Пташка

      Этой истории лучше не знать конца: в песнях счастливый финал ныне встретишь редко. Пёс сторожит грозной тенью покой птенца, пташка поёт королю в золочёной клетке. Только король, заскучав, отдаёт приказ — рыжие перья летят от ударов на пол. Робкую пташку спасал от того не раз, прочь отгоняя обидчиков пёсьей лапой.       Ныне же гавань в осаде, вода в кострах, войском командует трус, что сбежал в покои. Я же ушёл, а виной тому, может, страх? Или желание пташку забрать с собою? Вот он я — здесь, заклеймённый как "дезертир". Спой мне о трусости, спой мне о страхе, ну же!..       Пташка поёт мне про рыцаря, что не сир, чьи боевые увечья внушают ужас, толпы врагов перед ним обращались в прах, сам же в бою он ни разу не спасся бегством: этому рыцарю ведом один лишь страх — метка уродства, от пламени след из детства. Пташка поёт мне, что внешний обманчив вид: доброе сердце не спрячешь отвратным шрамом — только испуганно держится и глядит, только не верит самой же себе ни грамма. Пташка поёт, будто видит меня насквозь, будто жестокий мой нрав — отголосок боли, — только все песни расходятся с делом врозь, раз уж не хочет со мной убежать на волю. Трудно бежать, если в цепь превратилась нить. Пташка ответить отказом, конечно, вправе: слишком боится, и мне ли её винить?       В пекло войну, короля и всю эту гавань! В пекло приказы и в пекло проклятых львов! Пусть цепи долга растают дорожной пылью, рву свои нити, сейчас же рискнуть готов: пёс окрылённый — и пташка, увы, без крыльев. Этой истории лучше не знать конца: как такового и вовсе его не будет. Знаешь сама, что в крысиных углах дворца мы — только пешки; играют другие люди.       Гавань в осаде, а волны бурлят в кострах, путы дворцовых интриг держат слишком крепко.       Пёс покидает столицу без леди Старк. Пташка всё так же поёт в золочёной клетке.