Разные

В шепоте леса снова послышались вести о чужаке; на «окраине» — там, где раньше был могучий бор, — опасливо озирался мужчина с пучком хвороста в руках. Он занес ногу, чтобы сделать еще шаг, и Браэнн мгновенно выпустила стрелу — та вонзилась в ствол так близко от его лица, что едва не задела покрытую щетиной и грязью щеку. Человек замер и осторожно отступил на шаг. Стал напряженно всматриваться в чащу в попытке разглядеть стрелка — Браэнн знала, что тщетной. — Пожалуйста… — начал он с дрожью в голосе и коленях, — мне нужно собрать немного хвороста, у меня семья — дети и беременная жена… Браэнн вновь равнодушно натянула стрелу. — Gar’ean, Dh’oine. Ess Brokiloén. Глаза мужчины расширились, будто он не верил своим ушам. Он еще раз попытался нашарить кого-то глазами в зеленом хаосе, но быстро сдался. — Мона? — Спросил он нерешительно, будто сам не веря в то, что говорит. — Мона, это ты? Я… я твой голос из тысячи узнаю! Рука Браэнн дрогнула. Мона. Мо-на. Словно всплывшая в памяти деталь из давно забытого сна. И голос этот… тоже. Она выступила из тьмы, угрожающе в него целясь, а заодно — пытаясь получше его разглядеть. У человека были светлые волосы с теплым медовым отливом. И бесконечно испуганные, полные отчаяния глаза. Голубые. Он неверяще на нее уставился. — Такая взрослая… девочка моя… Как же так, Мона? Совсем меня не помнишь? Браэнн... помнила этого человека. Нет, Мона его помнила. — Уходи, — она кивнула ему на редкий лес за его спиной. — Мона, я прошу… это для нашей семьи. Хочешь, соберем хвороста, и вместе вернемся? У нас ведь, знаешь, дела немного на лад пошли… Мама нового ждет… Он снова попытался сделать шаг, и Браэнн раздраженно выпустила еще одну предупредительную стрелу. Исключение, которого она себе раньше не позволяла. — Уходи, — повторила Мона, и голос у нее дрогнул, — и не возвращайся, человек. Пару мгновений он молча смотрел на нее. Пару мгновений, показавшихся вечностью. — Хорошо, — голос его прозвучал сипло и глухо, — хорошо, я уйду. Спасибо… что пощадила. Прощай, Мона. Он развернулся и медленно пошел к пробивавшемуся сквозь ветви свету. Браэнн провожала его взглядом, не опуская лука. — Прощай, отец, — прошептала она, зная, что он ее уже не услышит.