Вис на канатах

— Я? Против него? Нет, это невозможно! Я отказываюсь! Рен усмехается одними уголками губ — лишний раз убеждаться в собственной правоте всё ещё приятно, даже если в конкретном случае сомнений не могло быть в принципе. Он с самого начала знал: Шо будет против, ибо слишком доверчивый, слишком привязчивый, слишком верящий во всякие глупости, которые выдумал своим подростковым мозгом (и даром, что сам Рен младше на два года, дело-то ведь не в количестве прожитых лет вовсе). Шо даже выглядит сейчас точь в точь, как Рен себе представлял — стиснутые кулаки, подрагивающая закушенная губа и непонимание в глазах под угрожающе нахмуренными бровями. Возможно, на кого-то этот вид и произвёл бы должное впечатление, но только не на Кирияму. Обезоруживающе открытая улыбка, по-собачьи наивный взгляд, неприкрытая простота на смуглом лице — таким владельца их клуба видят все, но мало кто знает, что за всей этой маской скрывается незаурядный ум и стальной характер. В конце концов, именно этот человек в течение нескольких лет в одиночку удерживает клуб на плаву, разруливая любые возможные проблемы какими-то совершенно волшебным, по мнению Рена, образом. Шо не выиграть этой битвы, как сильно он бы ни старался. Поэтому Рен пока что даже не пытается вмешаться или возразить, молчанием выражая собственное неодобрение. Кирияма поймёт, хотя, наверное, он, как и сам Рен, просто знает реакцию всех присутствующих заранее. С куда более пугающей точностью. — И почему же ты против? — в голосе Кириямы проскальзывают нотки искреннего любопытства. — Назови мне хоть одну причину, Шо — профессиональную причину, а не отговорку в духе «не хочу, не буду». Ты каждый раз просишь меня относиться к тебе, как ко взрослому — я готов, но ты должен доказать мне, что это действительно так. Шо смотрит на него, как на предателя, закусывает губу ещё сильнее, и Рен видит, как под тёмно-синей тканью его майки напрягаются мышцы. Шо никогда не ударит наставника, нет, не тот он человек, но всё же на мгновение Рен действительно боится, что сейчас что-то произойдёт. Нет — Шо просто разворачивается и уходит в раздевалку, тяжело ступая и сильно шаркая, сгорбившись и совсем падая духом. Он сейчас выглядит младше своего возраста, даже не ровесником самого Рена, и тому на мгновение хочется просто хлопнуть Шо по плечу и сказать, что всё будет хорошо. Но Рен не делает этого, потому что знает — сейчас Шо в своём упрямом отрицании просто не поймёт и не примет утешения. Он должен справиться со своими эмоциями сам, как взрослый, которым так желает стать. А у Рена есть свои проблемы. Он молча заступает Кирияме путь, и тот останавливается, глядя в ответ со слабой улыбкой и дожидаясь, когда же объяснят, в чём дело. Рен делает глубокий вдох, чтобы окончательно успокоиться и очистить мысли, и решительно начинает: — Я не уверен в целесообразности этого матча. — И почему же? — Кирияма машет рукой в сторону скамейки, и Рен охотно присаживается рядом с наставником. — Помимо твоего нежелания драться со своим другом, которое я вполне могу понять. — Нежелания драться с другом? — переспрашивает Рен и не может удержаться от слабой саркастической ухмылки. — Акито-сан, вы же понимаете, что в нашем мире не должно быть подобных сантиментов. Дело вовсе не в этом. Просто объясните мне, в чём смысл. Мы из одного клуба. Мы достаточно близки по возрасту. Мы в одной весовой категории. И, хоть это наверняка покажется слишком наглым, мы — местные звёзды, ваша единственная надежда. Что вам даст момент падения одного из нас? Полагаю, для нашего сравнения стоило просто считать наши победы над другими соперниками. По крайней мере, меня куда больше устраивал бы такой способ. — Не сомневаюсь, — короткий смешок Кириямы кажется несколько неуместным, но Рен давно привык к подобному, поэтому просто не обращает внимания. Кирияма же откидывается назад, навалившись на стенку и некоторое время просто рассеянно ерошит свои и без того растрёпанные волосы прежде, чем продолжить. — Ты умный мальчик, РенРен, и во многом ты действительно прав. Ты и Шо — будущее этого клуба, я возлагаю на вас обоих очень большие надежды. Но есть кое-что очень важное, что вы оба должны понять, и я не вижу другого способа помочь вам с этим. — И что же мы должны понять? — переспрашивает Рен, но поздно. Кирияма недосягаем за своей солнечной маской и просто грозит ему пальцем. — Расскажешь мне, когда сам догадаешься. С нетерпением жду этого момента, РенРен. И, кстати, может, всё же попробуешь потренироваться? Ты, наверное, лучше всех знаешь, что Шо куда более опасный соперник, чем может показаться на первый взгляд. О, Рен знает это и прекрасно понимает, что раз отказаться нельзя, то нужно просто приложить все воможные усилия для победы. А ещё он ненавидит, когда его зовут РенРеном, словно бы в насмешку над возрастом и, возможно, некоторой избалованностью, но Кирияме и не такое можно. И он знает об этом. Знает всегда, поэтому и пользуется. — Знаю. Но ведь и он знает далеко не обо всех моих уловках, — фыркает Рен наконец, и Кирияма одобрительно хлопает его по плечу прежде, чем уйти. Хотя уже спустя секунду после того, как наставник скрывается за дверью, Рен слышит его громкий, полный позитива голос. Всё, что остаётся Рену — это последовать совету Кириямы и пойти тренироваться. В раздевалке пусто, и шкафчик Шо распахнут настежь, настолько, что жалкие пожитки вот-вот вывалятся на пол. Рен со вздохом качает головой и прикрывает дверцу, отстранённо думая о том, что проиграть такому неряхе будет просто постыдным делом. Хотя разве в боксе имеют значение подобные вещи? Рен переодевается и идёт в зал, рассеянно здороваясь с проходящими мимо знакомыми. Людей здесь полно — как тренеров, так и других боксёров, кто-то отрабатывает удары, кто-то качает мышцы, а кто-то просто отлынивает от тренировки, сидя на скамеечке и наблюдая за остальными. Но Шо не видно, и почему это это очень настораживает, словно Рен всерьёз боится за этого придурка, волнуется, что он сгоряча наделает глупостей. — Ты не видел Хирано? — всё же интересуется он, притормозив одного из проходивших мимо, новичка Такахаши. Тот в первое мгновение непонимающе смотрит в ответ, а потом с запозданием кивает, вытирая со лба пот уже основательно засаленным полотенцем. — Видел. Он в соседний зал пошёл, к тренажёрам. Сайто-сан сказал ему остановиться, что нагрузка слишком большая и можно растянуть мышцы, но Хирано… Рен не дослушивает, стискивая зубы и разворачиваясь в направлении нужной двери. О, он должен был и сам догадаться, в конце концов, не первый год знает этого придурка. И как можно настолько несерьёзно относиться к собственному здоровью, если настолько от него зависишь? — О, Нагасе-кун, ты вовремя! — сразу же, стоит только Рену зайти в соседний зал, к нему бросается Сайто, один из тренеров. Он щуплый невысокий человечек, и рядом с ним Рен всегда ощущает странную неловкость. — Пожалуйста, скажи Хирано-куну прекратить, иначе он может заработать растяжение мышц, и тогда Кирияма-сан меня убьёт! «Это Хирано-куну не помешало бы мозги накачать, а вовсе не мышцы», — мрачно думает Рен про себя и отодвигает Сайто в сторону. Шо даже не смотрит на него, он закрыл глаза и, обливаясь потом, раз за разом поднимает вверх тяжёлую штангу. Это похоже на одержимость — монотонное вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз… Рен просто стоит и наблюдает за этим, чувствуя, что с каждым рывком Шо в нём самом скапливается раздражение. — Кажется, тебя ещё вчера просили сделать перерыв с этим, — в голос этого самого раздражения прорывается, очевидно, слишком много, потому что Шо удивлённо приоткрывает один глаз. — Но ты вечно считаешь себя каким-то местным королём, которому наплевать на слова других людей, а, Хирано? Шо в ответ поджимает губы — удар явно пришёлся в цель, но этого недостаточно для того, чтобы остановить этого упрямца. Так что Рен просто молча подходит и останавливает штангу рукой. Это нелегко — Шо куда сильнее, тем более, что всё ещё не собирается уступать. Рен стискивает зубы и со всей силы цепляется за штангу неожиданно взмокшей ладонью, глядя, как напрягаются сильные мышцы на руках Шо и уже привычно чувствуя лёгкую зависть. Ну да, пусть даже они и в одной категории, но ему самому никогда не добиться, чтобы его тело стало таким же красивым и натренированным. Немного оброс мышцами поверх костей, уже хорошо… Но почему-то сейчас от этих мыслей обидней раза в два. — Ладно, — наконец сдаётся Шо и расслабляет хватку, передавая штангу радостно подоспевшему Сайто, а потом поднимается и садится. Морщится, поводя плечами. — И чего ты от меня хочешь? «Чтобы наконец начал адекватно оценивать ситуацию», — хочется сказать Рену. Он трясёт рукой, которая неприятно ноет, и делает паузу, чтобы обдумать свои дальнейшие слова. Которые, в итоге, всё равно в голову не приходят. Хотя кое-какая полезная мысль всё же имеется. — Чтобы сначала ты сходил в душ, придурок, — говорит Рен наконец и берёт с ручки тенажёра полотенце Шо, кидая его ему. — Буду ждать тебя в основном зале. — Ждать? — глаза Шо заинтересованно поблёскивают из-под взъерошенной чёлки и полотенца, которое он уже успел набросить на голову. — Для чего? — Придёшь — увидишь, — отрезает Рен и позволяет себе лёгкую саркастическую усмешку. Вызов — Шо просто не сможет проигнорировать его. Никогда не мог. Так что когда он возвращается, переодевшийся, чистый, с зачёсанными назад влажными волосами, Рен просто кидает ему подушку и коротко объясняет: — Чтобы победить тебя, мне нужно много тренироваться. Поможешь? Заодно и поговорим. Шо хмурится, но всё же кивает. Он не против такого ведения переговоров. — Окей. А потом ты поможешь мне. За несколько лет занятий боксом Рен уже давно привык тренировать удары машинально, не задумываясь, а иногда даже и не глядя. Вот и сейчас это помогает. Он раз за разом бьёт, целясь в подушку, которую крепко держит Шо, а мысли его движутся в совсем другом направлении. Хотя и не сказать, чтобы сильно далёком от этого места. — Почему ты не хочешь выходить на бой со мной? — спрашивает Рен где-то между вторым и седьмым джебом. Глаза Шо над кромкой подушки темнеют почти угрожающе, но он всё же отвечает, причём даже достаточно быстро. Одновременно со следующим ударом Рена. — А ты сам не понимаешь? Потому, что мы друзья. Рен шумно выдыхает и останавливается передохнуть на несколько секунд. Что ж, Кирияма действительно редко когда ошибался. — Есть другие причины? — спрашивает он снова, и Шо мотает головой. Слишком энергично, и капли с его до сих пор не высохших волос летят прямо на Рена, попадая ему в лицо и на плечи. — Тогда ты действительно как ребёнок. Рано или поздно это всё равно бы случилось. Мы в одной категории и оба достаточно сильны, чтобы побороться за призовые места, — это получается немного наигранно, потому что Рен хочет убедить в этом не только Шо, но и самого себя, хотя не сомневается, что Шо почувствует эту ложь во благо, со своей-то удивительной природной проницательностью. — Так не всё ли равно, когда? — Нет, — от Шо снова веет безграничным упрямством. — Нет, не всё равно. Потому, что в турнирах всё иначе. Это не похоже на… — он замолкает, явно подбирая слова. — Как пародия. Не спорт, а всего лишь пустое развлечение. Для тех, кто будет смотреть на нас. Не хочу. Так — не хочу. Он удивительно серьёзен в этот момент, и Рену кажется, что отчасти он начинает понимать намерения Кириямы. По крайней мере, в отношении Шо. Подобная честность и щепетильность, конечно, хорошие качества, а что главное, редкие в нынешнее время. Такой боксёр, как Шо, никогда не станет пользоваться грязными уловками, намеренно калечить своего оппонента или размениваться на пустые, но красочные шоу вместо настоящей схватки. Но в этом и его беда — принимая всё слишком близко к сердцу, он быстрее разочаровывается, быстрее выдыхается. Не может сделать шаг вперёд именно тогда, когда это так нужно. «Вы думаете, что Шо сможет таким образом научиться переступать через себя, поймёт, что в современном мире стоит быть более гибким? — мысленно спрашивает Рен у наставника. — Но я… чего вы хотите для меня?». — Иногда приходится поступать так, как не желаешь, — говорит Рен наконец и снова останавливается, локтем вытирая со лба пот. — Да, но всё же… — Шо замолкает и, кажется, снова кусает губы. — Ты мой друг. Я не хочу причинить тебе боль. Ты ведь понимаешь, что я… Рен кивает. Он действительно понимает: удары Шо достаточно сильны, чтобы покалечить кого-то. Некоторым противникам уже доставалось, да и тому самому новичку Такахаши приходилось несладко, когда на тренировках его ставили в пару с Шо. Который всегда переживает за каждый яркий синяк или ссадину у оппонента куда сильнее, чем за свои собственные вместе взятые. — Я не позволю тебе и пальцем коснуться меня, — высокомерно заявляет Рен. — Так что это тебе стоит бояться того, что я попорчу твоё милое личико. Шо хмурит брови, глядя на него с подозрением. А потом бросает подушку и одной своей лапищей захватывает Рена в медвежьи объятия, а второй начинает яростно ерошить его волосы. — Эй! — возмущённо вопит тот, пытаясь отбиваться. Что поделать, если Рен ненавидит, когда кто-то трогает его волосы? — Прекрати немедленно! Эй, Хирано, горилла ты глупая! — А за гориллу ответишь вдвойне, — самым что ни на есть садистским тоном заявляет Шо и легко уворачивается от всех попыток ударить или захватить. В конце концов, они просто оба валятся на пол, и, кажется, первым начинает смеяться Шо, но Рен подхватывает почти мгновенно, с облегчением чувствуя, что напряжённость, сковывавшая их до этого, наконец-то ушла. Даже если они не хотят этого матча, это не значит, что подобное может испортить им отношения. Потому что, даже если он и не говорит об этом, но Рен всё равно тоже считает Шо своим другом. Что, однако, не мешает ему тренироваться изо всех сил. Потому что Кирияма прав — Рен отлично знает сильные стороны Шо. А ещё — свои собственные слабости. Рен никогда не отличался особой физической силой, да и выносливостью тоже, так что мог быть только аутфайтером. Длинные руки способствуют этому, и он старается каждый раз повышать скорость нанесения ударов и собственную ловкость, позволяющую уклоняться от большинства ударов. Но Шо слаггер, который при всей кажущейся неповоротливости ужасно вынослив, так что просто серии быстрых ударов тут будет недостаточно. Возможно, думает Рен, он смог бы запутать Шо, проведя серию обманных приёмов и, возможно, пару раз притворно открывшись, но к чему это приведёт, если у него может не хватить сил для нокаутирующего удара? Джебы точно не помогут, и Рен пытается тренировать хук, представляя вместо груши Шо и прикидывая возможную реакцию. Не самый лучший вариант, тем более, под угрозой знаменитого апперкота, которым Шо выводил из строя большинство своих противников. Рен пробует одно, пробует другое и, в конце концов, тренируя пик-а-бу, в первый раз всерьёз задумывается о том, что будет, если он проиграет. Пока что всё ещё «если», а не «когда». За два дня до матча Кирияма приглашает их в раменную — что-то вроде традиции, он всегда водит своих подопечных в ресторан и угощает перед боем, потому что «вы все такие худенькие, мальчики, вам нужно больше кушать, иначе вас на ринге ветром сдует». Обычно Рен очень радуется таким вот вылазкам, но сегодня у него нет совсем никакого аппетита. В отличие от Шо, уминающего свой рамен за обе щёки и внезапно спрашивающего с набитым ртом: — А где будет проходить матч? Рен сам себе удивляется, что не додумался спросить об этом раньше, но даже если и так, непохоже, чтобы Кирияма собирался делиться с ними этой информацией. Он загадочно усмехается, а потом картинно разводит руками. — Кто знает. Вы же понимаете, что у нашей школы нет средств на то, чтобы снять какой-нибудь первоклассный зал вроде «Корона-Холла»? О, теперь Рену тоже приходится скрывать свою ухмылку, чтобы не испортить сюрприз. Да, когда Кирияма что-то начинает усиленно отрицать, можно голову на отсечение дать — это именно правда и есть. Вот только правда что, если их бой действительно проведут в «Корона-Холле», откуда у Кириямы деньги на это? Спонсорская помощь? Или, напротив, кто-то влиятельный уже сделал свои ставки и, возможно, это именно он пожелал проведения подобного матча? Рен чувствует любопытство, жгучее, точно перец, и ему приходится выпить воды, чтобы успокоиться. В конце концов, он гордится своей сдержанностью. Тем более, что осталось-то всего два дня. Которые пролетят более чем быстро. Рен всё так же не до конца уверен в собственных способностях. Рен всё так же не знает, как именно он может победить в этом матче. Рену откровенно не по себе из-за обилия народу. Просторный «Корона-Холл» переполнен до отказа — как простыми зрителями, так и профессионалами, пришедшими посмотреть на талантливую молодёжь; как букмекерами, так и многочисленными репортёрами. Кирияма предупреждает их о том, что пару интервью всё же придётся дать, и Рен с усмешкой косится на забившегося в угол Шо, который придирчиво разглядывает себя в зеркало, бормоча «Мою фотку напечатают в журнале, меня все увидят, и бабушка тоже!». Всё это отвлекает, заставляя переживать ещё сильнее, и холодный липкий страх уже забрался под кожу, точно червь, проползая по самому позвоночнику. Рен уверен — страшно тут не ему одному. И даже не только Шо. Больше всех наверняка переживает сам Кирияма, который сначала договаривается с репортёрами, потом терпит объятия со стороны «старых друзей», явно таковыми не являющихся, потом шепчется о чём-то с красивым представительным мужчиной (кажется, тем самым «влиятельным заказчиком»). Люди собираются вокруг него, точно пчёлы на мёд, и Рен против воли передёргивает плечами: он сам ни за что не выдержал бы такого обилия внимания к собственной персоне. — А, Кирияма как всегда — неустанно работает языком, — фыркает один из этой толпы, человек, хорошо знакомый Рену. Кавай Фумито, один из самых известных рефери в их городе и, наверняка, именно тот, с помощью которого и договорились об аренде «Корона-Холл». На первый взгляд в этом человеке с резким, несколько лошадиным лицом и отличительным неприятным смехом нет ничего примечательного, но Рен слышал много историй о том, как Кавай голыми руками разнимал некоторых особо увлёкшихся боксёров, а как-то раз даже видел нечто подобное, поэтому и верит. Как верит и в то, что Кавай и Кирияма — заклятые друзья, которые на самом деле люди из одного теста, пусть даже и не могут сойтись во мнении ни по одному вопросу. — Ты опоздал, лошадиная морда, — ворчит Кирияма, наконец ускользая от очередных «важных гостей». — Я уже хотел звонить кому-нибудь другому. — Попробовал бы так сделать — заплатил бы мне неустойку, — сладко возражает Кавай и снова начинает хихикать. — Кстати, как твоя очередная диета? Кажется, моему невооружённому взгляду не различить её благотворных последствий. Кирияма щурит глаза, и Рен машинально делает шаг назад, ибо аура этого человека слишком быстро превращается в ледяно-колючую. Опасную. — Ещё слово — и тебе придётся проверить её на собственной шкуре, — мило улыбается Кирияма и косится на Рена. — Идите переодевайтесь. Матч вот-вот начнётся. — Удачи, ребятишки, — с усмешкой, больше похожей на оскал, Кавай показывает большой палец, и Рен почтительно кивает обоим прежде, чем вернуться в раздевалку. Шо уже переоделся в красные трусы и халат, и теперь сидит, навалившись на стенку и надвинув на лицо капюшон. Кажется, он почти не дышит, настолько неподвижен, но Рен знает, что таким образом Шо сосредотачивается и пытается успокоиться перед матчем. «Не переживай, ты будешь выглядеть на фото просто потрясающе. С таким телом, как у тебя, все девчонки с ума сойдут», — хочется сказать Рену. Чтобы Шо не волновался хотя бы из-за таких пустяков. Но Рену кажется, что сейчас не время становиться ближе. Быть может, чуть позже. Потом, после матча. Когда они выплеснут пар и тогда… Может быть, внезапно думает Рен, Кирияма хотел, чтобы они научились доверять друг другу. Видеть друг в друге равных. — Не смей открывать глаза, пока я буду переодеваться, — неловко шутит Рен, наконец открывая принесённую с собой сумку. — А ещё — спать в раздевалке перед матчем это плохая примета. — Я вовсе и не сплю! — возмущённо возражает Шо, но глаз так и не открывает. Потому, что знает — Рен действительно смущается слишком многого, и до сих пор не может избавиться от этого дурацкого смущения. Только Шо не смеётся над Реном за это. — Я постараюсь аккуратно нокаутировать тебя, — бурчит Шо себе под нос, и Рену снова хочется смеяться, потому что аккуратный нокаут? Как это вообще? — И не надейся, что я буду поддаваться. — Ты даже и представить не можешь, как я буду тебе за это благодарен. И Рен позволяет себе улыбнуться, думая, что проиграть своему другу — не стыдно. И что это верно для них обоих.