Смущение

Впервые Тома обнаружил этот «Мёджо» в их квартире прямо в день выхода журнала — алая обложка ярким пятном выделялась на светлой обивке дивана, и пропустить её было крайне сложно. Шо нигде не было видно — судя по звуку льющейся воды, он оккупировал ванную и вряд ли скоро оттуда выйдет, так что времени у Томы оставалось предостаточно. Времени на то, чтобы избавиться от адской полиграфии. Он сел на диван и взял журнал в руки, глянцевая обложка оказалась прохладной на ощупь, а страницы внутри — почти все нетронутыми, разве что те, которые были в середине, размером поменьше остальных… и вот среди этих самых маленьких страничек и пряталось зло. Дурацкий фотосет в девичьих костюмах, от одних мыслей о котором у Томы от смущения и, возможно, даже стыда приливала кровь к щекам. Он уже плохо помнил сам процесс — ну, кроме, разве что, того, как носился за хохочущим Коджи и громко возмущающимся Дайго, чтобы отомстить. В конце концов, именно благодаря Коджи и отправленным им фотографиям Шо узнал об этом дурацком фотосете ещё до выхода журнала, так что мстить реально было за что! И вот теперь эта вещь лежала у Томы в квартире, и… Открыв нужную страницу и только взглянув на неё, он снова раздражённо потёр ладонью щёку, даже на ощупь уже бывшую горячей. Нет, наверное, девушка из него получилась очень даже неплохая, модельной внешности и, благодаря удачно подобранному парику и естественному макияжу, не слишком угловатая или, наоборот, вульгарная. Хотя, наверное, в неподвижном положении это не казалось таким уж сложным, потому что если бы Томе пришлось ходить, говорить и вообще, активно изображать из себя особь противоположного пола, то он стопроцентно бы провалился. — Ты вернулся! — голос у Шо, стоявшего в дверях и энергично вытирающего волосы полотенцем, был радостным. Тома вяло улыбнулся в ответ, поспешно закрывая журнал, но это движение не осталось незамеченным. В глазах Шо мигом вспыхнули лукавые огоньки, и он торопливо пересёк комнату, плюхнувшись рядом с Томой на диван и прижавшись к нему голым, всё ещё поблёскивающим от влаги плечом. — Знаешь, я даже не думал, что это получится настолько красиво. Никогда не интересовался… таким, — Шо вдруг запнулся и чуть повернул голову, заглядывая Томе в глаза. — Но тебе правда идёт, — закончил он шёпотом. — Спасибо, но я бы предпочёл больше не вспоминать об этом, — покачал головой Тома. Он не смог удержаться от соблазна обнять Шо, и тот едва заметно улыбнулся, довольно выдыхая. — Так что убери этот журнал куда-нибудь подальше, ладно? Шо немедленно надулся и сцапал журнал, при этом довольно ощутимо шлёпнув Тому по коленке. — Но почему? — спросил он недовольным тоном, снова раскрывая Мёджо на всё той же злополучной странице. — Это несправедливо, Тома… Почему я не могу хоть раз похвалить тебя? Ты думаешь, что я неискренен? Но мне правда нравится… Тома только лишь тяжело вздохнул. Пусть даже он и привык к долгим и подробным объяснениям, но всё же иногда вопросы Шо приводили его чуть ли не в отчаяние. Иногда он просто не знал, как объяснить свои чувства человеку с совершенно другим восприятием. Но пробовать всё равно приходилось. Потому, что Тома хотел добиться максимально возможного понимания между ними. И потому, что Шо всегда заслуживал честных ответов. — Нет, я не считаю так. И мне действительно очень приятно каждый раз, когда я слышу твою похвалу. Просто в данном конкретном случае… я слишком смущён. И твои восторги делают моё смущение только сильнее. — И чего тут смущаться? — Шо всё так же не успокаивался. — Все джоннисы рано или поздно делают это. В прошлый раз ты так сильно не волновался. Мы даже смеялись вместе над тем, как сильно тебя накрасили. «Потому, что тогда ты был рядом», — подумал Тома. Он понял это далеко не сразу — то, что рядом с Шо любые вещи не кажутся такими уж смущающими или неприятными, потому что делить всё с любимым человеком было приятно и правильно уже само по себе. Но когда понял, начал цепляться за каждую возможность так сильно, как только мог. Пусть даже и не говорил об этом с Шо, так как не знал, сможет ли правильно всё объяснить. — А то ты сам не знаешь — чего, — фыркнул Тома наконец. — Тебя ведь тоже одевали девчонкой как минимум один раз. Шо забавно наморщил лоб, припоминая. —А, да, было! — выпалил он наконец и захихикал. — Нет, кажется, я совсем не смущался. Мы с Дайго и Реном просто смеялись над тем, как глупо я выгляжу. Тома только со вздохом покачал головой. — Пусть так. Но, в любом случае… я рад, что тебе понравились мои фотографии в таком виде, но пожалуйста, просто больше не напоминай мне об этом, хорошо? Прошу тебя. Шо сразу же как будто сник весь, но тут же кивнул. Одной рукой он теперь прижимал к груди журнал и выглядел в этот момент таким грустным, что Тома просто не мог оставить всё, как есть. Обняв Шо покрепче, он поцеловал его в висок и предложил: — Может, поужинаем и посмотрим какой-нибудь фильм перед сном? Мы так давно не делали это только вдвоём. — Да, — у Шо тут же заблестели глаза. Он опустил голову на плечо Томы, как делал бесчисленное множество раз, в том числе и перед камерами, и заёрзал на диване в попытке сесть как можно удобнее. — Помнишь, в прошлый раз к нам в гости приходили Джико и Дайго, и… — Коджи так испугала одна сцена, что он чуть не заплакал, — подхватил Тома, смеясь. — Смотреть с этими двумя фильмы ужасов одно удовольствие просто. Шо кивнул, и остаток вечера прошёл сам собой, уютно и тепло, как и всегда, когда они оставались только вдвоём. А нервирующая фотосессия была до поры до времени забыта. По крайней мере, вспомнил о ней Тома только через год. И то благодаря другому человеку. — Ты хочешь порадовать Шо на его день рождения чем-то особенным? — голос Дайго был приглушённым, и Тома попытался поудобнее зажать трубку между ухом и плечом. Руки были заняты, а откладывать разговор на более удачное время не хотелось. Точнее, этого самого «более удачного времени» не было у обоих. Дайго вместе с остальными готовился к предстоящим концертам, которые, хоть и должны были состояться только через два месяца, но уже отнимали предостаточно сил. А Тома до самого позднего вечера был занят в училище, и только сейчас, когда у них был час на самостоятельные практические занятия, мог позволить себе поговорить с другом. На самом деле, ему всё ещё было слишком печально оттого, что теперь все эти разговоры велись почти исключительно по лайну или по телефону. Раньше всё было не так, куда проще — обсудить всё на школьной крыше за обедом или по пути из школы до студии. Да и собирались вместе после работы они очень часто. Но теперь Дайго и Коджи навещали их с Шо в Токио редко и чаще всего даже по одному — так уж выходило, что редкие совместные выходные они всё же предпочитали проводить наедине, и Тома не мог винить их в этом. Последний раз он видел и того, и другого совсем недавно, когда они приезжали на Джанива, поддержать Шо, Рена и токийских джуниоров, с которыми подружились за время «Шонентачи». Дайго тогда даже остался у них ночевать, и Тома до сих пор не мог не улыбнуться, вспоминая, как весело им было, пусть даже им и пришлось отправить Шо спать из-за утренней репетиции. — Да, я очень хочу это сделать, — Тома осторожно пригладил пальцами растрёпанные тёмно-каштановые пряди парика, над которым как раз собрался работать, и всё же не смог сдержать тяжёлого вздоха. — Ты ведь понимаешь, он для меня… — Слишком много значит, да, да, — Дайго, как всегда, перебил его, потому что прекрасно знал, что ему скажут. — И до сих пор чувствуешь себя виноватым. Мне уже даже дразнить вас на эту тему не хочется, скучно. В любом случае, у тебя есть хоть какие-то идеи? Потому как я не знаю твоего Шо так же хорошо, как ты, даже если мы и общаемся уже… сколько там? — Три с лишним года, — фыркнул Тома и запнулся, потому что, на самом деле, у него тоже не было идей. Наверное, именно поэтому он и позвонил Дайго, решив посоветоваться с ним. Когда пауза затянулась, он услышал в трубке долгий усталый вздох. — Спасибо за то, что лишний раз позволяешь мне почувствовать себя старым и чрезмерно важным, — пробормотал Дайго и, судя по шороху, начал искать что-то в сумке. — Вот кто из нас умнее, а? Ладно, задам наводящий вопрос: было ли что-то, чего ему хотелось, а ты был против? Ну, помимо смены позиций, потому что, судя по его словам, теперь вы делаете в этом успехи. Тома почувствовал, как кровь прилила к его щекам, и от неожиданности он даже выронил ножницы, звонко зазвеневшие по полу. Шо… неужели он и правда говорит с друзьями о подробностях их личной жизни? По мнению Томы, это было слегка… или даже не слегка странно и очень, очень смущающе. И лишний раз подчеркнуло разницу между ними двумя. Сам Тома ни за что не стал бы говорить о таком с кем бы то ни было. — Н-не знаю, — выдавил он наконец только потому, что надо было что-то сказать. А потом перед глазами сама собой промелькнула алая глянцевая обложка, и… — Разве что… — Разве что? — с интересом протянул Дайго, и Тома со вздохом сознался. — Помнишь, когда нас фотографировали для «Мёджо» в форме горничных? Ему тогда очень понравилось. В трубке воцарилось молчание, а потом Тома услышал что-то, напоминающее сдавленный смешок. — Завтра у тебя нет занятий, так ведь? Жди, я прилечу на крыльях. Точнее, на шинкансене. И, прежде чем Тома успел хоть что-нибудь сказать, Дайго уже отключился. В этом не было ничего удивительного, они редко когда целенаправленно прощались в конце разговора, но всё же… что-то подсказывало Томе, что он зря вспомнил про тот «Мёджо» и интерес Шо. Потому, что Дайго всё делал с максимально возможным перфекционизмом. А это в данном случае означало только одно. — Нет! — в отчаянии замотал головой Тома, когда Дайго попытался затащить его в магазин. — Нет, нет и нет! Я ни за что не стану делать этого. — Станешь, — сладко заверил его Дайго и снова больно вцепился в локоть, дёргая за собой. — Ещё как станешь. Потому, что без этого никак. Ты же хочешь порадовать своего любимого человека? Хочешь. Так вот, этим ты точно его порадуешь. А значит, надо просто разок переступить через себя, и… вдруг тебе тоже понравится. — Определённо нет! — решительно отрезал Тома и попытался вырваться из чужой хватки. — Мне не может это понравиться. Так что давай просто пойдём отсюда, хорошо? И ты забудешь про эту идею. Я не говорил тебе об этом, хорошо? — Не пойдёт, — улыбка Дайго, всегда казавшаяся лукавой, сейчас просто была списана с лица какого-нибудь дьяволёнка, не меньше. Тёмные глаза весело блестели из-под шляпы, и Тома где-то внутри уже прекрасно понимал, что у него нет ни малейшей возможности сбежать. — Я потратил на тебя личное время, которого у меня и так нет, так что будь добр, не прячься в кусты при первой же трудности. — Я не прячусь, — возмутился Тома. — Но одно дело — просто надевать это, а другое — выбирать в магазине, при посторонних людях… — В это время там почти никого не бывает, — кажется, Дайго намеревался его этим успокоить, но, разумеется, у него ничего не вышло. — И мы быстро. Пошли давай, не то я Шо всё расскажу, и тебе куда стыднее будет. Томе ничего не оставалось, как подчиниться и позволить затащить себя внутрь. В магазине действительно оказалось пусто, а за высокими стойками с одеждой можно было легко спрятаться от нежелательного внимания. Возможно, подумал Тома, Дайго и сам бывал здесь неоднократно, потому как ни для кого не было секретом, что кроссдрессинг входил в число наиболее предпочитаемых «любовных игр» у парочки Мукай-Нишихата. — С твоим ростом будет сложновато что-то подобрать, но мы справимся, — ободряюще шепнул Дайго и придирчивым взглядом окинул всё цветастое великолепие, которое раскинулось вокруг. Тома осторожно попробовал приглядеться хоть к чему-нибудь, но уже спустя пару минут ему в руки сунули первую вешалку. — Может быть, вот это… или вот это. Ну, стоит и это померить тоже. Не думаю, что стоит что-то слишком яркое или с рисунком. Простое, однотонное, достаточно тёмное, чтобы подчеркнуть твою кожу. — Не надо ничего подчёркивать, — Тома поёжился, хотя, если подумать, тёмные цвета он и правда в данном случае одобрял. — И вообще, ты говоришь об этом так профессионально, что я начинаю тебя бояться. Ты точно ту профессию выбрал? — Определённо ту самую, — Дайго снова сверкнул улыбкой, а потом выбрал ещё пару платьев, после чего толкнул Тому в сторону примерочной. — Давай, пробуй. Если тебе что-то понравится, говори сразу, у нас хоть будет на что ориентироваться. Тома кивнул, мысленно порадовавшись, что Дайго не пошёл в примерочную вместе с ним. Потому, что тогда он совсем сгорел бы от стыда. Первое платье категорически отказалось надеваться, ибо было предназначено на девушку с куда более хрупкими плечами. Второе Тома всё же сумел натянуть — только лишь для того, чтобы понять: он в нём и шагу ступить не сможет. Ткань слишком сильно облегала тело и угрожала треснуть в любом месте и в любой момент. Третье, напротив, оказалось слишком свободным, особенно в груди, и почему-то именно в этот момент Тома почти почувствовал себя настоящей девушкой, может быть, потому, что этот фасон показался ему самым симпатичным из всех виденных до этого. Четвёртое не приглянулось вообще, пятое снова не подошло… Вернувшийся Дайго сунул ему через шторку ещё несколько, и спустя минут десять, наконец, нашлось что-то подходящее. Платье было очень простым и строгим, без каких-либо дополнительных украшений, с круглым, достаточно глубоким вырезом на груди, рукавами до локтя и широкой, не стесняющей движения юбкой. В талии оно было самую малость узковато, но Тома решил, что вполне сможет это пережить. Особенно при том, что ткань была такой приятной, шелковистой на ощупь и неуловимо прохладной, как будто ласкающей одним своим прикосновением. Тёмно-бордовый цвет платья тоже казался как нельзя к месту — насыщенный и вместе с тем приглушённый, его можно было даже назвать элегантным. Так как его мать очень внимательно следила за стилем, Тома мог считать, что и сам неплохо в этом разбирался. Хотя, в любом случае, благодарить стоило Дайго, это ведь он всё выбирал. — Красиво, — восхищённо присвистнул Дайго, когда Тома допустил его в примерочную. — Даже очень красиво. Из Томы выходит такая леди, сразу видно, из какой ты семьи. Твои родители точно не девочку ждали? — Прекрати, — укоризненно попросил его Тома, опуская глаза. Его пальцы словно сами собой приклеились к юбке, пытаясь постоянно приглаживать и одёргивать его. За что Дайго в конце концов просто шлёпнул его по запястью. — И ты прекрати. Если ты не будешь чувствовать себя в таком виде свободно, вряд ли Шо этот сюрприз доставит много удовольствия. Понимаешь, он не будет счастлив, если почувствует, что несчастлив ты. Ты ведь и сам знаешь это, не так ли? — Знаю, — со вздохом кивнул Тома и выпрямился. — Извини, я постараюсь привыкнуть. В конце концов, оно удобнее, чем я боялся. — То-то же, — кивнул Дайго. — А теперь переодевайся обратно и пойдём оплачивать твою покупку. Впереди у нас ещё много чего. Вскоре список сократился сам собой — от любой имитации женского белья Тома категорически отказался, а туфли на его размер найти было настолько трудно, что они просто пришли к решению забить на это дело. В конце концов, дома можно и без обуви, тем более, Тома и так выше Шо ростом, о каких каблуках вообще могла идти речь. Но вот на чулках Дайго просто-таки настаивал, и отговорить его не получалось ни в какую. — Чулки — обязательное условие. И главное украшение. Если ты хочешь всерьёз доставить Шо удовольствие, а не побаловаться жалким косплеем, то без них — никак. И все доводы Томы о том, что с его ростом они вряд ли что-то найдут, Дайго отметал тоже. Как оказалось, не зря, потому что, когда они пришли в нужный магазин, Дайго просто заявил продавцу, мило улыбаясь и указывая на Тому: — Простите, тут мой друг хочет купить подарок своей девушке и… не могли ли бы вы нам помочь? Понимаете, она у него гайдзинка, — совершенно театрально понизил Дайго голос и незаметно пихнул Тому локтем. — Высокая девушка, и сложно подобрать что-то подходящее. — Насколько высокая? — девушка-продавщица понимающе улыбнулась, и в её глазах, как показалось Томе, промелькнула зависть. Но Дайго подтолкнул его снова, так что пришлось сориентироваться. — Она моего роста, — выдавил он, и продавщица, нахмурив лобик, скрылась в подсобке. Из которой спустя некоторое время вынесла коробочку. — Вам очень повезло. Остались последние. Белые устроят? — Да, абсолютно, — весело прощебетал Дайго, не дав Томе и слова вставить. — Мы возьмём. Томе оставалось только лишь заплатить, сунуть смущающую коробку в пакет от греха подальше, но, стоило им только выйти на улицу, как он сразу же потянул Дайго поближе к себе, чтобы можно было говорить потише. — Только не говори мне, что ты и это покупал для ваших развлечений. — Тебе лучше не знать, насколько далеко мы в этом заходим, — заговорщически шепнул Дайго в ответ и снова сверкнул хитрой улыбкой. — А вообще, мне немного проще. И можно было заказывать по интернету, это просто ты поздно спохватился, вот и приходится по магазинам ходить. А насчёт того, что они будут белыми — не переживай. Кто-то здесь, кажется, очень стесняется того, что слишком светлокожий,не так ли? Так вот, белое на белом не так сильно бросается в глаза. Тома открыл рот, чтобы возмутиться, а потом передумал. Потому, что отчасти осознал правоту слов Дайго. Да и вообще, для него самого наверное проще было просто надеть уже купленную вещь, чем спорить из-за неё. В конце концов, Дайго был ему другом. Человеком, которому Тома всецело доверял, раз уж обратился с такой деликатной просьбой. С париком они разобрались, наверное, быстрее всего. Отчасти потому, что подходящий фасон уже давно был найден, спасибо стилистам агентства. После этого они заглянули выпить кофе и перекусить в небольшое кафе, которое очень нравилось Дайго, и некоторое время просто молчали, прежде чем Тома всё же решился. — Я хотел спросить… это действительно может быть приятным? Дайго покосился на него с, как показалось Томе, лёгким снисхождением, а потом кивнул. — Да. Хотя и не для всех. Лично мне нравится видеть, что Коджи любит во мне то, что я сам в себе терпеть не могу. Нравится делать что-то для него. — Мне тоже нравится делать Шо счастливым, но я… не уверен, что это вообще ему понравится, — Тома отпил кофе из своей чашки, почувствовав, как во рту предательски пересохло. — Может быть, я не так всё понял. Может быть, я не смогу. Я боюсь быть смешным и жалким. Тем более, перед ним. — А ты и не будешь, — возразил ему Дайго с неподдельным удивлением. — Ты вообще себя в зеркале видел? Я ведь уже говорил, ты выглядишь как леди из высшего общества. И это при твоей нынешней дурацкой причёске. С нормальным париком, украшениями и макияжем будет ещё лучше. Я боюсь, как бы наш Шо не упал в обморок от лицезрения такой красоты. — Так, моя причёска не дурацкая! — Тома мстительно пихнул Дайго носком бтинка по лодыжке, отчего тот хихикнул и ответил таким же тычком. — И даже если на мне это неплохо смотрится, ещё не значит, что… — Тома, успокойся. Я знаю, насколько ты всегда стараешься быть уверенным во всём, поэтому и говорю тебе это. Шо будет в восторге. Просто прими это как данность. Сказав это, Дайго поднялся и, не дожидаясь вопроса, пояснил: — Мне надо на поезд успеть, завтра репетиция рано утром. Да и тебе понадобится время на подготовку, разве нет? Лучше бы поторопился домой. — Сначала провожу тебя. Мне и так стыдно, что тогда никто из нас троих не смог тебя проводить, — Тома поднялся тоже, подхватывая пакеты с покупками, и в тот момент подумал, что, наверное, попробует поверить Дайго. И принять потенциальный успех как уже свершившийся. Может быть, Шо правда будет доволен? Дайго сел в поезд и уехал в Осаку, хлопнув его на прощание по плечу и с чувством пожелав удачи. Но так и не пообещав в итоге ничего не рассказывать Коджи, что, конечно же, Тому несколько нервировало, но, в любом случае, сейчас стоило волноваться совершенно о другом. У Томы в запасе было часа четыре до возвращения Шо, и он постарался не потратить это самое время впустую. Справиться с ужином было несложно, тем более, что по-настоящему они собирались праздновать в другой день, когда все друзья Шо, как токийские, так и кансайские, могли собраться вместе. Но потом всё же пришлось взяться за другие приготовления, и вот тут самообладание чуть было снова не изменило Томе. Но он всё же взял себя в руки и принёс из прихожей пакеты с покупками, аккуратно разложив на диване всё нужное. — Ты тоже думаешь, что я буду выглядеть глупо? — спросил он у Нэнэ, удобно развалившейся на спинке дивана. Кошка приоткрыла один глаз, посмотрела в ответ пару секунд, а потом зевнула и снова уложила мордочку на лапки. — Да, согласен, я уже выгляжу глупо, если разговариваю с животными, так что, видимо, терять нечего. С этими мыслями Тома в итоге и собирался, но в итоге только накрутил себя ещё больше. Потому, что в какой-то момент ему показалось, что платье всё же куда уже, чем должно быть, а когда он распечатал упаковку с чулками, то вообще испугался, что порвёт их сразу же, как только попробует надеть. И вообще, это было как-то совсем неправильно — краснеть, как нелюбимые помидоры, будучи в квартире совсем один. Тома понятия не имел, как справиться с этим до прихода Шо, и смутно понимал, что лучше не пытаться скрыть это при помощи косметики. Он то и дело смотрел на часы, хотя оставалось ещё море времени, и от волнения ронял то расчёску, которой пытался привести парик в ещё более симпатичный вид, то тушь, из-за которой ему пришлось раза три стирать весь макияж подчистую, чтобы начинать заново, то ещё что-нибудь, и чувствовал себя просто до ужаса неуклюжим. Когда они только купили платье, Дайго сказал, что к нему совершенно точно надо какие-нибудь украшения. «Потому, что шея у тебя вполне красивая, а вырез там большой, и неплохо бы подчеркнуть всё это с помощью какой-нибудь побрякушки», — так он сказал, но Тома тогда наотрез отказался от каких-либо походов по магазинам с бижутерией. Потому, что было кое-что, до сей поры ещё ни разу не ношеное — подарок от Шо на последнее Рождество. Цепочка с кулоном, вроде бы простым, но достаточно дорогим. Шо тогда смущённо признался, что ради этого подарка копил деньги почти полгода, и Тома чувствовал себя неловко из-за того, что тот ради него в чём-то себя ограничивал. Нет, кулон ему понравился, просто он не особенно привык что-то носить постоянно, поэтому до этого дня подарок мирно лежал в своей коробке, дожидаясь лучших времён. Которые, видимо, наконец настали. Пальцы дрожали, поэтому Тома с трудом справился с крошечным замочком, но в итоге ему это удалось, и прохладное прикосновение металла к коже оказалось очень приятным. Пожалуй, в том, что вот этот факт Шо понравится, Тома даже не сомневался — пусть Шо и не спрашивал, почему его подарок не носят, Тома прекрасно знал, что его партнёр об этом наверняка думал. Кулон удивительным образом очень органично смотрелся с платьем, и Тома позволил себе слабую улыбку оттого, что хоть что-то ему казалось правильным. От каких-либо накладных ногтей он наотрез отказался — не с его родом деятельности, к которому придётся вернуться уже завтра. Так что Дайго, чтобы хоть как-то сделать его руки более женственными, выбрал для Томы пару перчаток без пальцев, коротких и едва прикрывающих запястье. И сейчас, глядя на собственные ладони, наполовину скрытые белым кружевом, Тома будто и не узнавал их, отстранённо думая, неужели они всегда были такими изящными. Кажется, что-то всё же в этом было. Как там говорил Дайго, «увидеть себя с другой стороны»? Пожалуй, Томе это даже удалось. По крайней мере, глядя в зеркало и накладывая последний штрих, он теперь видел в отражении уже кого-то, казавшегося ему красивым… точнее, красивой. Прозрачный, переливающийся в свете лампы блеск пах клубникой и неприятно лип к губам, но Тома всё равно постарался нанести его как можно более аккуратно. И когда в двери загремели ключи, он почти не боялся, выходя в прихожую. — Я дома, — пробормотал Шо, кидая сумку прямо на пол и устало избавляясь от обуви. Он не поднимал головы, поэтому ещё не видел Тому. Который, если честно, уже просто не мог ждать, желая поскорее узнать, насколько же удачен его сюрприз. — С возвращением, — произнёс Тома. Он правда не пытался специально, даже не думал об этом, но собственный голос показался ему выше и нежнее обычного. И, кажется, не только ему, потому что Шо удивлённо поднял голову… И так и замер на месте, глядя на Тому. На лице Шо отразился неподдельный шок, его глаза и рот округлились, он попытался было что-то сказать, но не смог. Казалось, он был напуган увиденным, и Тома почти уже почувствовал горький привкус разочарования, когда Шо, наконец, справился с собой и выпалил: — Я сначала подумал, что это Канеучи-сан… ну, твоя мама… — Э… что? — непонимающе переспросил Тома и только потом осознал. Да, он знал, что действительно походил на мать чертами лица, но до сих пор не думал, что это настолько сильно. — Извини, если напугал… — Вовсе нет! — Шо выпалил это так громко, что его голос эхом отразился от стен и потолка. — Нет, просто… это было так неожиданно, и… почему? Я думал, ты не любишь этого. — Не люблю, — легко согласился Тома, делая шаг навстречу, а потом ещё один. — Но мне захотелось попробовать. Захотелось сделать для тебя что-то особенное в твой девятнадцатый день рождения. Шо нахмурился, будто пытался что-то припомнить, а потом на его лице отразилось осознавание, а следом за этим ещё и смущение. — Я… представь, я забыл, что у меня день рождения, — печально сознался он. — Удивлялся ещё, почему мне сегодня все говорят и пишут «Поздравляю!», даже разозлился на кого-то, кажется… Поздравлять-то не с чем, разве что с окончанием Джанива, но… Шо выглядел таким растроенным и виноватым, что Тома просто не смог сдержать тихого смеха. Девятнадцать лет… да неужели? — Кажется, мой Шо просто переработал, — получилось тихо и снова нежно-нежно. Тома медленно обнял Шо и притянул к себе, наклоняясь, чтобы прижаться лбом к его лбу. — У тебя точно нет температуры? А то так и заболеть недолго… Они встретились взглядами, и не прошло даже секунды, как Шо поцеловал его. Сам, горячо и очень отчаянно, будто они не виделись неизвестно сколько времени, будто сегодня не двадцать девятое января шестнадцатого года, а первое апреля пятнадцатого, и они не празднуют день рождения, а сидят на полу в пустой квартире и говорят о том, что будет с их отношениями дальше. Шо пробрался в его рот языком, начисто слизав весь блеск, и Тома потянул его на себя ещё сильнее, чувствуя, как сильные руки сжимают его талию так, словно он и в самом деле девушка. Это было непривычно, но приятно, и Тома полностью отдался этому поцелую, забыв о времени, забыв совершенно обо всём, что позволял себе, на самом деле, крайне редко. Шо всё ещё был в куртке, от него слабо пахло смесью лака для волос и холодного уличного воздуха, и Тома наощупь расстегнул пуговицы, стаскивая куртку с его плеч. Объятия мешали, но пока что никто не спешил их разомкнуть. Но в итоге первым отстранился Шо. Облизнув губы, он хихикнул и снова стал выглядеть наивным милым ребёнком, с которым Тома когда-то познакомился на улице, возле служебного входа в здание осакского филиала агентства. Одной рукой всё ещё обнимая его за талию, второй Шо коснулся длинного каштанового локона, который во время поцелуя упал Томе на грудь, и намотал пряди на пальцы так, словно собирался дёрнуть. — Ты очень краси… вая. Красивый. Я ведь говорил, что тебе идёт. Хотя это платье… куда лучше того наряда горничной, — пробормотал он, разглядывая Тому совершенно горящим взглядом. — И это всё только для меня? Правда для меня? Это снова прозвучало так по-детски, что Тома разом ощутил себя настоящим подарком. Куклой Барби, которую только что достали из яркой картонной корбки и вложили в руки восхищённому малышу. И пока это были руки Шо, Тома не возражал быть разряженной куклой. Только сейчас он по-настоящему понял это. — А ты хочешь, чтобы мы позвали кого-то ещё? — приподнял брови он, изобразив на лице притворное возмущение, и Шо засмеялся снова. — Ни за что. Ты ведь только мой подарок. Даже если я забыл про собственный день рождения. Он потянулся за вторым поцелуем, но Тома игриво прижал палец к его губам, останавливая. — Ты хочешь наиграться со мной прямо в коридоре? Полагаю, будет лучше, если сначала мы поужинаем, а потом… — Тома не стал договаривать, но почувствовал странную теплоту внутри при одной мысли о том, что будет потом. И Шо, кажется, ощущал то же самое, потому что его щёки едва заметно порозовели, а потом он с явной неохотой выпустил Тому из объятий. — Когда ты говоришь «наиграться», это так непривычно… как будто у нас с тобой всё, ну… несерьёзно… — произнёс он, прикусывая губу, и Тома удивлённо моргнул. Он даже не думал, что его попытки «пококетничать» могут вызвать у Шо именно такое впечатление. — Я не имел в виду ничего такого, — поспешно попытался заверить Тома. Он протянул руку, чтобы коснуться щеки Шо, но тот перехватил её своей и сжал, замотав головой. — Я знаю. Просто правда… не надо пытаться изображать из себя кого-то ещё. Я люблю тебя таким, какой ты всегда. Хотя мне правда приятно, что ты оделся так для меня. Пойдём ужинать? Тома забрал у него куртку, чтобы повесить, и Шо ушлё на кухню первым. Это дало Томе возможность успеть в последний раз посмотреться в зеркало, и он даже усмехнулся про себя, что даже думает как девушка. Правда, эти мысли сразу же ушли, заменившись другими, куда более тревожными. Шо выглядел усталым и каким-то подавленным, возможно ли, что у него что-то случилось? Но за ужином Шо, казалось, совсем расслабился. Заставил Тому сесть рядом, держал его за руку и пытался, как всегда, кормить, чуть не уронив несколько кусочков прямо на платье. — А вообще, когда ты вышел встречать меня в таком виде, я подумал, что это классно, — весело признался он наконец. — Знаешь, как будто, ну… жена встречает мужа, вот, — выпалив это, Шо потупился, выпятив нижнюю губу, и Тома, притворно надувшись, шлёпнул его по плечу. — Я тебе не жена. Хотя, если подумать, то я провожу дома куда больше времени, и… о нет, и когда ты успел превратить меня чуть ли не в домохозяйку? — они засмеялись оба, и Шо уткнулся лицом в его плечо, прижимаясь сильнее. Казалось, он вот-вот уснёт, и Тома снова принялся гладить его по голове, гадая, стоит ли предложить именно это. Но Шо снова опередил его, просто внезапно вскочив и потянув его за собой. — Хочу лучше рассмотреть тебя, — серьёзно пояснил он, и Тома послушно позволил отвести себя в спальню. Хотя, наверное, он не ожидал, что на самом пороге Шо подхватит его на руки и донесёт до кровати так легко, словно он на самом деле ничего не весил. Это снова вызвало прилив смущения, и Тома понадеялся лишь на то, что не слишком покраснеет. Зря — Шо опустил его на постель, но не стал ложиться рядом, а остался стоять и смотреть. Тома невольно вытянулся сильнее, сцепляя руки и отводя глаза в сторону, но чувствуя, как чужой взгляд скользит по его телу. По ногам и рукам, по груди и животу — Шо действительно рассматривал его так, словно хотел запомнить раз и навсегда. Словно решил уже для себя, что второго раза не будет. И это было… действительно странно. Тома всё ещё ощущал смущение и даже немного стыда, но при всём этом где-то внутри поселилось и странное удовольствие, смешанное с предвкушением. Ему нравилось, что Шо смотрит на него такими глазами. Ему нравилось, что Шо считает его красивым. Ему нравилось всё, но хотелось большего. Чтобы Шо прикоснулся. Чтобы Шо сказал, что… — Чёрт, Тома, я… я даже не знаю, что сказать! — практически всхлипнул Шо, сначала резко сев на постель, а потом так же резко на неё опрокинувшись. Он вытянулся рядом с Томой и положил руку ему на грудь, растопырив пальцы и осторожно погладив шелковистую ткань. — В голове совсем пусто, и… я просто счастлив и… очень тебя люблю, — неловко закончил он, продолжая поглаживать. Ладонь Шо поднялась выше, к самому вырезу, коснулась обнажённой кожи, и Тома выдохнул, потому что пальцы Шо, такие грубоватые и чуть мозолистые, снова были такими горячими, что, казалось, могли просто растопить его всего, как ледяную статую. От этих прикосновений, таких простых и практически неощутимых, его всегда вело, вот и сейчас Тома просто прикрыл глаза и позволил себе утонуть в ощущениях медленно начинавшего возбуждаться тела. Доверяя Шо, позволяя ему делать с собой всё что угодно. Не только потому, что у Шо сегодня день рождения, и Тома — его первый подарок. Не только потому, что для девушки это нормально — быть несколько пассивной в любовных играх. Это абсолютное доверие окончательно укоренилось между ними совсем недавно, и Тома всё ещё боялся нарушить его, сделать что-либо не так. Пальцы Шо подцепили кулон, и Томе не нужно было даже открывать глаза, чтобы видеть — Шо счастливо улыбался в этот момент. — Ты надел мой подарок! Я думал, он не понравился тебе, поэтому ты и не носишь. «Чего и следовало ожидать», — подумал Тома про себя и нащупал его руку, осторожно сжав и принимаясь поглаживать по запястью медленными, мягкими движениями. — Я ведь говорил, что это не так. Просто мне непривычно носить украшения постоянно, только и всего. — Да, но… — Шо чуть сильнее потянул за цепочку, а потом кулон снова лёг Томе на грудь, и это прикосновение было не единственным. Губы Шо прижались к шее с левой стороны, щекоча кожу влажным дыханием, и Тома снова выдохнул, чувствуя, как Шо принимается целовать его всерьёз, прослеживая путь тонких венок, вычерчивая дорожку к самому кадыку, достаточно ощутимо прикусывая возле самых ключиц. Кажется, он отодвинул мешавшие локоны парика и, в конце концов, ненадолго оторвался от шеи Томы, чтобы раскинуть их по покрывалу, точно настоящие волосы. Эти манипуляции заставили Тому всё же открыть глаза и улыбнуться от сосредоточенного вида Шо. — Ты чего? — тут же недовольно осведомился тот, и Тома улыбнулся только шире. — Просто ты сейчас совсем как ребёнок, которому подарили новую игрушку, — пояснил он. — Но мне нравится то, что нравится тебе, так что просто продолжай. Шо хмуро сверлил его недоверчивым взглядом ещё пару секунд, а потом стянул с себя свитер и, не став пока снимать футболку, навис над Томой так, что фактически зажал его коленями. А потом, глядя глаза в глаза, медленно наклонился. Им не нужны были слова, чтобы понять друг друга. Тома приподнялся навстречу, обнимая его за шею обеими руками, и поцеловал в доверчиво подставленные губы. Томе всегда нравились руки Шо — такие сильные, с твёрдыми мышцами под кожей, которые было так приятно чувствовать под пальцами. Вот и сейчас он не смог удержаться от соблазна и, взъерошив Шо волосы, провёл самыми кончиками пальцев по его рукам, от плеч и до самых запястий, вверх-вниз несколько раз. Шо легко отвлекался, на самом деле — вот и сейчас, стоило только Томе попробовать проявить хоть какую-то активность, и Шо сразу же расслабился, осторожно опускаясь сверху и прикрывая глаза, совершенно безумно улыбаясь и подставляясь под ласку. Тома только лишь усмехнулся и стянул с несопротивляющегося Шо футболку, принимаясь гладить его и по спине тоже, чувствуя, как тот прогибается, будто кот. — Это так приятно… твои перчатки. Странно, но приятно, когда ты ими гладишь, — признался Шо вдруг, приоткрывая один глаз. — Извини, что я… вот так. Просто немного устал. — Ты можешь просто уснуть, — предложил Тома, продолжая поглаживать, опуская ладони ниже, на поясницу Шо. Но тот упрямо мотнул головой. — Ну уж нет. Ты так старался для меня… и я хочу, чтобы нам было хорошо до конца. Вместе. Он внезапно встал, резкий и порывистый, как всегда. Сел на край постели и, очаровательно застенчиво улыбаясь, поманил Тому к себе. — Ммм… сядешь ко мне на колени? — О… хорошо, — Тома был немного сбит с толку, но он действительно не собирался ни в чём отказывать Шо. Пусть даже и боялся показаться слишком тяжёлым. Он устроился на коленях Шо верхом, лицом к нему, и Шо довольно обхватил руками его талию, заглядывая в лицо всё с той же улыбкой. Тома почувствовал, что ему снова хочется отвернуться из-за подступающего смущения, но заставил себя смотреть Шо в глаза, а потом и тоже улыбнуться. — Мне интересно, ты представляешь, что я на самом деле твоя девушка, или… — Нет, — Шо коротко, счастливо рассмеялся. — Я всегда хотел этого. Чтобы ты просто сел ко мне на колени. Но ты обычно всегда отказывался, и я не думал, что сейчас ты сделаешь это. — Просто ты ведь и сам знаешь, что я… — Боишься быть со мной слабым, — Шо перебил его и прижал пальцы к его губам, словно прося помолчать немного. — Сделай мне этот подарок, Тома. Давай будем друг с другом слабыми. Мне… мне так тяжело, и я… Казалось, он вот-вот расплачется, и Тома сделал первое попавшееся, что вообще пришло ему на ум в то мгновение. Прижал Шо к себе обеими руками, заставив уткнуться себе в грудь, и почти сразу же почувствовал на коже горячее. Шо снова плакал, и он даже не знал, в чём причина и как успокоить… — Я от счастья, — всхлипнул Шо, снова целуя его. Одна родинка на груди, вторая, чуть ниже, у самого края выреза, а потом выше, к ключице. Быстро и лихорадочно. — Я от счастья, Тома, правда… не обращай внимания, ты же знаешь, какой я чувствительный, и… не обращай внимания, прошу… — Я не могу… не обращать внимания… — Тома попытался вывернуться из его рук, остановить, но не вышло. Шо почти до боли куснул его за шею, оставляя след, прижался влажными губами к подбородку, потёрся щекой о ключицу и наконец подался бёдрами вверх, резко и нетерпеливо. Только тогда Тома решил отложить разговор на потом и, запустив пальцы в окончательно растрепавшиеся волосы Шо, заставил его запрокинуть голову и припал к его губам своими в собственническом поцелуе. — Это прозвучит эгоистично, но я не хочу, чтобы ты плакал в постели со мной, — шепнул Тома после, прижимаясь губами к сомкнутым векам Шо и пробуя на вкус солоноватую влагу с его ресниц. — Я хочу, чтобы тебе рядом со мной хотелось улыбаться. Всегда. — А мне и хочется, — в голосе Шо была уверенность, такая, что не поверить ему не представлялось возможным. — Всё ещё только рядом с тобой — всегда. Он заёрзал бёдрами снова и, попытавшись перехватить Тому поудобнее, случайно задрал юбку так сильно, что показался верх чулка. Тома вздрогнул, попытавшись натянуть подол обратно, но Шо не позволил ему. Обняв за талию, поднял и аккуратно поставил на пол только лишь для того, чтобы потом медленно задрать подол вверх до самого конца. — Шо, не надо… — попробовал было остановить его Тома ещё раз, но Шо уже не слышал его. Он провёл ладонью по белой кружевной ткани и восхищённо выдохнул. — У Томы такие красивые ноги… очень красивые… — он погладил ещё, улыбаясь как-то несколько растерянно. — Я не знаю, почему я сам сейчас так смущён и… совершенно не знаю, что сказать. Прости. — Прекрати, — Тома погладил его по щеке и улыбнулся в ответ. — И вообще, мы будем заниматься любовью или нет? Я думал, ты захочешь… — Я хочу, — сказал Шо неожиданно серьёзно. — Только… сними всё это? Эта просьба застала Тому несколько врасплох, но он не стал переспрашивать. Он ощущал лёгкий привкус разочарования, когда избавлялся от вещей, на выбор которых он потратил много времени и нервов, но когда руки Шо обхватили его сзади, любые негативные мысли исчезли сами собой. — Мне нравится, когда ты такой, какой есть, — шепнул Шо ему на ухо и вжался бёдрами, давая понять, что и «леди из высшего общества» явно не оставила его равнодушным. — И сегодня я не хочу никаких экспирементов. Просто быть твоим — этого достаточно. Тома чувствовал, что кровь слишком сильно прилила к его щекам, что его сердце бьётся слишком быстро от таких простых и таких, вместе с тем, искренних и сильных слов, но всё же он повернулся, не стыдясь своего смущения. Потому, что знал — щёки Шо пылают сейчас так же сильно, и его глаза блестят удивительно красиво. — Экспериментов, Шо, — выдохнул Тома в сладкий поцелуй. — С девятнадцатилетием тебя, чудо моё. И в их объятиях не осталось места никакому смущению.