а когда пришла в себя, то с удивлением поняла, что больше не боится. Животный страх схлынул, уступив место всепоглощающей ярости, которую она с ликованием обрушила на Учиху. – Убийца! Ты обыкновенный убийца! Я ненавижу тебя! Слышишь?! Будь ты проклят! Хочешь убить меня?! Так давай! Вперед! Что для тебя еще одна жалкая жизнь! Зачем Цунаде-сама понадобилась оставлять тебя в живых?! Да тебя стоило добить, как бешеную собаку! - вне себя орала Яманака извиваясь змеей, а потом она услышала смех, от которого у нее все внутри похолодело. Учиха смеялся: страшно, надрывно и отчаянно. Он отпустил Ино и, распластавшись на полу, сотрясался от истеричного хохота. Немало напуганная его реакцией куноичи, тем не менее, нашла в себе силы подняться на ноги и, пошатываясь, дойти до двери. Однако, открыв ее, она столкнулась с человеком стоящим на пороге. От испуга девушка вскрикнула и попыталась его ударить, но сильная рука с легкостью погасила ее удар. Яманака подняла свой взгляд, узнала в темной фигуре Хатаке и без сил рухнула на колени, позволив, наконец, всему пережитому ужасу вылиться слезами. *** Заброшенный сад мрачно выступал из темноты, угрожающе нависая над покосившейся от времени хижиной. Старые деревья, неистово раскачиваемые сильным порывистым ветром, натужно скрипели и, казалось, еще немного и одно из них, а то и несколько, не выдержав напора стихии, рухнут и погребут под своими могучими стволами ветхий дом. Моросящий осенний дождь напитал воздух влагой и окутал все вокруг белесым плотным маревом. Весь остаток ночи Ино провела в саду, сидя на большом гранитном камне и напряженно всматриваясь в расплывчатые контуры сереющего невдалеке старого дома. Яманака ждала, нервно вздрагивая от неясных звуков, доносящихся из темноты, и ежась под порывами колючего ветра. За несколько часов мучительного ожидания морось успела основательно намочить ее светлые волосы, впитаться в одежду и леденящим холодом просочиться под кожу. – Прости, что заставил тебя долго ждать, но мне нужно было поговорить с Итачи один на один, - шагнувший из темноты Хатаке отвлек Ино от созерцания неказистого строения. – И как успехи? - стуча зубами, пробормотала блондинка, кинув на мужчину усталый взгляд. – Разговор был тяжелым, - Копирующий повел плечами, словно стряхивая с себя усталость. После его слов медик уже внимательней присмотрелась к Хатаке. – Вы в порядке? – Да, более чем, - спокойно откликнулся дзенин и присел рядом с девушкой на камень. – И до чего вам удалось договориться с Учихой? - осторожно поинтересовалась медик. – Он согласился принять помощь Конохи, - не менее осторожно ответил Какаши, кинув на Ино предостерегающий взгляд. – Вот как, - задумчиво протянула блондинка, успешно проигнорировав предупреждение, - а… – Как же здесь холодно, - вдруг громко перебил ее мужчина, таким образом, давая понять, что продолжать разговор на эту тему, он не намерен. - Думаю, нам стоит вернуться в дом, - после этих слов дзенин поднялся и выжидающе посмотрел на девушку. – Я не войду в этот дом, пока там находится Учиха, - отчеканила блондинка, смерив Копирующего сердитым взглядом. – Ну, что же, нечто подобное я ожидал, - тяжело вздохнул Какаши, - и вновь присел рядом с куноичи. – Ино, я не собираюсь оправдывать Учиху, однако я склонен полагать, что он не отдавал отчет своим действиям, когда напал на тебя. – Да о чем вы говорите?! – задохнулась от возмущения Яманака. – Я поясню. Дело в том, что последствия использования наркотика подавляющего волю всегда были непредсказуемы. Как правило, интенсивность и характер побочных эффектов, в первую очередь, зависят от самого человека, в отношении которого он применялся, однако определенная симптоматика, в той или иной степени, проявляется у всех испытуемых без исключения. На примере я попробую объяснить тебе, что чувствует человек находящийся под воздействием наркотика. Представь себе шиноби, который долгое время находился в темной, звуконепроницаемой комнате, связанный по рукам и ногам и лишенный даже призрачной надежды на освобождение. Единственное испытываемое им чувство в таком состояние - это отчаяние. И как ты думаешь, что случиться, если этому человеку предоставить полную свободу? – Если условия его заключения настолько ужасны, как вы говорите, то первое, что он испытает, это шок, - предположила Ино. – Совершенно верно, - согласно кивнул дзенин и продолжил: - степень потрясения от обрушившегося на пленника многообразия звуков, ощущений и эмоций настолько велика, что приводит к временному помрачнению сознания. Краткосрочному, но от этого не менее опасному. Потому как, помимо всепоглощающей радости от вновь обретенной воли, у человека до предела обостряется чувство опасности. Он испытывает дикий страх только от одной мысли, что может вновь оказаться в плену, поэтому он видит угрозу абсолютно во всем и, разумеется, всеми силами пытается ее устранить. Проще говоря, в первые несколько часов после того, как действие наркотика нейтрализуется, человек неспособен реально оценивать окружающую действительность и делать правильные выводы. Что же касается непосредственно Итачи, то из его слов я могу сделать вывод, что он интуитивно защищал свое право распоряжаться собственной жизнью. Его внезапное нападение на тебя было ничем иным, как бессознательным ответом на наши с тобой действия. – Хатаке-сан, я вполне допускаю, что Учиха был не в себе, когда пытался убить меня, - вдруг перебила Яманака дзенина, - однако с последним вашим утверждением я не могу согласиться, потому как Учиха видел угрозу не конкретно во мне, а во всей Конохе в моем лице. Это не было предположением, Ино нисколько не сомневалась в том, что отступник имеет свой счет к Листу, и молчание Хатаке, в свою очередь, только подтвердило ее слова. Впрочем, сейчас ее волновало другое: – Почему вы заранее не предупредили меня о том, что мне может угрожать опасность? – Действие наркотика не должно было закончиться раньше завтрашнего… - тут Хатаке осекся и взглянул на восток, где первые робкие лучи восходящего солнца пытались пробиться сквозь плотный туман: - то есть сегодняшнего вечера. Я был уверен в этом. Видимо то, что Итачи очнулся от беспамятства раньше отведенных тобой трех дней, придало ему сил противостоять средству. В любом случае, я выдвинулся в путь сразу, как только у меня появилась возможность. Я ответил на все твои вопросы? Теперь мы можем вернуться в дом? – Нет, я туда не пойду, - все сказанное Хатаке произвело на куноичи сильное впечатление, однако сейчас она была не готова безоговорочно довериться дзенину. – Ты не оставляешь мне другого выбора, - серьезно ответил Какаши и, в один миг растеряв весь свой расслабленно-взъерошенный вид, командным голосом выдал: – Чуунин – Яманака Ино, приказом Хокаге вам поручено заняться лечением Учихи Итачи и обеспечить ему должный уход… – С ума сойти, я еще и буду сиделкой, - перебила дзенина куноичи, пораженно хлопая ресницами. – Срок миссии не установлен, - не обратив внимания на слова девушки, продолжил Копирующий. - Вы можете использовать столько времени, сколько вам потребуется для ее успешного завершения. Особые указания: вы должны обеспечить вашему пациенту безопасность и ни при каких условиях не разглашать сведения о его местонахождении. – Ками-сама, а кто обеспечит мою безопасность?! - пораженно прошептала блондинка, не веря своим ушам. – Ты можешь отказаться, - безразлично добавил Какаши. – Тогда эта работа будет поручена другому медику. – И тем самым признать свою слабость?! - вне себя прокричала девушка. Какаши нервно взъерошил свои волосы, глубоко вздохнул и уже мягче продолжил: – Ино, тебе не о чем беспокоиться. Учиха больше не причинит тебе вреда. Я ручаюсь за него. Яманака зябко обняла себя руками и резко отвернулась от Какаши. Сама мысль о том, что ей вновь придется войти в этот проклятый дом, наводила на нее ужас. Это было недостойно самого звания шиноби, и она это прекрасно понимала, однако обуздать эмоции, ураганом бушующие у нее внутри, она не могла, как ни старалась. Слишком свежо еще было воспоминание о пережитом этой ночью кошмаре. – Но в этом же доме нет никаких условий для жизни. Ни воды, ни тепла. Ничего. А раненому требуется комфорт, идеальная чистота и хорошая еда. Как вы не понимаете, что лучшим местом для его выздоровления будет госпиталь? - Яманака предприняла последнюю попытку переубедить Хатаке. – Сейчас в Коноху ему нельзя. Однако можешь не сомневаться, Цунаде-сама занимается этим вопросом. А что касается остальных требований, я все устрою, - дзенин говорил уверенно и твердо, и это окончательно убедило куноичи в том, что мужчина был предельно серьезен и торговаться с ней он не станет. И в тоже время, несмотря на испытываемый перед Учихой панический страх, девушка не могла допустить того, чтобы ее отстранили от выполнения этого задания. Потому как лучше умереть от рук сумасшедшего убийцы, чем добровольно согласиться на то, чтобы тебя, как медика, признали несостоятельной. – Ками-сама, и за что мне все это, – тихо пробормотала Яманака, первой двинувшись к дому.