Шрамы

Он не мог не признать, что это был великолепный наряд. Шелк струился плавными волнами вдоль тела, загадочные узоры серебром усеивали полупрозрачную ткань. От витиеватых орнаментов на спине и широких, длинных рукавах черной рубашки веяло торжественной пышностью. Брюки были под стать верху – расклешенные книзу, расшитые мерцающими в темноте извивающимися полосками, с разрезами до колен по бокам – они прекрасно сочетались с высокими сапогами на небольшом каблуке. Сапоги были украшены необыкновенными серебряными застежками в виде волчьих морд и переливающейся удобной шнуровкой и, наверняка, сделаны из драконьей кожи. На поясе красовался ремень с пряжкой из дорогостоящего серебра – резной, изящный волк скалился в сторону входа в его покои, где стояла его мать. Довершал картину мягкий, черный плащ, который можно было застегнуть на плечах, чтобы его наряд никто не углядел до того, как он прибудет в храм. Джууширо поморщился, рассматривая себя в зеркало. Все это расписное великолепие прекрасно гармонировало с его поседевшими от давней болезни длинными волосами и бледной кожей. Мастера и швеи постарались на славу. Пожалуй, можно было рассчитывать на то, что гости на свадьбе просто удавятся от зависти. Впрочем, эта горькая мысль едва ли могла послужить утешением. Мама шагнула вперед, положила руку на его плечо, и он едва подавил желание скинуть ее тонкую, испещренную морщинами ладонь. Вряд ли его мать можно было винить в той ситуации, в которой он оказался – вина скорее ложилась целиком и полностью на отца, но… воспоминание о том, что она даже не попыталась отговорить своего мужа от задумки, все еще неприятно тлело в груди. - Ты красавец, Джуу, - тихо шепнула мама, прижимаясь щекой к ткани его плаща, и мужчина тяжело вздохнул. По крайней мере, его мать не улыбалась, зная, что отдает собственного сына практически на погибель. В отличие от отца. Джууширо кинул еще один взгляд на себя в зеркало и отошел к стрельчатому окну. С высоты третьего этажа их фамильного замка заросли бамбука вперемешку с цветущей сакурой, окутанные утренним туманом, смотрелись вызывающе таинственно. Безумно захотелось скинуть с себя этот вычурный свадебный наряд, и как в детстве - лет двести назад - сигануть полураздетым с игрушечным мечом наперевес в этот чарующий своей необыкновенностью лес. Может, правы были друзья? Надо было жениться на Унохане, когда еще была возможность. Ведь девушка действительно его любила. Нарожал бы детей и жил бы себе счастливо – вне поля дворцовых интриг его отца. Да и детей он любил. Только вот Унохану – нет. И не захотел разбивать ей сердце, понимая, что вряд ли когда-нибудь станет относиться к ней иначе, чем как к сестре. Девушка восприняла это с характерным ей стоицизмом и вскоре уехала вместе с матерью на юг – на другой край Огненного Моря в погоне за своей мечтой стать целительницей. А он остался – первый сын и наследник Волчьего Клана – Укитаке Джууширо, маг воды и двухсотлетний холостяк. Чем и не преминул воспользоваться его папаша, ослепленный безумной жаждой власти. Джууширо никак не мог понять, неужели его отцу - Лорду Окото - настолько не хватало королевского внимания, что он решил продать собственного сына другому клану. Ведь Клан Волков и так слыл одним из самых приближенных к королевской семье. Это было самое что ни на есть место под солнцем. Но нет. Его отцу понадобилось упрочить положение и отдать его под венец к их извечным врагам и соперникам – Клану Белого Тигра. Конечно, его Величество Король Ямамото не раз и не два отпускал в своих речах намеки на то, чтобы его подданные уже наконец разобрались бы с извечной враждой, но… это не являлось прямым приказом. И незачем было принимать столь радикальные меры и следовать брошенному невзначай слову Короля. Проблема была не в самой свадьбе – не в самом грядущем союзе между Кланами. Джууширо всегда отличался ответственностью, и если политика того требовала бы – он тотчас бы добровольно пошел под венец. Проблема была в том, что ему предстояло венчаться с Тварью Севера - как называли его будущего супруга простолюдины – с младшим сыном Клана Белого Тигра, с человеком, слухи про которого ходили очень уж мрачные и невеселые. Люди ежились и вздрагивали, и шептались о том, что сердце этого мужчины настолько черно, что под его ногами чернеет снег. Поговаривали о том, что он убийца и душегуб, что верхом на своем огненном драконе он разрушает деревни одну за другой, и что он был проклят в отместку столько раз, что Боги, смеясь, отметили его тело и лицо множеством уродливых шрамов. Джууширо не знал, какие из этих слухов и шепотков на поверку окажутся правдой, но одно он знал точно. Клан Белого Тигра ненавидел Клан Волков. И хотя им этот союз был выгоден в равной степени, что и Волчьему Клану, изначально инициатива исходила от Лорда Окото, и они выдвинули свои условия. Джууширо должен будет покинуть свой дом. Навсегда. Сразу после свадьбы он отправится на север – в земли Белых Тигров. И никогда уже не вернется. Зато послужит своеобразным залогом для обеих сторон. Его отец получит то, что хотел, а клан Тигра – заложника на случай обмана. Мать сжала пальцы на его плече сильней, и Джууширо оторвался от горьких мыслей. В глазах матери плескалось сожаление и вина, и он не выдержал – обнял ее крепко-крепко. А потом в комнату залетели его младшие братья-близнецы и принялись лапать его черный плащ, забавно зарывшись в его полы белесыми макушками, и он невольно улыбнулся. Он любил этих маленьких сорванцов. Сердце болезненно кольнуло. Он будет по ним скучать. Ведь до свадьбы осталась всего неделя. Одна неделя, чтобы попрощаться с семьей. Одна неделя, чтобы запечатлеть в памяти родные лица и родные стены. Одна неделя… на свободу. Но, Боги, как же быстро летит время. *** Свадьбу воистину можно было бы назвать пышной, если бы она не оказалась настолько скучна. Жених в назначенное время в храм так и не явился. Гости тихо и злорадно смеялись, посматривая в сторону Джууширо, и выжидали момента, когда можно будет переместиться в праздничную залу и наесться и напиться до отвала. И хоть мужчина знал, что большинство церемоний заключения брачных союзов по расчету проходили именно так, он не смог подавить накатившее разочарование, и румянец стыда то и дело опалял щеки. Все-таки это была его свадьба. Часом позже появился отец жениха – лорд Мора – высокий, пожилой мужчина крепкого телосложения, с короткими волосами, в которых проглядывала седина, и с глазами цвета льда – и с усмешкой пихнул Джууширо в руки фамильное кольцо Клана Белого Тигра и бумаги по поводу заключения союза. Бумаги мужчина подписал после того, как его отец пробежался по ним глазами и согласно кивнул. Кольцо он одел не сразу – только когда внимание гостей переключилось с него на накрытые столы, и он, улучив момент, смог рассмотреть драгоценное украшение. Белый тигр из алмазов и серебра вальяжно обвил его безымянный палец, и в ярком свете ламп ему показалось, что тигр ему подмигнул. Остаток дня Джууширо провозился с братишками, и, когда подошло время уезжать, ласково потрепал обоих по взъерошенным волосам. Сорванцы притихли и стояли смирно, еще не зная, что видят старшего брата в последний раз, но, несомненно, чувствуя, что что-то не так. Напряжение витало в воздухе. Мать кусала губы, стоя у ворот замка. Отец делал вид, что смотрит куда-то вдаль. Лорд Мора проверял крепления седла своего красного дракона, но то и дело постукивал ногой по земле в нетерпении отправиться в путь. Джууширо прощался со своими друзьями, долго обнимал едва ли не плачущую мать, но чересчур жестокое «Пора!» все равно ударило его в спину, и он обернулся, чтобы посмотреть на отца. Но отец смолчал, и Джууширо, развернувшись на каблуках, громко свистнул, призывая своего любимого дракона. Так уж повелось в их Королевстве – жить рядом с этими необыкновенно красивыми, гордыми и сильными магическими существами. Детей учили седлать маленьких дракончиков с детства. И каждый человек рос вместе со своим драконом. Говорили, что если умирал наездник, то умирал и его дракон. А если умирал дракон, то наездник уже никогда не седлал другого дракона. И эта была сущая правда. Еще совсем малютками Джууширо и других детей из знатных семей привели в глубокую пещеру в недрах высоких гор Восточного Хребта, куда драконихи прилетали откладывать яйца. Он долго топтался на месте, глядя на галдящую ораву ребятни, которая тут же принялась спорить из-за крепенького, покрытого стальными чешуйками, гордого дракончика, а потом тихо двинулся вперед – вглубь пещеры. Туда, куда уже не долетал свет. Спохватившийся храмовник, которому было поручено быть его сопровождающим, догнал его уже с зажженным факелом. За извилистым поворотом пещеры он споткнулся обо что-то мягкое, и оказался растянутым на камнях нос к носу с белым, дрожащим комком. Джууширо осторожно погладил испуганного малыша, и только тогда тот показал свою бледную, осунувшуюся мордочку и легонько ткнулся горячим, шершавым носом в его раскрытую ладонь. - Я выбираю его, - тут же заявил Джууширо, но храмовник задумчиво навис над дракончиком, внимательно рассматривая его слабые крылья и тонкие лапы. Зверек съежился под пристальным взглядом мужчины и тихо, протяжно заскулил. - Укитаке-сама, боюсь, этот малыш вам не подойдет. Он слишком слаб. Вряд ли он проживет долго. Давайте вернемся назад ко входу, там много… - Я выбираю его, - повторил Джууширо и поднял свою совсем нетяжелую ношу на руки. И как ни пытался храмовник его отговорить, Джууширо вернулся домой вместе с белым комком. Отец негодовал потом целых две недели, но постепенно успокоился, наблюдая за тем, как маленький сын упорно выхаживает своего нового друга. И у него получилось. Кето вырос в огромного, мудрого дракона из рода грозовых. И когда Укитаке вдруг захватила неизвестная болезнь прямо в пути, Кето спас своего наездника и довез его до дома. А потом месяц напролет лежал, свернувшись в клубок, под окнами его покоев и в дождь и в холод, слушая, как его хозяин безостановочно кашляет, и терпеливо ожидая его выздоровления. Но врачи и целители разводили руками, время шло, а лихорадка все не проходила. Джууширо страшно харкал кровью, и лишь обеспокоенная морда его дракона, мелькающая за стеклом, помогала держаться в сознании и бороться за каждый вздох. «Когда-то ты поверил в меня», - будто говорили ему небесные глаза дракона, - «А теперь я буду верить в тебя. Дыши». Роскошные вороные волосы Джууширо поседели, но полгода спустя он все-таки встал с постели. Целители заключили, что болезнь его не заразна, скорее всего – врожденная, и что стоит поберечь себя, потому что приступы будут повторяться не раз и не два. Это оказалось тяжелым ударом для его матери, в то время буквально разрывающейся между ним и новорожденными близнецами, но Джууширо только кивнул, смиряясь со своей судьбой, и с тех пор старался находиться на холоде как можно меньше. Он еще не рассматривал свой вынужденный переезд на север в контексте своей болезни, но думал, что добром это дело, конечно, для его легких не кончится. - Привет, малыш, - шепнул Джууширо своему дракону, взобравшись на седло, и принялся поглаживать белые чешуйки на мощной, длинной шее. Кето приветливо фыркнул и поднялся на когтистые лапы, как бы невзначай задев хвостом красного дракона лорда Моры по боку. Тот взбеленился и едва не встал на дыбы, но хозяин предупреждающе похлопал его по сложенному крылу, и дракон лишь выдохнул приличное облако дыма, словно предупреждая, что в следующий раз вместо дыма будет огонь. - Урезонь своего друга, - ухмыльнулся Глава Клана Белого Тигра, - Мой Рэд не любит игры и забавы. Глядишь, и подпалит ваш бамбук. Проверив стремена в последний раз, они взмыли в воздух, и Джууширо долго не мог перестать оборачиваться назад. Только когда замок и бамбуковый лес скрылись за горизонтом, он устало припал к шее Кето, чтобы порывы бьющего навстречу ветра не ощущались так сильно. Они летели до поздней ночи и остановились, едва впереди замаячила граница земель Волчьего Клана. Неподалеку оказалась глухая деревушка, и лорд Мора снял две узкие комнаты в местной гостинице. Хотя здание больше походило – снаружи, по крайней мере - на сарай – настолько оно было ветхим. Драконы остались дожидаться их в лесу неподалеку, и на прощанье Кето весело ткнулся носом в его плечо – да так, что Джууширо чуть не упал, и строго погрозил дракону пальцем. Они сидели за потертым столом внутри гостиницы и жевали весьма простенький ужин, когда лорд Мора вдруг отодвинул тарелку и вперился в него пристальным взглядом, явно настраиваясь на серьезный разговор. Джууширо оторвался от еды и посмотрел на пожилого мужчину. Льдистые глаза осматривали его с головы до ног, словно оценивая, и, наконец, лорд Мора почему-то довольно кивнул. - Ты не кажешься мне сопляком, Укитаке, - заявил он с ходу, складывая руки в замок на столе, - Все, что я слышал о тебе, подтверждает это. Ответственный, добрый, справедливый, честный. Талантливый боец и маг. Любим своими подданными и друзьями. С какой стороны не посмотри, все слухи показывают тебя лишь с лучшей стороны. И сейчас, глядя на тебя – на то, как стойко ты принял вынужденный брак и переезд - я действительно начинаю понимать, что не ошибся. Не ошибся? Джууширо нахмурился, ожидая дальнейших пояснений, но его собеседник надолго задумался, и над столом воцарилось неуютное молчание. В приоткрытое окно дул летний ветерок, снаружи из травы и листвы деревьев маячили разноцветные огоньки крошечных лесных фей, а где-то в лесу пронзительно и задушевно выла стая волков. Когда лорд Мора заговорил, Джууширо не сразу обратил на него внимание – так заворожен он был волчьей песней. - Я скажу тебе правду, Укитаке, зачем мне нужен был этот брак. И дело здесь, если честно, совсем не в политике и союзе между нашими кланами. Когда я дал согласие твоему отцу на его предложение, я преследовал собственную цель. И сейчас я скажу тебе, какую именно. Дрожь побежала по спине Джууширо, но он ничем не выдал своей реакции. Далекая песнь внезапно оборвалась заунывной нотой. Лорд Мора смотрел на него чересчур странно – жестко, но было в его взгляде что-то, что никак не сочеталось с этой властностью. Отголоски мольбы светлыми искорками мелькали в глазах в такт пляске необычных феек за окном. - Я хочу, чтобы ты спас моего сына. *** Бескрайние северные просторы, которые должны были встретить их танцующими вихрями снежных бурь, приветствовали наездников взвивающимися к небесам кольцами дыма на горизонте. Тень набежала на лицо лорда Моры, и Джууширо пришлось похлопать Кето ногой по боку, чтобы тот летел быстрее за рванувшимся вперед красным драконом. Под ними на земле мелькали редкие деревушки, завалы сугробов, мелкая растительность, а иногда можно было краем глаза заметить и грозных северных хищников, которые тут же в опаске замирали на месте, услышав издалека шорох мощных крыльев. Чем ближе подлетали они к источнику дыма, тем плотнее Джууширо натягивал одной рукой на плечи белый меховой плащ, который лорд Мора, усмехнувшись, вытащил для него из рюкзака, привязанного к седлу, когда они еще только приближались к северной границе. Приходилось давить позывы кашля и прятать нос в пушистом вороте - холодный воздух нагло забивался в непривыкшие к такому морозу легкие, и мужчине оставалось только гадать, каким чудом его до сих пор не настиг приступ кашля. На такой скорости можно было запросто выпасть из седла, и хотя Джууширо слыл ловким наездником и мог без страха парить на своем драконе, стоя на ногах, при таком темпе, который задал лорд Мора, не держаться хотя бы одной рукой за крепления седла на шее дракона – означало верную смерть. Час спустя заснеженная долина внезапно оборвалась крутым склоном, и Кето плавно скользнул вниз за нырнувшим за склон драконом лорда Моры. Клубы дыма повсюду взвивались в воздух, но, похоже, пожар в расположенной у подножия деревушке уже сошел на нет. Джууширо завис в воздухе, в ужасе разглядывая творящийся на земле хаос. Все дома и постройки были сожжены дотла, везде валялись обгоревшие трупы, а те, кому посчастливилось выжить, испуганно сновали от тела к телу в поисках своих родных. Плач и крики, болезненные стоны и ругань сливались в одну невыносимую, никак незатихающую мелодию страха и горя, и Джууширо не выдержал. Вслед за лордом соскочил с дракона, подбежал к одиноко плачущему ребенку и обнял девочку, которая тут же вцепилась маленькими, грязными ладошками в меховой ворот его плаща. - Мой господин! Мой господин! – всхлипывая, прохрипел едва держащийся на ногах старец, когда лорд Мора двинулся ему навстречу, - Что же это творится, мой Господин?! Ваш… ваш сын совсем обезумел, да простят Боги его душу… Налетел на нашу деревню, словно сам дьявол во плоти… Даже его могучий дракон не хотел ему подчиняться, когда он принялся сжигать дома… А мы что – мы простые крестьяне, только и могли что бежать… Только не всем повезло… Что нам теперь делать, Господин? Джууширо осторожно передал плачущего ребенка бледной, перемазанной в саже женщине, которая подошла к ним вслед за стариком, и крутанулся на каблуках, оценивая причиненный ущерб. Конечно, дома можно было выстроить заново – но кто вернет погибших родных тем, чьи горестные крики и плач взвивались вверх вместе с кольцами горького дыма – в бездонное голубое небо? Лорд Мора в такт его мыслям сжал кулаки. - Позаботьтесь о раненых до моего возвращения. Я отправляюсь в Инеевый замок за помощью. Надеюсь, что смогу вернуться до заката. Больше мужчина не проронил ни слова, и Джууширо поторопился взобраться в седло своего дракона, потому что понимал, что теперь они наверняка полетят еще быстрее. Лорд Мора тут же сменил курс на юго-запад, а спустя минуту бросил в сторону Джууширо многозначительный взгляд. - Теперь понимаешь? - крикнул он, - Этот брак - моя последняя надежда и попытка что-либо предпринять. Я готов ждать еще ровно год, и если ничего не изменится… Джууширо сглотнул, когда досада и боль промелькнули в ледяных глазах, а по собственному телу поползли мурашки нехорошего предчувствия. - …Я его убью. Что-то со скоростью света мелькнуло впереди, преграждая им дорогу. Кето и Рэд едва успели вскинуть крылья и зависнуть в воздухе, прежде чем огромный двуглавый черный дракон встал у них на пути. Острые шипы окаймляли две вытянутые шеи, покрытые черными чешуйками, а зловещие морды с горящими красными огоньками прорезями глаз выгибались и шипели в сторону наездников. Лорд Мора чертыхнулся, вскакивая в седле. - Шунсуи, ублюдок! – гаркнул он – Какого черта ты вытворил с одной из наших деревень? Джууширо не сразу его увидел. Одна из морд черного дракона скользнула вбок и вниз, черный силуэт едва заметно выделился на фоне размашистых, мощных крыльев, и в следующий момент Кето недовольно взревел, когда незнакомец прыгнул на его шею и в мгновение ока оказался за спиной мужчины, поднимая того из седла. Крепкая рука обвилась вокруг его шеи, и Джууширо буквально затылком почувствовал, как гадко ухмыляется за его ухом нападавший. - Здравствуй, отец, с возвращением, - подал голос мужчина. Холодные нотки сквозили в каждом последующем слове, отчего Джууширо никак не мог унять дрожь, ползущую по позвоночнику. Осознание того, что сейчас за его спиной стоит не кто иной, как его новоиспеченный муж, никак не хотело укладываться в голове. Слишком много леденящей душу ненависти исходило от держащего его человека. Чтобы ощутить это – не нужна была даже магия. - Шунсуи! – еще раз взревел лорд Мора. - Право, отец, не стоит так неистовствовать. Побереги нервы. Подумаешь, жалкая деревушка… Я всего лишь хотел поприветствовать своего мужа… Красивое зарево вышло, правда? Джууширо вздрогнул, дыхание сбилось, глаза расширились от ужаса. Он не мог поверить, что многие люди из бедной деревеньки погибли или же пострадали отчасти из-за него. Вот тебе и подарок на свадьбу… Руки сжались в кулаки сами по себе, ярость скользнула по венам, и Кето под его ногами понимающе рыкнул. Порыв ветра ударил мужчину по лицу, взметнув в воздух седые прядки. Джууширо знал, что с такой позиции у него не получится достать ублюдка кулаком, и поэтому когда он резко повернулся в чужой хватке, и рука в кожаной перчатке ловко ухватила его в последний момент за запястье, он вложил всю силу в удар коленом между ног мужчины. И тот, похоже, не ожидал. Согнулся едва ли не пополам, матерясь, но Кето резко рванулся с места, как только Джууширо ухватился за крепления, и ублюдок не удержался на спине дракона и повалился вниз. В падении капюшон слетел с его лица, темные, волнистые прядки взметнулись вверх, гримаса злости и боли перекосила смуглое лицо, испещренное бледными полосками странных шрамов, и на секунду их взгляды скрестились. Сталь медно-коричневых, чересчур холодных глаз разбилась о тепло проникновенных карих. Время замерло, и Джууширо затаил дыхание, чувствуя, как некая, невиданная доселе сила, сплетает их судьбы воедино. Всего секунда, прежде чем черный дракон младшего сына клана Белого Тигра нырнул под своего наездника, и тот, ловко поймав поводья, на лету вскочил в седло. Кето и двуглавый зашипели друг на друга, снова зависнув в воздухе, и едва не рванулись терзать друг друга на куски, но лорд Мора и Рэд, извергнувший стену жаркого пламени, быстро вклинились между ними. - Достаточно. Вы, оба! – приказал лорд Мора, и на этот раз в его голосе скользнули такие властные нотки, что с лица Шунсуи вмиг сбежала гримаса злобы, - Летим в Инеевый замок. Сейчас же. И, Шунсуи, если ты хоть что-нибудь вытворишь по дороге, тебе несдобровать. Мужчина в ответ на угрозу лишь фыркнул, но похлопал своего дракона по боку, и полетел впереди в том направлении, в котором до этого двигались Джууширо и лорд Мора. Всю дорогу до замка Кето недовольно щурился в сторону двуглавого дракона и его наездника, и Джууширо приходилось успокаивающе гладить его по шее. Обычно Кето был приветлив и игрив, и лишь в самые опасные моменты проявлял присущую ему серьезность и сдержанность, но сейчас Джууширо впервые видел его в ярости. Кето был настолько напряжен, что иногда по его чешуйкам проскальзывали грозовые искры, и дракон постоянно оборачивался проверить, не задели ли эти мощные искорки его хозяина. Джууширо улыбался виноватой морде и радовался хотя бы тому, что Кето пройдет через все грядущие трудности вместе с ним. Инеевый замок встретил их посреди открытой заснеженной равнины величественными куполами, покрытыми инеем и льдом, и Джууширо невольно загляделся на вырезанные в камне причудливые орнаменты. Башни и переходы, извилистые лестницы и ступени, толстые стены и хмурые часовые – Инеевый замок приветствовал троих наездников угрюмым молчанием. Они неспешно приземлились на специально отведенной для драконов обширной площадке, и лорд Мора, схватив сына за грудки, принялся что-то тихо, но рьяно шипеть ему в лицо. Джууширо из вежливости отошел подальше, обнимая себя за плечи и утыкаясь носом в меховой ворот. Кашель настойчивой волной скребся где-то в глотке, но пока его все еще удавалось игнорировать. Мужчина так ушел в свои мысли, что не заметил, как лорд Мора, подозвав нескольких стражников, снова вскочил в седло. Вероятно, собирался вернуться в деревушку вместе с помощью, потому что уже через минуту за ворота стали выезжать конники с тюками, привязанными к седлу лошадей. - Укитаке, запомни наш разговор, - напоследок обратился к нему лорд Мора, и был таков. Джууширо остался один на один со своим… мужем. Хотя, если честно, у него язык не поворачивался так называть этого урода. Который не сводил с него глаз с тех самых пор, как внимание отца переключилось на стражников. - Мне наказали быть паинькой… - шепнул ему Шунсуи, подойдя вплотную и схватив его за край мехового ворота, - Кстати, как насчет нашей первой брачной ночи? Джууширо оттолкнул его прочь, одернул ворот, и прищурился. - Даже не мечтай, - предупреждающе процедил он. Он знал, что не ляжет под этого ублюдка даже под страхом смерти, и, если придется драться – что ж… даже титул безжалостной Твари Севера не испугает его. Магия свернулась в груди и на кончиках пальцев тугим клубком, готовая вырваться наружу при малейшей опасности. Глаза Шунсуи потемнели, он слегка повел бровью, но в итоге пожал плечами и свистнул подойти ближайшего стражника у ворот, чтобы тот распорядился приготовить им ужин и покои, а также позаботиться об их драконах. Когда они вошли внутрь через главные, роскошные двери, Джууширо заметил, что вся прислуга замка в присутствии Шунсуи разбегается и пытается стать как можно незаметнее. Один старичок даже умудрился спрятаться под гобеленом, и Шунсуи ухмыльнулся, заметив дрожащие в страхе из-под ткани коленки. - Тебе смешно? – с вызовом спросил Джууширо, нахмурившись, - Какое ты вообще право имеешь… Он не договорил. Мужчина развернулся слишком быстро, молниеносно намотал распущенные седые пряди на руку и чуть ли не швырнул его на ближайшую стенку. Джууширо больно ударился затылком, из глаз посыпались искры, и он прикусил губу до крови, чтобы сдержать рвущийся наружу рьяный кашель. - А вот теперь послушай меня, Укитаке, - прошипел он, брызжа слюной в лицо Джууширо, зажав его у стены, - Ты здесь никто. И находишься тут лишь по прихоти ублюдка-отца, с которой я лично мириться долго не намерен. Поэтому лучше бы тебе прикрыть свой миленький ротик и благоразумно молчать. Если не хочешь неприятностей, конечно… - Пошел ты… - вымолвил Джууширо, сжав зубы, но мужчина лишь неприятно улыбнулся, а потом вдруг насмешливо поднял его ладонь вверх и скользнул взглядом на надетое на палец свадебное кольцо. - Вот уж не думал, что ты эту чушь оденешь, - хмыкнул он. Джууширо не знал, почему краска вдруг опалила щеки. Он вырвал из чужой хватки ладонь, спрятав лицо за седыми прядками, а руку убрал под плащ. Волна горечи нехотя поднялась откуда-то из глубины груди, и он отвернулся, обзывая себя полнейшим идиотом. Ведь действительно… зачем? Зачем он надел кольцо, ставшее символом того, что он принадлежит никому иному, как Твари Севера – безжалостному убийце? Он ждал дальнейших насмешек, но Шунсуи почему-то смолчал. Отступил на шаг назад, давая ему пространство, и лишь в последний момент Джууширо, вскинув голову, успел поймать странный взгляд, промелькнувший в мертвых, почти почерневших глазах. Смесь тоски и сожаления… Но мгновение ушло, будто его и не было вовсе, и они двинулись дальше. Джууширо молча следовал за мужчиной по длинной, тонущей во мраке, зале, отчаянно пытаясь дышать носом, но кашель все-таки прорвался сквозь его плотно сжатые губы. Джууширо чуял, что приступа не миновать еще в тот момент, когда морозный северный воздух заполнил его легкие, но надеялся, что сможет остаться один, прежде чем поднимется лихорадка. Но, похоже, этому не суждено было сбыться. Обычно, если он позволял кашлю вырваться на свободу, острая боль тут же вспыхивала в легких, и он уже не мог держаться на ногах. Из-за недостатка воздуха закружилась голова, и Джууширо, согнувшись и кашляя, прикрыл рот рукой и привалился плечом к стене залы. Кровь хлынула из горла, окрасив его губы в алый цвет. Грудная клетка вспыхнула болью, а алые капли заскользили по бледной коже пальцев. - Эй… - обернулся Шунсуи. В его голосе мелькнуло удивление, но Джууширо не мог видеть его лица. Колени подогнулись, и он упал бы грудой дряхлых костей, если бы сильные руки не обвились вокруг его плеч, прижимая его к крепкому телу. В бессилии Джууширо уткнулся носом в высокий черный ворот плаща мужчины и продолжил кашлять, цепляясь окровавленными пальцами за складки теплой одежды на груди. А потом сознание заволокло черной пеленой, но почему-то… почему-то в этот раз ему не было страшно. Тепло чужих властных рук окутало его надежными оковами. Непривычно странно… согрело. И сейчас, чувствуя себя таким слабым, Джууширо почему-то поддался болезни и позволил сознанию ускользнуть в небытие. Отдался на милость чужих ладоней, прекрасно понимая, что Шунсуи сможет вытворить все что ни захочет с его беззащитным телом. И будь, что будет. *** Еще толком не открыв глаза, он различил треск горящих в камине поленьев. Теплый воздух окутывал его со всех сторон, и дышать теперь было гораздо легче, несмотря на то, что каждый вдох отдавался хрипом. Он лежал на дико мягкой постели, укрытый толстым, пуховым одеялом, а седые прядки волос разметались по подушкам. Над головой и по бокам нависал балдахин – темно-вишневые оттенки ткани и постельного белья идеально сочетались с мерцающими в темноте, выведенными на них, серебряными узорами. Джууширо шевельнулся, приподнимаясь на локтях, и потер ладонью грудь, запоздало соображая, что лежит в постели, в чем мать родила. Огромную комнату – скорее даже покои – освещало лишь пламя камина, поэтому мужчина не сразу заметил Шунсуи, сидящего за столом из красного дерева ближе к огромному, во всю стену, стрельчатому окну, наполовину занавешенному одной из тяжелых портьер, свисающих по бокам. За окном вихрилась яростная метель, швыряя горсти снега о толстое, надежное стекло. Но не это приковало взгляд Джууширо. Шунсуи сидел к нему спиной, в одних лишь черных, кожаных брюках, и Джууширо невольно поразился уродливой сетке шрамов, усеивающих смуглую спину, и тянущихся вниз – под черную драконью кожу обтягивающих штанов и на оголенные ступни. Слухи не врали. Казалось, младший сын клана Белого Тигра был действительно проклят Богами – белые и красные шрамы уродовали почти каждый миллиметр его кожи. Не только на спине, но и на руках и длинных пальцах, ловко и быстро выводящих витиеватые буквы на желтом пергаменте. - Насмотрелся? – холодно поинтересовался его муж, обернувшись лишь на секунду. Тени проследили его глубокие шрамы, ровными полосками прочертившие его лицо от правого виска до впалой скулы на левой щеке. Будто когтистая лапа какого-то страшного зверя полоснула его прямо по лицу, чудом не задев лениво прикрытые сейчас глаза. - Пожалуй, да, - вызывающе отозвался Джууширо, натягивая одеяло повыше, и со вздохом зарылся обратно в постель. Шунсуи ничего не ответил, вернулся к пергаменту, и в комнате снова воцарилась тишина. Поленья уютно трещали в камине, радуясь временному перемирию между угрюмыми супругами, и упрямо нагоняли на уставшего, несмотря на сон, Джууширо дремоту. Мужчина повернулся на бок, сопротивляясь нахлынувшей зевоте и искренне не понимая, какого черта он чувствует себя настолько спокойно в компании Твари Севера. Он принялся задумчиво крутить свадебное, фамильное кольцо на пальце и совсем не заметил, как уснул. Он вынырнул из объятий Морфея уже поздно ночью оттого, что постель внезапно прогнулась. В комнате было совсем темно. Поленья в камине едва тлели, и Джууширо замер, притворяясь, что по-прежнему спит. Сердце загнанным кроликом ударилось о ребра, когда Шунсуи скользнул к нему под одеяло, вздохнул, а потом его рука внезапно обвила Джууширо за талию и придвинула к широкой груди. Джууширо прикусил губу, когда чужие теплые губы прикоснулись к его открытой шее и принялись оставлять за собой дорожку поцелуев. Шунсуи был слишком ласков для человека со статусом закоренелого и безжалостного убийцы, но Джууширо в любом случае не собирался отдавать на растерзание собственное тело, пускай и незнакомые ему доселе приятные ощущения от поцелуев кружили голову. Он поймал обхватывающую его за талию ладонь и отодвинул ее прочь, выскальзывая из осторожных объятий на другую половину кровати. Но, похоже, Шунсуи не намеревался считаться с его мнением, и в следующую секунду Джууширо был распят под весом тела прижимающего его к постели обнаженного мужчины, а его запястья были ловко пойманы в стальную хватку теперь совсем неласковых рук. - Не надо, - предупредил Джууширо, борясь с накатывающем на него смущением. Он и не знал, что кожей к коже может быть так хорошо. И уж точно никогда не думал, что ему будут нравиться властные прикосновения чужих, отнюдь не женских рук. Да, конечно, Шунсуи был его законным мужем и, согласно договору, имел право делать с ним все, что хотел, но Джууширо никогда даже не предполагал, что ляжет в постель с нелюбимым человеком. Осознание собственного идиотизма накрыло его с головой. Вот почему он одел кольцо. Вот почему он не поддался отчаянью, когда узнал про решение отца. Вот почему они с Кето не сбежали прочь, когда лорд Мора задал направление к северным границам и летел далеко впереди. Потому что он, о Боги, как последний кретин, еще на что-то надеялся. Надеялся, что из этого брака может выйти что-то стоящее, что-то… особенное. Надеялся свить уютное гнездышко вдали от дворцовых игрищ равнодушного отца. Надеялся… на любовь или хотя бы крепкую дружбу, даже зная, кем является его будущий муж. Нет, слезы не расчертили его щеки, но он расслабился под мужчиной, прекратив все сопротивление, и откинул голову на подушки, прикрыв глаза и глядя куда-то сквозь заснеженное окно. Какой же он все-таки неимоверный идиот… - Так быстро сдался? – выгнул бровь Шунсуи, целуя его за ухом, но Джууширо лишь покачал головой и вымученно улыбнулся, заставив мужчину замереть над его телом. В темноте тяжелый взгляд одичавших коричневых глаз приковал его к постели надежней хватки сильных рук, и Шунсуи умолк, словно пытаясь разглядеть секреты, таящиеся в глубине его карих, тоскливых глаз. Время снова остановилось, будто желая запечатлеть двух столь похожих и непохожих мужчин в это особое, понятное лишь им обоим мгновение. А потом Шунсуи сжал зубы и резко отстранился, сползая прочь с его бедер, прочь с кровати. Схватил с кресла свою одежду, и Джууширо – совершено сбитый с толку - опомнился лишь когда за ним громко хлопнула дверь. Возникшая ниоткуда дрожь снова пронзила тело. Мужчина встал с постели, прошелся по комнате, заламывая руки, натянул на бледные плечи чужой, черный с серебром халат. Краска опалила щеки, когда он вдохнул впитавшийся в ткань необыкновенный запах, и что-то дернуло его вперед. Он быстро зашагал к окну, приник ладонями к холодному стеклу, всматриваясь в завесу бушующего снега, и когда очертания удаляющегося черного, двуглавого дракона и стоящего на нем наездника прорезали белую пелену, совсем не удивился. «Шунсуи…», - подумал он, - «Шунсуи… Ты же совсем не такой, каким хочешь казаться, верно? Но почему? Почему?» У него не было ответов. И более того – он был уверен, что Шунсуи никогда их ему добровольно не даст. Он даже знал, что, скорее всего, назавтра мужчина возненавидит его с новой силой и сделает все, чтобы превратить его жизнь в сущий ад. Джууширо прислонился горящим лихорадкой лбом к леденящему стеклу. Дороги назад не было. И, вспомнив чужие прикосновения, он с ужасом осознал, что, быть может, он уже и сам-то не хочет назад. *** И потянулись дни. Шунсуи, улетев в ту самую первую ночь, больше не появлялся, а вздохнувшая в облегчении прислуга, оценив приветливость и добродушие Джууширо по достоинству, ринулась закармливать его обедами, завтраками и ужинами и вовсю лапать бедного Кето, потому что доселе никогда еще не видели дракона из рода грозовых. В глазах дракона то и дело мелькал ужас, когда Джууширо, хохоча, оставлял его наедине с бодрым и любопытным старичком-дворецким или же молоденькой горничной. Лорд Мора вернулся лишь неделю спустя – усталый и хмурый - и чертыхнулся, когда Джууширо рассказал ему, что Шунсуи исчез в первый же день. - Вот урод, - рубанул он рукой по воздуху, падая в ближайшее кресло в огромной зале, предназначенной для приема гостей. Джууширо, быстро найдя общий язык с прислугой, успел неплохо изучить Инеевый замок за прошедшую неделю и теперь спокойно ориентировался в витиеватых коридорах, залах и покоях. Он часто замирал на величественных лестницах и наружных мостиках башен и теребил в задумчивости кольцо. Которое, как ни уговаривал себя, так и не снял. - Скорее всего, смылся в горы, - вздохнул лорд Мора, потирая лицо, - В родовой замок. Что ж… сегодня отдохну, а завтра полетим туда. Я этого ублюдка из-под земли достану, но ему придется считаться с тем, что ты теперь его муж. - Можно вопрос? – спросил Джууширо, и в тоне его голоса скользнули неуверенные нотки. Ему не хотелось выуживать информацию подобным образом, но он понимал, что Шунсуи уж точно не осчастливит его честным ответом. Да и нечестным, вероятно, тоже. Лорд Мора кивнул, повернувшись в сторону собеседника. - Откуда… шрамы? – Джууширо сам не заметил, что его голос был едва ли выше шепота. Но лорд Мора прекрасно его расслышал, заметно побледнел и резко отвернулся. Молчание затянулось, а напряжение невидимыми клубками разлилось по зале в такт завывающей вьюге за стрельчатыми окнами. Наконец, Глава клана Белого Тигра встал с кресла, налил себе вина, которое прислуга услужливо оставила еще полчаса назад на подносе, и осушил бокал до дна за один заход. Сел обратно, вперившись взглядом в пол, и его пальцы непроизвольно сжались на подлокотнике кресла. - Не от Богов, конечно… - Джууширо вздрогнул, когда исполненный горечью шепот сорвался с плотно сжатых губ, - Если бы мой сын был таким ублюдком с рождения, я бы уже давно от него… отрекся. Тебе… тебе, правда, нужно это знать? Лорд Мора не хотел рассказывать. Джууширо видел это по его глазам – по тому, какая адская боль плескалась в исполненном горечью, льдистом взгляде. Но, вторя мужчине, Джууширо налил себе вина, и серьезно кивнул. - Это случилось два века назад. Тогда все было по-другому. Шунсуи был еще молод и наивен, и когда разразилась война с болотным народом - арранкарами, обитающими за горами на востоке - он рванул защищать границы в числе первых. Это была настоящая бойня. Сила драконов едва ли могла сравниться с силой расплодившихся гидр, чьи отрубленные главы буквально вырастали заново на глазах. Каждый день мы теряли несчетное число ребят, друзей, родных… Но, знаешь, самым страшным оружием арранкаров были отнюдь не эти скользкие твари. А шаманки… - лорд Мора поморщился, на его лицо набежала тень, будто воспоминания до сих пор ранили его, - Мы просили помощи у его Величества, но то были неспокойные времена. Верховному клану Саламандры едва удавалось удерживать остальные кланы от распрей, поэтому нам, клану Белого Тигра, пришлось разбираться самим. Признаться честно, когда мы с военными советниками разработали тот совершенно сумасбродный план, нами руководило не что иное, как отчаянье. Лорд Мора надолго умолк. Джууширо спрятал нос в высоком вороте черного шерстяного свитера, который ему еще неделю назад нашла заботливая пожилая горничная – в зале было довольно прохладно, и он не хотел, чтобы приступ кашля повторился. Удивительно, как он вообще не слег с лихорадкой. Должно быть, Шунсуи его тогда не на шутку отогрел. Джууширо сглотнул, почувствовав, как румянец покрывает щеки при воспоминании о том, что тогда он проснулся в постели полностью раздетый. А Шунсуи… Шунсуи же тоже был по пояс обнажен. Так может… О, Боги, почему эта мысль не приходила ему в голову раньше? Джууширо помотал головой, отгоняя наваждение. Даже если Шунсуи и правда грел его своим телом, пока он валялся без сознания, это никак не могло повлиять на сложившуюся ситуацию. Гораздо важнее сейчас было дослушать рассказ лорда Моры. - Знаешь… я до сих пор себя виню, - наконец, признался отец Шунсуи, - Нужно было проявить терпение и благоразумие. Возможно, тогда все сложилось бы по-другому. Но я не хотел больше терять своих людей, а придуманный план сулил обернуться успехом, и Шунсуи, будучи одним из наших лучших магов тени и ветра, прекрасно в него вписался. Мы собрали небольшую группу людей, скрыли их самыми мощными щитами невидимости и забросили их прямо в лоно врага - в логово шаманок. Я не знаю точно, что там произошло. Многие погибли. Но мы добились своей цели – Шунсуи удалось добраться до Верховной Матери и всадить этой кровожадной твари меч в сердце. Только какой ценой… никто так и не понял, что произошло. Возможно, кровь шаманки была проклята, или она успела наслать проклятие на моего сына перед смертью… Сам Шунсуи мало что помнит с той ночи. Просто на следующий день он не встал с постели – адская боль сковало тело, черные полосы побежали по коже, не оставляя за собой живого места. Это продолжалось целый месяц – раны едва успевали рубцеваться, прежде чем снова открывались… Джууширо с ужасом смотрел на лорда Мору, представляя, какая же это адская, должно быть, была боль. Его врожденная проблема с легкими ни в какое сравнение с такими муками не шла. - Я боялся, что он не выдержит. В самые трудные часы ночи он сам умолял меня убить его. Но все-таки продержался. Месяц истек, и все… прекратилось. Шунсуи исхудал, шрамы исполосовали тело, и, Боги, я думал, что все наконец-то позади, но… беда никогда не приходит одна, верно? Шунсуи начал меняться. Стал более хмурым, молчаливым, пропадал неизвестно где иногда неделями. А вскоре и в разговорах принялся дерзить. Сначала я думал, что все из-за шрамов – далеко не каждый может быстро смириться с увечьями или уродством. Я дал сыну время, оставил его в покое и лишний раз не лез в душу. Наверно, напрасно. Я упустил тот момент, когда еще можно было что-то изменить. Или, по крайней мере, выяснить, почему горечь заполонила все его существо. Уже сейчас, по прошествии стольких лет, я понимаю, что причина лежала отнюдь не в проклятии шаманки. Просто что-то случилось, что-то, о чем я не знаю до сих пор. Ведь не просто так он пропадал тогда… Но даже мои старшие сыновья, всегда ладившие с Шунсуи, сказали, что так и не смогли это выяснить. А потом… потом все стало лишь ухудшаться. Шунсуи становился все злее и злее, вымещал свою ярость на деревнях, убивая невинных людей, выжигая земли… И сейчас даже Айзен и Старрк – его братья – сдерживаются из последних сил, чтобы не изгнать его прочь с наших земель. Надежды почти нет – Шунсуи едва и меня-то слушает… Джууширо понятливо кивнул, подперев подбородок рукой. Лорд Мора, пряча взгляд, выпил еще один бокал вина, и извинился, направляясь к выходу из залы. На секунду он положил ладонь на плечо Джууширо и тихо проговорил: - Прости, что взвалил на тебя такую ношу. Знаю, что это несправедливо по отношению к тебе, Укитаке. Но я действительно… в отчаянии. Так не может продолжаться дальше. Может, хоть брак приведет моего сына в чувство. Я не хочу его терять. Лорд Мора ушел, а Джууширо еще долго сидел в кресле, размышляя над услышанной историей. То, что Шунсуи превратился в Тварь Севера не из-за полученного уродства, а по какой-то иной причине – на самом деле приводило его в полнейший тупик. Он получил ответы на часть интересующих его вопросов, но теперь возникла целая охапка новых загадок. Решить которые можно было только с помощью самого Шунсуи, который в данный момент пропадал невесть где. Джууширо вздохнул и вернулся в свои покои, попросив любезную служанку принести ему горячего чая. Боль в легких за прошедшие дни почти улеглась, что не могло не радовать. Но завтра ему предстоял еще один перелет, поэтому лучше было лечь спать пораньше и собраться с новыми силами. Уже лежа в постели и потягивая горячий напиток с божественным ароматом мяты, Джууширо, наконец, принял решение. Он сделает все возможное, чтобы докопаться до правды. И не потому что сочувствует отцу Шунсуи. И не потому что он связан узами брака с мужчиной. И не потому что у него такая добрая душа, как не раз любила повторять мама. Просто что-то мелькнуло в глазах Шунсуи той ночью, когда Джууширо лежал под ним, не в силах вырваться из безжалостной хватки. Что-то такое горькое и невообразимо тоскливое, будто в ту секунду они внезапно разделили одиночество на двоих. И Шунсуи отпустил его. Сбежал в страхе, когда разбилась его холодная маска об это едва уловимое мгновение. И Джууширо был уверен, что лишь он единственный сможет пробиться сквозь эту бушующую внутри мужчины черноту и невыносимую боль. Заглянуть за эту торжествующую маску ненависти, уродующую мужчину похлеще всех его взятых вместе шрамов. И может быть, когда-нибудь заставить слезы расчертить смуглые щеки. Помочь Шунсуи освободиться от той ноши, что, несомненно, давила на его обманчиво-сильные плечи. Чтобы в конце пути взглянуть, как улыбка вновь воцаряется на его красивых, широких губах. И искренне улыбнуться ему в ответ. *** Снова сесть в седло и прижаться к шее Кето, несмотря на бушующую метель, оказалось настоящим испытанием. Полет был долгим и утомительным – привыкший к северным буранам Рэд задавал сумасшедший темп, и Джууширо невольно приходилось подгонять своего дракона, пытаясь заставить легкие вдыхать леденящий воздух. Когда на горизонте, наконец-то, замаячил родовой замок клана Белого Тигра, Джууширо уже едва мог держаться за поводья и вовсю давил накатывающий кашель. Но даже острая боль в груди не помешала ему восхищенно вздохнуть на подлете к величественному замку, башни и шпили которого взмывали высоко в небо наравне с прилегающими к нему с северной стороны горами. Сотни светящихся окон и витражей, причудливых мостиков и наружных лестниц, загадочных гравюр и скульптур сплетались друг с другом в необыкновенный мистический ансамбль, завораживающий взгляд. Пожалуй, по красоте и величию соперничать с этим замком мог лишь Сейретей – замок его Высочества, построенный из белого камня. По крайней мере, в землях родного Волчьего клана Джууширо никогда не встречал подобного великолепия. Они приземлились у главных ворот. Охрана почтительно склонила головы, и несколько людей тут же засеменили забрать поводья, опоясывающие Кето и Рэда. На прощание Джууширо погладил белого дракона по шее и ободряюще улыбнулся непоседе, когда проницательные, голубые глаза Кето окинули его слегка сгорбленную фигуру, словно спрашивая, в порядке ли он. - Отец! – глубокий, пронзающий голос послышался откуда-то из-за плеча, и лорд Мора повернул голову вбок, а на его губах выступила теплая улыбка. Джууширо окинул взглядом приближающегося мужчину. Высокий, статный, короткие, уложенные назад волосы - одна лишь темная прядка волос падала на лоб – проницательный взгляд светло-карих глаз пригвоздил Джууширо к месту, а хитрый изгиб губ заставил холодок пробежаться по позвоночнику. - Укитаке, позволь представить, мой старший сын – Айзен, - сказал лорд Мора, хлопая мужчину, одетого в теплый, серебряный, облегающий плащ, по спине. Джууширо пожал протянутую ему в приветствии руку, но прикосновение чужих пальцев даже сквозь ткань перчаток почему-то его напрягло. Он привык доверять собственной интуиции, и когда Джууширо намеренно поймал блуждающий по его телу насмешливый взгляд Айзена, тот слегка выгнул бровь. - Ну что ты, отец, думаю, уже не Укитаке, верно? Кьораку. Добро пожаловать в нашу семью. Как вам наш Шунсуи? Уже виделись с ним? - Айзен шутливо склонился перед Джууширо, но мужчина никак не прореагировал на молчаливый выпад. Поправил складки белого мехового плаща, пожал плечами, осадив Айзена тяжелым, долгим взглядом, и обратился к лорду Море хрипловатым голосом: - Прошу прощения, но я устал с дороги. Ваша погода оставляет желать лучшего. Быть может, пройдем внутрь? Лорд Мора кивнул, так ничего и не заметив. Айзен лишь едва заметно нахмурился, присматриваясь к нему повнимательнее, и втроем они направились в сторону широкой лестницы, ведущей ко входу в замок. По бокам ступеней выгибались и скалились могучие, каменные тигры, словно предупреждая не входить внутрь тех, кто задумал недоброе. Джууширо потер горло, уговаривая кашель подождать еще чуть-чуть. - Шунсуи здесь? – поинтересовался лорд Мора у Айзена уже почти вверху лестницы. - За завтраком был, отец. Во всяком случае, его прожорливый Коцу спит в пещере со вчерашнего вечера, так что думаю, что еще здесь. Джууширо моргнул, но быстро сообразил, что должно быть, так звали дракона Шунсуи. Значит, скорой встречи с собственным мужем ему не миновать. Джууширо про себя горько усмехнулся. Другие только и мечтают, что скорей бы увидеть мужей, а вот он при одной мысли об этом прикидывает, какие могут возникнуть проблемы. Нет, нужно точно было жениться на Унохане… Внутри замка обстановка поражала также, как и снаружи. Пушистые ковры, огромные залы и высокие своды, расписные гобелены, изящные статуи, многочисленные альковы, живописные картины и фрески, дорогая мебель из дерева – все это в одночасье захватывало дух. Отец Джууширо искусство особо не ценил и времени и денег на него не тратил – гораздо важнее для него были дворцовые интриги, а мать занималась детьми, и ей было не до того. Похоже, в клане Белого Тигра дела обстояли иначе. Прислуга тут же бросилась снимать с их плеч плащи и верхнюю одежду, а нагретый от пламени каминов воздух заполнил легкие мужчины, и он не сдержал ярого кашля. - Вы в порядке? – спросил Айзен голосом с чересчур слащавыми нотками, а его рука тут же услужливо обвилась вокруг плеча мужчины, поддерживая. Джууширо вздрогнул, желая сбросить крепко держащую его ладонь прочь. Он сам не до конца понимал, почему Айзен так его отталкивает. Но инстинкты вовсю били тревогу, и когда в ближайшем коридоре послышалась возня, и в залу ввалился злобный Шунсуи, одетый во все черное, он даже в облегчении вздохнул. - Отпусти его, ублюдок, - проревел Шунсуи, и секунду спустя Джууширо в удивлении обнаружил себя прижатым к груди мужчины. Второй рукой Шунсуи держал ухмыляющегося Айзена за грудки и при этом смотрел на брата с такой ненавистью, что в пору было подивиться. Пытаясь игнорировать позывы кашля, Джууширо наблюдал за тем, как на лице Айзена проскользнула торжествующая гримаса и тут же исчезла. Секунда, и лорд Мора схватил Шунсуи за локоть, заставив его разжать хватку. - Прекрати сейчас же, - приказал он сыну, но Шунсуи отмахнулся от него, как от мухи, и прошипел: - Один шаг в его сторону, мразь, и я тебя прикончу, понял? Айзен поправил белую рубашку на груди, делая вид, что совершенно не обращает внимания на младшего брата. Джууширо подумал, что скрип зубов Шунсуи уже почти слышен в накалившейся до предела атмосфере залы. Прислуга боязливо и благоразумно держалась поодаль, а лорд Мора в волнении переводил взгляд с одного сына на другого, ожидая, чем же все закончится. - Угрожаешь мне, сопляк? – тихо поинтересовался Айзен, прищурив глаза. Джууширо пришел к выводу, что разыгрывающаяся драма чересчур подозрительно забавляла мужчину. Конечно, он не мог знать, что за все эти годы могло произойти между двумя братьями, особенно когда Шунсуи стал меняться в худшую сторону, но Джууширо никак не мог себе представить, что же могло заставить старшего брата находить юмор в сложившейся ситуации. Он мог представить горечь или обиду или волнение, в конце концов – злость, но насмешку… насмешка, как минимум, была неуместна. При слове «сопляк» Шунсуи рванулся вперед, но Джууширо из последних сил удержал его на месте, ткнувшись лбом в его грудь и цепко ухватив его за плечи. - Пожалуйста, - хрипло, тихо, но твердо попросил он, - Мне очень плохо. Прекрати. И встретился взглядом с пылающими холодом, смурыми глазами – почти нос к носу. С минуту они смотрели друг на друга, а потом Шунсуи внезапно отвел взгляд и отступил, хватка его руки слегка ослабла, теперь уже не держа, а приобнимая Джууширо за талию. И это невероятное мгновение вдруг заставило лорда Мору побледнеть и ухватиться ладонью за ближайший стул. А Айзен – Айзен лишь плотнее сжал губы, и тень недовольства набежала на его лицо. Без слов Шунсуи развернулся, взял Джууширо за запястье и повел его прочь – вверх по широкой лестнице. Мужчина отчаянно пытался сдержать кашель, но когда они скрылись из виду в боковом коридоре на третьем или четвертом этаже, Джууширо не выдержал – пошатнулся, и Шунсуи поймал его у самого пола, поднимая на руки как девчонку. - Н-не надо, отпусти… - покраснев, лихорадочно прошептал Джууширо, цепляясь за ворот его черной рубашки. Но Шунсуи не обратил на него внимания, продолжая молчаливо вышагивать по лестницам, перелетам и залам – все выше и выше, пока, наконец, не добрался до широкой винтовой лестницы одной из округлых башен, ступени которой были укрыты ковровой дорожкой. Физически Джууширо был далеко не хиленьким, и, как мужчине удавалось столь долгое время держать его на руках, он понять не мог. Шунсуи поставил его на ноги, только когда они добрались до роскошных покоев наверху башни. Вместо половины стены в помещении располагалось окно с выходом на узкий балкончик, вероятно, опоясывающий верхушку башни по кругу. Часть окна была занавешена тяжелыми красно-золотыми портьерами, а стены и пол под ногами были укрыты дорогими коврами черного и красного оттенков. К большой и круглой кровати прилегал стол из красного дерева, а у окна и камина была расставлена пара уютных, мягких кресел из черной драконьей кожи. В комнате была еще одна, приоткрытая, дверь. Пока Джууширо кашлял, харкая кровью в рукав собственного свитера, Шунсуи успел скинуть с себя сапоги, рубашку и штаны, и Джууширо расширил в ужасе глаза, когда обнаженный мужчина зажал его у стены и принялся нагло стягивать с него через голову свитер. - Ты что? – прокряхтел он, пытаясь его отодвинуть, но Шунсуи, расправившись с его свитером, принялся расстегивать ремень и пуговицы на его штанах. - Замолчи, я знаю, что делаю, - беспрекословно заявил Шунсуи, оторвал взлохмаченного Джууширо от стены и на секунду уложил на застеленную кровать, снимая с него, будто с ребенка, сапоги и брюки, пользуясь тем, что мужчину скрутил очередной приступ кашля. Потом перекинул его безвольное тело через плечо и направился к приоткрытой двери, за которой оказалась не что иное, как ванная комната. Сама ванная не была большой, но она была заполнена доверху водой, и от нее тянуло невыносимым теплом и божественным ароматом хвои. Шунсуи осторожно опустил его в воду, забрался сам, и Джууширо не успел и слова сказать, как оказался в сидячем положении с Шунсуи за его спиной. Вода была настолько теплой, что все протесты пропали втуне, как только водная гладь достала ему до груди. Дышать сразу же стало легче, и Джууширо тихо вздохнул, сдавшись и откинув голову на плечо мужчины. Он вытянул ноги, отстраненно заметив, что сетки шрамов усеивали и бедра и икры Шунсуи. Но ему не было противно – наоборот, захотелось проследить угрюмые полосы пальцем, но Джууширо подавил это странное желание и втянул носом сосновые и еловые нотки запахов. Шунсуи над его ухом все то время, что они просидели в ванне, просто молчал. Лишь один раз его рука скользнула с края ванны и прошлась по груди разомлевшего Джууширо, и мужчина с замиранием сердца увидел на безымянном пальце идентичное его собственному кольцо. Белый тигр из серебра и алмазов загадочно сверкнул под водой в пламени расставленных на нишах свечей, и Джууширо без лишних размышлений поймал чужую ладонь в свою, и, сжимая зубы, сплел их пальцы. Наверно, его рука дрожала, но Шунсуи в любом случае позволил ему это сделать – только спрятал глаза, когда Джууширо чуть повернул голову, чтобы посмотреть на его лицо. «Ну и ладно, ладно», - билась загнанной птицей мысль, - «Этого уже достаточно, чтобы начать…» Вылезать из воды и нарушать это чудное, спокойное мгновение совершенно не хотелось. Тело словно налилось свинцом, и когда Шунсуи выбрался из ванны, вытерся и настойчиво поднял его за плечи, Джууширо обреченно вздохнул, сполоснул волосы и позволил закутать себя в полотенце и отвести обратно в комнату. Кашель почти улегся, когда он забрался под широкое одеяло на божественно мягкую кровать и подушки. Шунсуи, совершенно не стесняясь своей наготы, прошелся по комнате и задул свечи, позволив пламени камина остаться единственным источником света. Джууширо наблюдал за ним из-под устало прикрытых глаз – мужчина на секунду задержался у окна, за которым бешено вихрился снег, скрывая еле светящиеся в темноте и за белой завесой огни замка, а потом частично задернул портьеру и повернулся к нему. Джууширо не сопротивлялся, когда Шунсуи забрался на кровать, и, как в ту ночь – накрыл его тело своим. Просто чувствовал, что мужчина ничего не сделает, если он сам не захочет. В тишине комнаты они долго смотрели друг на друга, а потом Шунсуи склонился к нему близко-близко и тихо шепнул: - Тебя я ему… не отдам. И поцеловал. Безумно теплые губы надавили на его собственные, и он втянул носом воздух, зарываясь ладонью в полу мокрые пряди на затылке мужчины. Приоткрыл рот, позволяя чужому, дерзкому языку скользнуть внутрь. И когда Шунсуи оторвался от него - ласково провел пальцем по одному из глубоких шрамов на лице мужчины. Казалось, его равнодушная маска на секунду дрогнула, и он почти подался навстречу ладони Джууширо, но… нет. В последний момент отстранился, лег рядом, натянув одеяло по пояс, и повернулся к нему спиной. Но Джууширо все равно прижался в благодарности к чересчур напряженным, широким плечам. Он бы мог сказать спасибо и на словах, но чувствовал, что это не нужно. Что это лишь оттолкнет мужчину. Поэтому просто улыбнулся, уткнувшись носом в шею Шунсуи, и позволил себе, наконец-то, уснуть. *** К утру буран за прочным стеклом улегся, и первое, что увидел Джууширо, проснувшись – бескрайний горизонт заснеженной земли, на который тихо опускались одна за другой снежинки. Небо было затянуто серыми тучами, верхушки ближайших гор окутаны в тумане, а Шунсуи, снова одетый во все черное, сидел в кресле, закинув ноги на стол, и читал книгу. В камине по-прежнему уютно полыхал огонь. - Отец любит завтракать со всей семьей, когда ошивается в замке, - немного грубо процедил Шунсуи, не отрываясь от чтения, - Так что скоро придется спуститься. - Хорошо, - ответил Джууширо, потягиваясь на постели. Вставать совершенно не хотелось. Шунсуи на секунду скосил на него взгляд – куда-то в район живота, где одеяло случайно чуть не обнажило бедра. Джууширо проигнорировал выступивший на своих щеках румянец и покрутил головой в поисках одежды. - Прислуга принесла чистую, - Шунсуи показал пальцем за свою спину – на второе кресло, где лежала выглаженная стопка белья. Что ж, была не была – Джууширо пришлось протопать мимо нахала в чем мать родила. Он бы мог, конечно, прикрыться одеялом, но подумал, что учитывая вчерашнее принятие ванны и то, что они уже целых два раза валялись в постели обнаженные, с его стороны это будет выглядеть, по меньшей мере, глупо. Возможно, ему показалось, но когда он с видимым облегчением натянул черные брюки и белую рубашку, губы Шунсуи изогнулись в мимолетной улыбке. Легкие все еще отдавались болью, немного кружилась голова, но, когда они вышли из комнаты, походка Джууширо была твердой и уверенной. Лишь у подножия лестницы он на секунду остановился перевести дыхание, и Шунсуи придержал его за локоть. - Что за хрень у тебя с легкими? – едва слышно спросил мужчина, и Джууширо улыбнулся сам себе, пригвоздив Шунсуи к месту теплым взглядом. Тот отвернулся, засунув руки в карманы. Смутился что ли? В любом случае это был первый раз, когда мужчина проявил хоть какой-то интерес к новоиспеченному мужу. - Незаразная, - ответил Джууширо, но Шунсуи лишь фыркнул. - Если бы меня изначально волновало, заразна ли твоя болезнь, я бы никогда не лег с тобой в постель. Будешь отвечать на вопрос или нет? - Только если ты ответишь на мой, - рискнул Джууширо, незаметно скрестив пальцы на удачу за спиной. Шунсуи плотнее сжал губы и прошел мимо, всем своим видом выражая недовольство. Но прежде, чем тот ушел далеко вперед, Джууширо успел поймать его руку в свою и – как вчера - сплести их пальцы, а на яростный взгляд мужчины ответил теплой улыбкой. Шунсуи попытался вырвать ладонь обратно, но Джууширо ему не дал и отпустил его руку лишь на подходе к обеденной зале. Шунсуи толкнул тяжелые дубовые двери чересчур гневно, заставив лорда Мору, сидящего за столом в одиночестве, резко развернуться на стуле с высокой спинкой. - Укитаке, надеюсь, он с тобой хорошо обращается? - полюбопытствовал он, когда они с Шунсуи сели слева от пожилого мужчины за длинным, трапезным столом. Джууширо открыл рот, чтобы ответить, но Шунсуи вдруг водрузил ноги на стол и чистую скатерть, вызвав тем самым волну негодования у привыкшего соблюдать манеры приличия Джууширо. Он резко рубанул кулаком по бедру Шунсуи, и тот, не ожидая удара, подпрыгнул от неожиданности на стуле и повалился вместе с ним же назад. - Какого черта… – зло начал Шунсуи, поднимаясь обратно на ноги и потирая пятую точку, но Джууширо, несмотря на то, что был меньше ростом на целых полголовы, навис над ним и схватил его, как ребенка, за ухо. - Никаких. Ног. На столе. Во время еды, - процедил он сквозь сжатые зубы, и, наверно, сказал это так серьезно и поучительно, напрочь забыв о том, что перед ним стоит Тварь Севера, что Шунсуи, выгнув бровь, демонстративно пододвинул стул и сел на него, как положено, уставившись на высокие своды потолка. Сказать, что лорд Мора был поражен – значило не сказать ничего. Джууширо дружелюбно ему улыбнулся, но в следующий момент в помещение вошел Айзен, уселся нарочито медленно напротив них, и атмосфера тут же заметно накалилась, хотя кроме слов дежурного приветствия старший сын больше ничего не произнес. Но в глазах Шунсуи снова вспыхнула ничем неприкрытая ненависть, и притухла, лишь когда в залу вошел еще один, донельзя заспанный и взъерошенный, молодой мужчина в серых брюках и такого же цвета рубашке. - А, Старрк. Последний, как всегда, - рассмеялся лорд Мора вальяжно развалившемуся на стуле, вовсю зевающему сыну. Старрк разлепил один серый глаз, кивнул всем присутствующим, но на его равнодушном лице не отразилось ни одной эмоции. Джууширо пришел к выводу, что этому человеку все до фени. И то, что Айзен будто вообще не заметил вошедшего, было лишним тому подтверждением. Против Старрка, Шунсуи, похоже, ничего не имел, и когда тот во время завтрака лениво попросил передать ему соль, Шунсуи без слов пододвинул ему солонку. В целом набивание желудков едой прошло мирно и тихо, хотя, судя по тому, как даже Старрк периодически поглядывал в сторону Шунсуи, от мужчины ждали какой-нибудь вызывающей сцены. Лорд Мора то улыбался, то снова напрягался, если младший сын шевелился на стуле, или его взгляд чересчур долго замирал на невозмутимом лице Айзена. Этого никто не видел, конечно, но каждый раз, как Шунсуи сжимал вилку сильнее, чем следовало, Джууширо незаметно опускал свою ладонь на бедро мужчины или наступал ему на обутую в черный из драконьей кожи сапог ногу. Хорошо, что эти секретные маневры окупались воцарившимся над столом спокойствием, но плохо, что Шунсуи в раздражении скидывал его ладонь с бедра прочь, а ногу убирал все дальше и дальше. Когда подали чай, в залу неуверенно постучался высокий, статный стражник и виноватым голосом позвал за собой лорда Мору, потому что во время утреннего дежурства охраны на воротах возникли какие-то серьезные и неотложные проблемы. Айзен деловито поднялся вслед за отцом из-за стола и, переговариваясь, оба покинули обеденную. После этого Шунсуи едва глотнул горячего чая, вскочил на ноги и быстрым шагом вышел прочь из залы через боковые двери, даже не взглянув в сторону мужа. Джууширо остался один на один со средним сыном лорда Моры, который к этому моменту все-таки сумел разлепить заспанные глаза и теперь смотрел на него с умеренно горящим любопытством во взгляде. Джууширо поднес чашку к губам, из-под челки рассматривая Старрка. Он был более ухожен, нежели Шунсуи, но растрепанные волосы и небритый подбородок все же навевали близкое родство. И то, что Старрк все еще ковырялся в тарелке с едой, говорило о том, что торопиться мужчина уж точно не любил. В любом случае Старрк не вызывал у Джууширо тех негативных эмоций, что охватывали его при виде Айзена. - Черт подери, опять Шунсуи повезло, - наконец, вздохнул мужчина, когда любопытство все-таки пересилило лень, и отодвинул тарелку. Джууширо встрепенулся, встретился с ним взглядом и дружелюбно изогнул губы в улыбке. - Поясните, - попросил он, вдыхая в себя аромат травяного чая. Старрк откинулся на спинку стула, складывая руки на груди. - Этому спятившему засранцу раньше всегда удавалось уводить девушек у меня из-под носа, хоть он и был на пару десятков лет младше. А теперь еще и замужем за тобой - наследником враждебного клана. Прогремела, должно быть, весть по Королевству-то. Да и ты кажешься мне разумным, милым и добрым, Укитаке. Короче, Шунсуи снова получил то, что лекарь прописал, - фыркнул Старрк. Джууширо слегка смутился, услышав подобные эпитеты в свой адрес, но прежде, чем он успел что-либо сказать, глаза Старка посерьезнели и мужчина, уставившись куда-то в пол, задумчиво проговорил: - Я не поддерживал идею отца насчет брака. Мне это казалось глупым. Айзен так вообще сперва расхохотался – а он не очень-то любит юморить. Но, черт, Шунсуи действительно надел кольцо и, поверь, сегодня впервые за долгое время не бухнул ни крохи фарфора о пол. Я поражен. Джууширо медленно глотнул чая, раскладывая лихорадочные мысли по полочкам. По тому факту, что Старрк заметил кольцо, можно было судить, что мужчина был гораздо проницательнее, чем хотел казаться. И то, что он пошел с Джууширо на контакт, и их короткий разговор затронул Айзена, можно было обернуть в свою пользу. Если, конечно, не спасовать и не проворонить момент. Джууширо понимал, что он в замке новенький, и лишние расспросы могут только ухудшить его положение среди членов семьи враждебного клана, но все-таки решился. - Я не буду выглядеть чересчур дерзким, если поинтересуюсь? – осторожно начал он, отставив чашку и открыто воззрившись на Старрка. - Валяй, - махнул рукой мужчина, прикрывая ладонью зевок. - Шунсуи и Айзен, они… - А! – цокнул Старрк, перебив Джууширо, - Все, я тебя понял. Все дело в бабе. Джууширо замер, и, вероятно, на его лице скользнуло такое глупое выражение, что Старрк рассмеялся, хлопнув себя по бедру. - Это давняя история, - пояснил он с усмешкой, - Думаю, будет лучше, если Шунсуи тебе сам ее расскажет, но, учитывая, какой он стал невыносимый урод, пожалуй, обрисую тебе ее в общих чертах. Про откуда шрамы, знаешь хоть? Джууширо быстро кивнул, весь обратившись в слух. - Была у Шунсуи баба, в которую он с детства был влюблен. Не сказать, что она не отвечала ему взаимностью – точно знаю, он ей нравился. Но, понимаешь, баба не только была красивая, но и мозги имела, и с выбором парня не торопилась. Гордая такая была. Шунсуи это понимал и терпеливо ее охмурял, попутно набираясь опыта с ворохом других девушек. Баба, черт, как там ее звали-то… то ли Лиззи, то ли Лиза, не суть важно… против этого не возражала – наверно, хотела себе мужика взрослого и статного и готова была ждать. Ну, а потом грянула война с арранкарами, и эта дура наобещала брату с три короба перед тем, как он на границу рванул. А вернулся-то он… - Старрк впервые тяжело вздохнул, едва заметно поморщившись. Джууширо сглотнул, чувствуя, как внезапно екнуло сердце. Руки сами собой сжали чашку чуть сильней. - Вернулся едва живой и в шрамах. Это сейчас они побледнели со временем – а тогда, не представляешь себе, как ужасно это смотрелось, ну и… Лиза эта дала ему отворот-поворот. А Айзен, знаешь, он вроде с виду умный, холодный такой, но, тем не менее, с самого детства завидовал тому, как Шунсуи с людьми сходится и тому, как отец им жутко гордился. Говорят, младших больше любят… не важно, ну, короче Айзен взял да соблазнил и трахнул его бабу, а эта дура и повелась. Айзен ее ни капли не любил, конечно, но чтоб Шунсуи досадить, предложил свадьбу сыграть – переборщил малость. В итоге баба залетела, да умерла при родах вместе с ребенком. С тех пор вот и грызутся. Джууширо прикусил щеку и уставился в чайную гущу на дне изящной, наполовину пустой, чашечки. Любить кого-то с детства, наконец, получить долгожданное «да», потом вернуться домой после тяжелой войны, потеряв кучу друзей, и узнать, что это заветное обещание оказалось чистой ложью только потому что ты теперь некрасив, а потом наблюдать за тем, как твой собственный брат уводит у тебя из-под носа твою желанную девушку, и, в конце концов, потерять ее из-за несправедливо прожорливой смерти… Джууширо не мог представить, какая же это наверно была адская боль. - Отец об этом мало что знает. Кое-что слышал, конечно, но Айзен тот еще ловкач и хитрец, - добавил Старрк, - Шунсуи после того как потерял эту Лизу основательно двинулся крышей – напивался ночами напролет. Потом надолго исчез - черт его знает куда - даже Айзен в те месяцы, хоть и не признавался, но часто смотрел на горизонт и хмурился. А как Шунсуи вернулся – так и пошла вся эта катавасия с сожженными деревнями и бессмысленными убийствами. Для отца это был удар. Но, ничего, пока скрипим… - Айзен… а он… - тихо начал Джууширо, но не договорил, потому что никак не мог подобрать слова. - Не пойми меня неправильно, - пояснил Старрк, - Я не лезу в отношения братьев. Айзен, он не такой уж и плохой, но… ну, у него проблемы с детства. Если что, я тебе этого не говорил, но… он единственный видел, как погибла наша мать. По рассказам отца, хотела показать сынишке, как правильно крепить седло на дракона, но отвлеклась на что-то, а когда взлетела - в полете рухнула вниз, и дракон не успел ее подхватить. Мы с Шунсуи тогда еще крохами совсем были – матери мы не помним. А вот для Айзена, подозреваю, это была травма. Мне кажется, он до сих пор себя винит. Вот с тех пор и старается всеми способами завоевать внимание отца. Айзен вообще умный малый, ответственный, когда дело касается клана - к власти стремится. Но человеческие отношения для него - что-то сродни неразрешимой загадки. Он вспоминает о том, что Шунсуи его родной брат только когда Шунсуи действительно ходит по лезвию ножа. Но до тех пор Айзен сделает все, чтобы сломать младшего брата. Украдет у него все, что сможет. И, к слову, Укитаке, я бы на твоем месте смотрел в оба. - О, Боги… - вырвалось у Джууширо, он еле слышно застонал и, поставив локти на стол, спрятал лицо в ладонях, - Куда я попал? Старрк искренне рассмеялся, допил чай и, потягиваясь, поднялся на ноги. - Ладно, пойду еще подремлю. Ты не переживай. Все не так плохо, как кажется. Отец вроде бы уже к тебе притерся, да и за эти несколько дней ты с Шунсуи какое-то невообразимое чудо вытворил… Это ж надо, не разбить ни одной тарелки… Даже ложку не швырнул… Насвистывая что-то невразумительное, Старрк скрылся за дверьми обеденной залы, и Джууширо остался сидеть в одиночестве за продолговатым столом. Он потянулся за дорогими конфетами и, уже запихивая божественно сладкий шоколад себе под щеку, подумал, что надо бы пойти проведать Кето. Наверняка, дракон волновался за его здоровье. Настойчивые мысли про истории Старрка касательно Шунсуи и Айзена лезли в голову, но Джууширо решительно отмел их прочь, оставляя все соображения на потом. Смутившись его дружелюбности, молоденькая служаночка, которая пришла убирать со стола, любезно принесла ему перчатки и новый меховой плащ черного цвета и в ответ на его удивленное лицо, стеснительно пояснила, что лорд Мора еще две недели назад распорядился, чтобы ему подготовили собственный гардероб. Джууширо также узнал, что в замке для него отвели просторные покои на пятом этаже, из чего сделал вывод, что вовсе не обязан почивать в спальне Шунсуи. Но подумал, что все равно останется с мужчиной, если тот, конечно, не вытурит его прочь сам. Не хотелось разрушать ту странную, связавшую их, ниточку, что возникла между ними за вчерашний вечер. У ворот Джууширо встретил совсем еще юный мальчишка. Заикаясь от волнения, представился как Ханатаро и сказал, что проводит его к пещерам, где отдыхали драконы. Из лихорадочной, сбивчивой речи паренька Джууширо едва понял, что Ханатаро подрабатывал в замке и был кем-то вроде посыльного, но мечтал в один прекрасный день стать драконьим лекарем. Когда мальчик споткнулся, Джууширо, хохоча, поймал его за плечо, чтобы тот не расквасил нос, и Ханатаро покраснел, зарывшись ладонью в растрепанные черные волосы. Снаружи по-прежнему падали снежинки, но ветра практически не было, хотя холод все равно пробрался под теплую ткань плаща. Джууширо решил, что при следующей прогулке обязательно повяжет на шею шарф. Они неспешно обошли величественный замок и двинулись по направлению к подножию гор. Иногда мимо сновали стражники и прислуга, но вскоре припорошенная снегом мостовая из серого мрамора закончилась, и ноги Джууширо увязли в глубоких сугробах. Ханатаро пыхтел, поднимая полы длинной зимней робы, но упорно вел его вперед. У входов в три огромные пещеры не было ни одной живой души, но пламя развешенных по стенам факелов было заметно даже отсюда. Ханатаро пояснил, что в самой левой пещере обитает дракон лорда Моры, а рядом находится та, в которой обычно спит дракон Айзена. Третья пещера была предназначена для дракона Шунсуи, поэтому Кето пришлось отвести туда. Рэд был уже преклонных лет, из-за чего сделался слишком привередливым и не хотел делиться своим личным пространством. Дракон Айзена вообще не любил компанию. А Старрк, к сожалению, потерял своего любимца во время одного из боев на границе и с тех пор так и не решился завести нового, хотя лорд Мора ему предлагал. Узнав, что бедному Кето пришлось делить пространство с двуглавым драконом Шунсуи, Джууширо побледнел и заметно ускорил шаг. Своды пещеры сомкнулись над головой, он затаил дыхание, продвигаясь вперед вслед за Ханатаро, но на следующем повороте мальчик неуверенно застыл. - Прошу прощения, Укитаке-сама, - поклонился он, виновато вцепившись пальцами в складки своей робы, - Но дальше я не пойду. Коцу меня почему-то недолюбливает, и я… - Все хорошо, ты можешь идти. Не жди меня, я запомнил дорогу, - улыбнулся Джууширо, и Ханатаро расцвел в благодарности и поспешил унести ноги. Джууширо вздохнул, сглотнул и понадеялся на то, что, если двуглавый вознамерится его съесть, то Кето его защитит. Если конечно его бедного дракона уже не обглодали по косточкам… За поворотом располагался довольно просторный и ярко освещенный грот. В землях Волчьего клана Кето приходилось летать за несколько километров до ближайших гор, если он вдруг хотел побыть под землей. В сезон ливней было особенно неудобно добираться до дракона, когда Джууширо срочно требовалась его помощь, поэтому мужчина по достоинству оценил задумку архитектора выстроить замок рядом с хребтом гор. Джууширо остановился на входе и едва не рассмеялся при виде Кето и Коцу. Два дракона лежали по разным углам грота, напряженные как две натянутые струны, и неотрывно смотрели друг на друга, будто ожидая неминуемого подвоха, если отведут взгляд. Когда Джууширо приблизился, одна морда двуглавого повернулась в его сторону, но вторая продолжила наблюдать за белым драконом, что еще больше развеселило мужчину. - Иди сюда, малыш, - позвал он Кето, и дракон тут же радостно встрепенулся, вскочив на лапы, и забыл обо всем на свете. Он подошел к Джууширо, склонил морду на длинной шее, и мужчина принялся наглаживать широкий нос и твердые белые чешуйки, краем глаза все же поглядывая на Коцу. Но двуглавый вдруг демонстративно свернулся клубком, в тишине грота шумно выдохнул и отвернулся прочь. Убедившись, что с его драконом все в порядке, Джууширо все равно не торопился уходить. Рядом с Кето он всегда чувствовал себя хорошо и спокойно. Кето всегда его понимал и поддерживал и поднимал ему настроение одним своим присутствием. Недолго думая, мужчина забрался на широкую морду дракона – как часто делал в былые времена – и растянулся на животе, положив подбородок на руки. Кето тоже лег и опустил голову на камни, чтобы Джууширо ненароком не свалился с высоты. Мужчина принялся пересказывать Кето все, что с ним произошло, и дракон время от времени утробно рычал, выражая свое одобрение или недовольство. Джууширо тепло смеялся, хлопая его по щеке или водя пальцем по носу. Как хорошо было просто поделиться с давним другом своими переживаниями и забыть о всех насущных невзгодах хоть ненадолго. Они провели так где-то около часа, и Джууширо засобирался обратно - вдруг Шунсуи еще подумает, что его где-нибудь по дороге схапал Айзен, и рассвирепеет. На прощание он не удержался и чмокнул Кето в щеку и замер, поймав жалостливый взгляд зашевелившегося Коцу. Двуглавый тут же спрятал две пары красных глаз, сделав вид, что рассматривает что-то на ближайшей каменной стене. Сердце ударилось о ребра, и Джууширо, ругая самого себя, на чем свет стоит, и едва понимая, что делает, направился к черному дракону. Кето сзади за его спиной напрягся, но не сдвинулся с места, доверяя своему хозяину, но по его напряженной стойке было видно, что, одно неверное движение, и он ринется на защиту своего наездника в любую секунду. Коцу снова вытянул две головы, наблюдая за приближающимся Джууширо, но не поднялся на лапы, что было хорошим знаком. Джууширо остановился рядом с драконом, глубоко вздохнул, улыбнулся и поднял вверх руку. Коцу смотрел на него, будто на душевнобольного. Утекла минута, другая… в тишине можно было расслышать, как колеблется дрожащее пламя факелов. А потом дракон вдруг склонил одну из своих морд и осторожно ткнулся шершавым, кожистым лбом в ладонь Джууширо, и когда мужчина принялся ласково водить по его черной морде рукой, тут же опустил и вторую голову и прикрыл в удовольствии глаза. Джууширо похлопал его по черным чешуйкам, не удержался и поочередно чмокнул два крупных, но донельзя милых носика. - Подружитесь, ладно? – попросил он двух непосед, теперь улыбаясь до ушей. Коцу вовсе не был злым и прожорливым, как он сначала думал. Дракону определенно недоставало ласки. Он покинул грот, не оборачиваясь, но нутром чуял, что атмосфера между двумя драконами с этого момента будет не такая напряженная. По крайней мере, оба смогут нормально выспаться, не ожидая друг от друга подвоха. К тому же тот факт, что за прошедшие годы Коцу не озлобился, давало Джууширо еще одну надежду. Ведь наездник с драконом всегда делили одну душу на двоих. Джууширо припомнил, как старичок из сожженной деревушки говорил, что дракон Шунсуи не хотел подчиняться хозяину. А это могло значить лишь одно. Шунсуи не так уж и хотел тогда творить это злодеяние. Быть может, и правда еще не все потеряно? *** Уже сидя в кресле после обеда в покоях Шунсуи, листая взятую наугад с книжной полки старинную книгу, Джууширо запоздало сообразил, что, наверно, того, что произошло в следующий момент, следовало ожидать. В камине уютно полыхал огонь. За окном с новой силой принялся завывать морозный северный ветер, несмотря на то, что к вечеру небо расчистилось от туч, и теперь круглое оранжевое солнце медленно катилось к краю горизонта, окрашивая заснеженные просторы в золотисто-красноватые тона. Джууширо лениво переворачивал страницы с ровным текстом, не особо вдаваясь в смысл повествования, а его мысли блуждали далеко-далеко в прошлом его мужа. Рассказанная Старрком история никак не давала мужчине столь необходимого ему сейчас покоя. А потом вдруг Шунсуи ворвался внутрь комнаты словно фурия, схватил его за грудки и, ничего не объясняя, грубо потащил его вниз по лестнице. Его лицо было перекошено в злобе и ярости, и Джууширо на секунду показалось, что даже присутствие Айзена вчера и за завтраком не вызвало такой крайней бури эмоций. То, что Джууширо едва не падал со ступеней, Шунсуи абсолютно не волновало. Попавшаяся им по пути прислуга тут же в ужасе распласталась по ближайшим стенкам и принялась яро шептаться, как только они прошли мимо. На Шунсуи был небрежно накинут расстегнутый черный плащ, а сам Джууширо был в одной белой рубашке, но сей прискорбный факт не помешал мужчине выволочь Джууширо на улицу, даже зная, что состояние легких мужа оставляет желать лучшего. Они буквально слетели со ступеней высокой, парадной лестницы, отошли на приличное расстояние от замка под удивленные взгляды снующих туда-сюда стражников и, наконец, Шунсуи резко оттолкнул его от себя – так, что Джууширо чуть не завалился пятой точкой в снег, но в последнее мгновение смог удержать равновесие, расставив ноги. - Ты поплатишься за это, - угрожающе сузил глаза Шунсуи, сбрасывая на землю свой плащ и снимая с пояса, который был скрыт под верхней одеждой, ножны. - Что… - нахмурился Джууширо, но мужчина кинул к его ногам длинный меч. Ближайшие к ним стражники взволнованно охнули, и один из них бросился в сторону южного крыла замка. Джууширо проводил его боковым зрением, прекрасно понимая, что помощь вряд ли поспеет вовремя. Да и в любом случае вряд ли кто сможет скрутить Шунсуи – на эту подтянутую гору мускулов и всполохи бушующей под кожей магии вряд ли найдется достойная управа. Придется разбираться самому. - Никто не смеет приближаться к моему дракону, - рыкнул Шунсуи, приняв стойку и зажав в ладони второй меч, - Защищайся. Джууширо едва успел поддеть носком сапога клинок, когда Шунсуи бросился на него с остервенением, которому позавидовал бы настоящий берсерк. Пальцы сомкнулись на неудобной рукояти, и в последнюю секунду Джууширо блокировал удар меча почти у самого носа. Шунсуи недобро оскалился, ловко отскочил и с разворота попытался достать его лезвием по боку, но мужчина, приняв брошенный ему вызов, вовсе не собирался стоять на месте. Они закружились в диком танце, поочередно то нападая, то отступая, нещадно высекая искры из холодной стали, когда их мечи скрещивались. Вокруг уже собралась целая толпа зевак, образовав широкий круг. Джууширо приметил среди них Старрка и лорда Мору, который порывался дернуться вперед, чтобы разнять их, но Старрк упорно качал головой и держал отца за плечо. Джууширо решил, что удушит засранца, как только появится возможность. Но, с другой стороны, сам он не мог не признать, что этот поединок, возможно, был действительно необходим им обоим. Дело было не только в том, что Шунсуи - собственник от рождения - рассвирепел, узнав, что Джууширо посмел приласкать его дракона. Правда, скорее всего, заключалась в том, что, несмотря на то, что Шунсуи надел обручальное кольцо, внутри мужчина, конечно же, еще не смирился с их браком. С тем, что кто-то что-то в его и так чересчур горькой жизни вдруг решил за него. Джууширо тоже ценил свою свободу и поскольку всегда держал свое мнение при себе, а свою боль в душе, никогда не обременяя других своими проблемами и переживаниями – такая разрядка и накал эмоций, что бушевали между ними в танце клинков, было тем – как выразился Старрк – что лекарь прописал. Для них обоих. Понимая это, Джууширо не сдерживался, тем более что Шунсуи был быстрым, хитрым и ловким противником. Было интересно наблюдать за тем, какую он изберет стратегию для следующей атаки, и просчитывать его и свои собственные, ответные удары на несколько ходов вперед за считанные доли секунды. Пару раз он смог достать кончиком острого меча рубашку Шунсуи и порвать ее в нескольких местах, но Шунсуи не остался в долгу. Дико ухмыльнувшись, срезал ему прядку взметнувшихся в воздух волос и один раз полоснул лезвием по его плечу, окрасив бледную кожу в алый цвет неглубоким порезом. К концу получаса они оба уже тяжело дышали, но никто не шел на попятную. Старрк за это время успел подозвать горничную и теперь стоял, наблюдая за сражением, потягивая горячий сладкий чай. Бедный лорд Мора постоянно оглядывался на его невозмутимое лицо, но сын лишь закатывал глаза и уговаривал его подождать развязки. Которая, впрочем, не заставила себя ждать. На самом деле и Джууширо и - мужчина был в этом уверен - сам Шунсуи с самых первых мгновений боя сообразили, что победить противника в поединке клинков вряд ли удастся. Им неизбежно сулила ничья. Но к удивлению друг друга они просто наслаждались вереницей замысловатых движений и выпадов, прыжков и взмахов руки и учащенному дыханию, слетавшему с губ, которые периодически растягивались в безудержной улыбке. Шаг назад, блок, ответный выпад… Сталь клинка резко вошла в тело ошарашенного Шунсуи прямо в грудь, но Джууширо отпустил меч и отпрыгнул назад - его было не так-то просто обмануть. Призрачная иллюзия тела Шунсуи тут же растворилась в воздухе черной тенью, а Джууширо, нутром чуя атаку из-за спины, едва заметно шевельнул пальцами, и меч мужчины воткнулся в ледяной щит, укрывший тело Джууширо с головы до пят. В пламени заката сверкнули огоньками разлетевшиеся льдинки. Шунсуи сбросил заклятье невидимости, приземлившись на ноги в нескольких метрах от Джууширо, и они оба замерли, глотая воздух, оставшись без оружия и глядя друг другу в глаза. По расширенным зрачкам мужчины Джууширо понял, что так просто отделаться не получится. Шунсуи вовсе не собирался признавать ничью, хотя момент для этого был вполне подходящий. И когда Шунсуи вскинул руки, а по бокам от него поднялись мощные вихри ветра, взметнувшие в воздух снег, Джууширо тяжело вздохнул. Ему не хотелось, чтобы их утомительный бой перерос в магическую дуэль, хоть он и знал, что не уступит мужчине и здесь. Легкие из-за физической нагрузки на морозе хрипели уже почти при каждом вдохе, и Джууширо решил не затягивать их разборки дольше, чем это было необходимо. Он раскинул руки в стороны, одними губами прошептал заклинание, и толпа зевак, наблюдавших за ними двумя, которая и так отшатнулась, когда Шунсуи принялся колдовать, поспешила отойти еще дальше. Старрк уже допил чай и хмуро переводил взгляд с Джууширо на брата, вероятно, теперь всерьез задумавшись, не разнять ли их к чертовой матери, пока они не разнесли ползамка. Лорд Мора к этому моменту уже просто сидел на корточках, обнимая голову руками, чтобы не видеть этого дикого безобразия, творящегося у него под носом. С земли потихоньку стали подниматься снежинки и льдинки. Они взмывали вертикально вверх – вокруг Джууширо – и зависали, ослепительно сверкая на закатном солнце. Шунсуи, естественно, ждать, чтобы посмотреть, что он собирается делать, не стал, выбросил вперед ладонь, и один из свирепых смерчей молниеносно двинулся в сторону Джууширо. Но разбился, словно о невидимую стену, и мужчина улыбнулся, когда заметил, что на лице Шунсуи промелькнуло непонимание. Скорее всего, он никогда раньше не имел дело с водными магами, а вот Джууширо успел в свое время набраться опыта с людьми, которым были подвластны другие стихии. Однако это не уменьшило пыл Шунсуи, лишь раззадорило его еще больше. Джууширо помотал головой - пора было прекращать это глупое представление. Он припал к заснеженной земле, и по его воле волна густого тумана в мгновение ока окружила его и его противника. Джууширо понимал, что мужчина с помощью магии ветра может запросто развеять его заклятье прочь, поэтому не медлил. Рванулся вместе с полчищем снежинок и льдинок вперед сквозь завесу плотного тумана. Шунсуи, окруженный непроглядной молочной пеленой, все еще держал под контролем свой вихрь, но Джууширо, вынырнув у него из-за спины, заставил льдинки впиться в бушующие потоки воздуха, и Шунсуи тут же потерял контроль над сгинувшим в небытие смерчем. Джууширо обхватил мужа за шею и прижался к напряженной спине. Закашлял, уткнувшись носом в порванную черную рубашку. - Прости, - прошептал он, опуская руки ниже, сомкнув их на талии мужчины, - Я больше не подойду к Коцу, если не хочешь. Но он был таким грустным, что я не удержался. Мне кажется, он скучает по тебе… - Замолчи, - прервал его Шунсуи, вздрогнул, а потом внезапно повесил голову и расслабился в его объятиях, - Я знаю. Джууширо умолк, прижимаясь ближе к теплому телу. Теперь, когда он не двигался, на него тотчас же навалилась усталость, а боль в груди разрослась и грозила очередным затяжным приступом кашля. Шунсуи был таким горячим даже сквозь ткань легкой рубашки, что Джууширо не мог заставить себя отойти прочь. - Сам дойти сможешь? – любезно спросил его Шунсуи, и Джууширо не сдержал смешок. Сквозь рассеивающийся магический туман потихоньку проглядывало уже почти севшее солнце и очертания столпившихся людей. Похоже, своей выходкой они собрали в качестве зрителей чуть ли не половину замка. - В следующий раз, будь добр… - улыбнулся Джууширо в крепкое плечо мужчины и тот слегка повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом, - …предупреди, чтобы я оделся теплее, прежде чем вышвыривать меня наружу. Думаю, что дойду. Но буду признателен, если ты подождешь меня хотя бы у лестницы башни. Шунсуи кивнул, и они отступили друг от друга, прежде чем налетевший ветерок окончательно рассеял клубы тумана. Старрк и лорд Мора с открытыми ртами смотрели на то, как они оба невозмутимо отошли друг от друга на несколько метров, синхронно развернулись и без слов направились к замку разными дорогами. Старрк разочарованно вздохнул им вслед, и Джууширо про себя рассмеялся. Неужели мужчина и вправду ждал, что они порвут друг другу глотки или, наоборот, примутся обниматься у всех на виду? Уже ближе к башне Джууширо почувствовал, что ноги его уже не держат. Волна кашля прорвалась сквозь плотно сжатые губы, и он пошатнулся, приваливаясь плечом к стене. Кровь хлынула на белую рубашку, когда он не успел зажать рот рукой. Джууширо с содроганием понял, что в этот раз ночь обещала быть воистину тяжелой и долгой. Слава Богам, Шунсуи, вероятно услышав его кашель, вскоре вынырнул из-за угла и – как в прошлый раз – подхватил его на руки. Наполненной горячей водой ванны в этот вечер, к сожалению, не предвиделось, поскольку об этом нужно было заранее просить слуг, но Шунсуи помог ему умыть лицо, снять вымокшую одежду и лечь в кровать. Он даже принес ему какого-то травяного отвара и с немного виноватым видом перевязал чистой тряпкой его порез на плече. Джууширо едва отпил из чашки, потому что к тому моменту мало что уже соображал. Озноб побежал по телу, на щеках выступил лихорадочный румянец, и – как в юности – Джууширо замер на постели, сосредоточившись на том, чтобы не переставать дышать. Он едва запомнил, что чуть позже Шунсуи забрался к нему под одеяло и прижал его к своей теплой груди, время от времени опуская свою широкую в шрамах ладонь на его лоб, чтобы проверить, не зашкаливает ли температура его тела. Где-то в середине ночи, когда кашель слегка улегся, а лихорадка отпустила его из своих цепких объятий, Шунсуи, который так и не заснул, нацепил брюки и принес ему горячий сладкий чай. Сидя на постели и прижимаясь затылком к чужой, широкой груди, Джууширо потихоньку его пил, хотя Шунсуи приходилось держать кружку самому – у Джууширо от слабости слишком дрожали руки. Мужчина с сожалением заметил, что все-таки заплевал кровью простыни, но неожиданно мягкий голос Шунсуи выдернул его из мыслей. - Можешь приходить к Коцу, когда захочешь, - вымолвил он, и Джууширо устало улыбнулся. Вот же глупый, и надо ему было устраивать этот дурацкий бой?... На завтрак Джууширо все-таки спустился, хоть и чувствовал себя полу трупом. Но при виде того, как Старрк и лорд Мора давятся едой, пытаясь сдержать улыбки и смех, а Шунсуи то и дело сверкает глазами в их сторону, подумал, что, может быть, оно того стоило. *** На какое-то время в замке воцарились мир и спокойствие. Шунсуи иногда пропадал куда-нибудь на пару дней вместе с Коцу, но потом все же непременно возвращался назад – обычно посреди ночи – и нагло залезал под одеяло к Джууширо. Иногда по-тихому, иногда вырывая его из пелены сна, но почему-то всегда неизменно притягивая мужчину к себе как можно ближе. Словно боялся, что в его отсутствие кто-нибудь успел позариться на его мужа. Хотя, возможно, так оно и было. Пока что Айзен к Джууширо не приближался, но мужчина не раз замечал его долгие взгляды, прожигавшие его между лопаток. От этого мурашки бежали по спине, и Джууширо оставалось надеяться, что Старрк был прав, и Айзен все же не был в действительности таким плохишом, каким хотел казаться. Джууширо часто навещал Кето и Коцу, и двуглавый с каждым днем ждал его все больше, встречая мужчину радостным взглядом двух пар глаз. Иногда он просто сгорал от нетерпения ощутить ладони Джууширо на своих мордах и длинных шеях, но вперед гордого за то, что у него такой добрый хозяин, Кето разумно не рвался. Пару раз – после того как боль в легких до конца улеглась - Джууширо вылетал вместе с белым драконом на прогулку, и вместе они приветствовали встречный ветер и с высоты полета с любопытством исследовали ближайшие горы и величественный замок клана Белого Тигра. В один из таких дней Джууширо, стоя на камнях во мраке грота, смеясь, наглаживал громадное белое пузо своего дракона - они только вернулись после прогулки – когда внутрь, снимая перчатки, вошел Шунсуи и замер при виде того, как Коцу терпеливо тычется мордой в спину Джууширо, надеясь на похожую ласку. Шунсуи молниеносно развернулся, чтобы уйти, но Джууширо вовремя его заметил и улыбнулся. - Подожди, - позвал он, махнув рукой Шунсуи, чтобы тот подошел. Мужчина неуверенно потоптался на месте, но поскольку во взгляде Джууширо вовсю плясала незлая насмешка, упрямо принял вызов. Коцу немного виновато застыл за спиной Джууширо и прижал обе головы к земле. Как только Шунсуи приблизился, Джууширо схватил его за запястье, чтобы тот не сбежал. - Погладь его, - почти приказал он, потянув мужчину ближе к черному дракону, чьи две пары глаз распахнулись от удивления. Шунсуи, сообразив, что он пытается сделать, чертыхнулся и попытался вырвать руку, но хватка Джууширо была крепкой. На лицо Шунсуи набежала тень раздражения, все тело напряглось, как у хищника перед броском, но Джууширо было не обмануть. Он прекрасно видел, как донельзя глупый страх плескался в сером взгляде, и поймал второй рукой мужчину за предплечье. Успокаивающе скользнул ладонью вниз до локтя. - Шунсуи… - теперь уже попросил он, в первый раз произнеся вслух его имя. Шунсуи вздрогнул, отведя взгляд. Положил руку на его плечо, и Джууширо отпустил его запястье, отходя чуть в сторону. С минуту Шунсуи просто смотрел на мрачные камни под ногами. А потом присел рядом с лежащими вместе мордами Коцу и положил дрожащие ладони на обе головы. Коцу прикрыл глаза, как-то слишком протяжно рыкнул – будто всхлипнул – и мужчина снова отпрянул назад, к ближайшей стене пещеры и со всей дури рубанул кулаком по камням. Джууширо не видел его лица, но ему показалось, что Шунсуи сейчас готов был заплакать. - Шунсуи… - Пошел ты, - выплюнул мужчина и быстрым шагом вышел прочь из грота, не оглядываясь назад. Кето сочувственно ткнулся мордой в одну из голов черного дракона, и тот, глубоко вздохнув, устало водрузил вторую морду на спину Кето. Джууширо улыбнулся им и в задумчивости приложил пальцы к губам. - Кажется, у нас впереди еще очень долгий путь, ребятки, - вымолвил он. После этого случая за ужином Шунсуи вовсе его игнорировал, и когда Джууширо специально попросил его передать ему сахарницу, муж его будто не заметил. Лорд Мора во главе стола вопросительно выгнул бровь, но Джууширо лишь пожал плечами и подмигнул ему, из-за чего Шунсуи резко вскочил на ноги, швырнул чашку на пол и вылетел из обеденной, будто за ним гналась целая стая оголодавших драконов. Джууширо подозревал, что, возможно, теперь он не увидит Шунсуи в ближайшие пару дней. Он уже давно сообразил, что мужчина, исчезая, вдали от замка наверняка пытается усмирить бушующую внутри беспричинную злобу и ярость. Вероятно, у него далеко не всегда это получалось, и в результате страдали ни в чем неповинные деревушки и селения. Но, по крайней мере, лорд Мора с облегчением еще вчера сказал Джууширо, что с его появлением в замке ничего подобного пока еще не происходило. Как он и ожидал, Шунсуи не вернулся в покои даже поздно вечером, хотя снаружи башни снова буйствовал безжалостный буран. Валяться одному на широкой, роскошной постели было как-то неуютно, и Джууширо, зевая, проворочался почти до самого утра, но, увы, так и не заснул. Со вздохом он поднялся и натянул обтягивающие белые кожаные штаны, а на плечи накинул расстегнутую белую рубашку. К слову, когда он в первый раз увидел свой новый гардероб, то чуть не умер от смеха, представив, как лорд Мора просит слуг подобрать для Джууширо что-нибудь откровенней и соблазнительней, чтобы порадовать глаз Шунсуи. Сейчас в шкафах на полках и вешалках в его покоях на пятом этаже лежало столько дорогой и сомнительной одежды, что в пору было устраивать показ мод. Из всего этого великолепия он выудил пару черных и белых брюк, относительно простеньких рубашек и удобную обувь и перетащил все это в покои к Шунсуи, чтобы не бегать в другое крыло замка каждый божий день. Джууширо, потягиваясь, спустился по винтовой лестнице башни и вышел в длинный, темный коридор замка, увешанный причудливыми картинами и портретами, в поисках ближайшей прислуги. Так хотелось глотнуть мятного чая. За толстым стеклом целой вереницы окон плясали порывы ветра и снега, невольно завораживая взгляд. Мужчина на секунду засмотрелся на эту дикую пляску, замерев напротив одного из стрельчатых окон. Когда он повернулся, чтобы пойти дальше, перед ним в двух метрах уже стоял Айзен. Пламя единственного, освещавшего коридор, факела дрогнуло, бросив на лицо высокого мужчины злобную маску тени. Джууширо почувствовал, как сердце сбивается с ритма, а неприязнь свертывается тугим клубком где-то в районе живота. Но все же двинулся вперед, сдержанно кивнув неотрывно следящему за ним мужчине. Конечно, нужно было догадаться, что Айзен не даст ему вот так просто пройти мимо. Сильная рука молниеносно вцепилась в его плечо, и, не произнеся ни слова, Айзен грубо толкнул его к ближайшей стенке, прижимая его к холодному камню всем своим телом. Одно колено тут же протиснулось между его ног, и Джууширо подумал, что, если этот ублюдок его сейчас не отпустит, то его точно вырвет на это довольное собой, крайне самоуверенное лицо. Джууширо сощурил глаза и прошипел: - Отпусти сейчас же. Айзен лишь неприятно улыбнулся в ответ и зашептал ему на ухо, отчего по позвоночнику побежал холодок: - Чем я хуже этого урода, Укитаке? Он ведь совершенно выжил из ума. Чем он так тебя привлекает? Может, в постели? – мужчина вовремя поймал руки Джууширо в свои и немилосердной хваткой прижал их за запястья к стене над головой, иначе Джууширо уже точно бы заехал ему кулаком в живот или по лицу. Он сжал зубы, пытаясь вырваться, но тщетно. Изящная ладонь опустилась на его оголенную грудь, дерзко прошлась вдоль шеи, по его губам и скользнула обратно вниз - на живот. - Ну, признайся, Укитаке, - казалось, Айзен хочет загипнотизировать его своим насмешливым тоном голоса, - Тебе просто нравится, когда он берет над тобой власть и заставляет выгибаться под ним. Знаешь… со мной может быть в десятки раз лучше, чем с этим неотесанным мужланом… Когда Айзен, вероятно, желая доказать правдивость своих слов, совсем уж вопиюще присосался к его ключице и, как Джууширо не брыкался, сумел оставить там впечатлительный засос, с Джууширо было достаточно. Если в ход не могли пойти кулаки, значит, пойдет магия. Обжигающая волна мороза сорвалась с его пальцев, Айзен, не ожидая такого подвоха, зашипел от боли, отдергивая руки, и Джууширо, замахнувшись, со всей силы врезал ублюдку кулаком по лицу. В последний момент Айзен все же успел слегка отстраниться, поэтому удар прошел вскользь и лишь рассек ему нижнюю губу. Джууширо одернул рубашку, глядя на то, как мужчина выпрямляется, скалясь, и утирает с подбородка кровь. - Еще раз ко мне подойдешь, - предупредил он, едва сдерживая рвущиеся наружу стихийные, свирепые волны силы, - Узнаешь, почему с магами воды лучше шутки не шутить. На секунду что-то промелькнуло на лице Айзена, но потом он усмехнулся, развернулся на каблуках прочь и направился обратно во мрак длинного коридора. - Как хочешь, Укитаке. В любом случае, я своего добился, - и прежде, чем темнота скрыла мужчину, он насмешливо в полуобороте прикоснулся пальцами к своей ключице, скрытой под тканью серебряного пиджака. Джууширо вздрогнул, оставшись наедине с самим собой. Он медленно застегнул до верха рубашку, чувствуя, как руки наливаются слабостью. Бесполезно. Они оба всегда спят, в чем мать родила, и Шунсуи все равно увидит засос и что-нибудь не то подумает. Тут не надо быть сто пядей во лбу, чтобы понять, что грянет большой скандал. Оставалось надеяться, что Шунсуи не появится в замке до того момента, как не сойдет засос, но надежда эта была настолько призрачна, что от безысходности тут же расхотелось пить чай. Джууширо бы излил душу Кето, но для этого нужно было выйти в снег и буран, а он не хотел в довершении всего еще и слечь опять с лихорадкой. Мужчина вернулся в покои, но, слава Богам, Шунсуи по-прежнему не было – Джууширо вымученно улыбнулся, вспомнив, как напугался, когда Шунсуи как-то в середине ночи скользнул, спрыгнув с Коцу, в комнату через, оказывается, всегда незапертый изнутри балкон. Видите ли, была у него такая привычка игнорировать роскошные лестницы, коридоры и переходы замка и шугающихся его стражников и сразу подлетать к башне. Но Джууширо, когда сердце перестало стучать о ребра, вышел на балкон погладить Коцу и, водя рукой по довольной черной морде, пришел к выводу, что не такая уж, пожалуй, и скверная эта привычка. Он уснул уже ближе к утру, сняв брюки, но оставшись в рубашке, и, когда распахнул глаза из-за воя чересчур рьяной метели, налегавшей на стекла, к его ужасу Шунсуи спал, нагло натянув на себя все одеяло, рядом с ним. Джууширо застыл на постели, бледнея и в панике разглядывая такое умиротворенное во сне лицо мужчины. По-хорошему, во избежание лишних проблем, надо было кинуться прочь из спальни и затеряться в замке на несколько дней – возможно даже поселиться в отведенных ему комнатах на это время. Он был уверен, что сможет что-нибудь придумать и отвлечь внимание Шунсуи, но лицо мужчины и длинные полоски шрамов на смуглых плечах, освещенные бледным, едва падающим со стороны незанавешенного окна, за которым бушевали снега, светом так его заворожило, что он так и не смог заставить себя сдвинуться с места. Тем более что Шунсуи, будто задницей почуяв, что за ним наблюдают, минуту спустя внезапно приоткрыл глаза. Джууширо сам потом долго не мог понять, что на него нашло в следующий момент, но что-то вдруг шевельнулось в груди, дрогнуло, и он подался вперед, опуская ладонь на щеку мужчины и придвигаясь ближе. Шунсуи, откинув одеяло, подхватил его и, когда их губы соприкоснулись, усадил его на свои обнаженные бедра. Джууширо, склоняясь к нему, хватаясь за его плечи, отвечал укусом на укус, выгонял чужой язык из своего рта, чтобы самому совершить этот сводящий с ума, неудержимый натиск. Колючая щетина нещадно царапала его кожу, но от этого лишь хотелось впиваться поцелуем еще сильнее в чужие - такие властные - губы. Одна рука Шунсуи держала его под рубашкой за бедра, вторая придерживала за согнутую спину, и Джууширо не сдержался и слабо застонал, разрывая поцелуй и прижимаясь лбом ко лбу Шунсуи. Смущение грозило накрыть его с головой, но то, что они оба тяжело дышали и то, что Шунсуи, похоже, не имел ничего против его выходки, придало ему сил. Джууширо оторвал ладонь Шунсуи от своей талии, медленно расстегнул рубашку под вопросительный взгляд мужчины и приложил длинные, твердые, усеянные мелкими шрамами, пальцы к своей ключице, где во всей красе алел засос. Шунсуи в тишине спальни тяжело выдохнул и устало закрыл лицо локтем, отрывая от его груди руку. - Ничего не было, - шепнул Джууширо, ласково скользнув пальцами по животу мужчины, - Он просто застал меня врасплох. Но получил за это. Честно. Шунсуи смолчал. По-прежнему сидя на его бедрах, Джууширо прикинул, стоит ли начинать паниковать, но почему-то хриплый голос внезапно заговорившего мужчины вовсе не был исполнен злостью или обидой. В нем сквозила безграничная усталость – будто Шунсуи и вправду не мог больше бороться с самим собой, и Джууширо без лишних слов обнял его за шею. Крепко. - Если ублюдок вытворит хоть что-нибудь еще, я клянусь, что сожгу еще одну деревню. Порыв шквального ветра швырнул очередную горсть снега в окно. Джууширо зарылся пальцами в спутанные волнистые волосы мужчины, натягивая поверх их обоих одеяло, отнял от угрюмого лица руку и мимолетно улыбнулся, целуя его в уголок плотно сомкнутых губ. - Ты этого не сделаешь, - заявил он, прослеживая губами один из уходящих на шею шрамов, - Я тебе не дам. На этот раз Шунсуи, прежде чем залепить ему рот поцелуем, подмял его под себя, стягивая и так уже смятую рубашку прочь. - Я и тебя сожгу, - шепнул он Джууширо на ухо, отчего мужчине пришлось прикусить щеку, давя нахлынувшее желание громко застонать. Когда Шунсуи на секунду оторвался от него, спускаясь ниже, он запрокинул голову и выдохнул: - Ты не посмеешь. И Шунсуи улыбнулся - по-настоящему улыбнулся - куда-то в район его шеи, прикусывая нежную кожу и лаская ее языком. И эта его тихая улыбка похлеще поцелуев заставила комнату закружиться перед глазами Джууширо, и он вцепился ногтями в широкую спину мужчины над ним, глотая ртом воздух. Они провалялись в постели целых полдня, пропустив и завтрак и обед, игнорируя стучавшихся к ним лорда Мору и прислугу, но, несмотря на это, дальше поцелуев и простых ласк дело так и не зашло, хотя они оба желали этого – невозможно было не чувствовать друг друга, лежа нагишом под теплым одеялом. Джууширо на самом деле не знал почему – то ли Шунсуи не хотел торопиться, то ли он сам был еще не готов, и мужчина чувствовал это. А, может, просто та невидимая ниточка между ними, что потихоньку крепла с каждым днем, была настолько важна и ценна для них обоих, что они оба не хотели потерять голову, поддавшись страсти, и разрушить то, что могло со временем превратиться в нечто гораздо большее. Оторваться друг от друга они смогли только к вечеру, и то только потому что, когда в животе у Джууширо, в этот момент снова сидящего на бедрах мужчины, настойчиво заурчало, он виновато замер и мило покраснел. Шунсуи едва сдержал улыбку, выбрался с кровати, скинув его на простыни, и кинул ему поверх растрепанной шевелюры его белые брюки. Джууширо стянул с себя предмет одежды, загораживающий обзор, и улыбнулся до ушей. Увидев их обоих за ужином, лорд Мора облегченно вздохнул, почти схватившись за сердце – вероятно, думал, что они либо сбежали, либо поубивали друг друга, пропав из виду на целый день. Но Джууширо демонстративно потер шею, усеянную целой свежей россыпью алых и фиолетовых засосов, скользнув ладонью в ворот специально не застегнутой до конца чистой рубашки. И вся невозмутимость сидящего напротив Айзена вдруг канула в Лету - он поперхнулся, резко отодвинул стул и буквально вылетел прочь из обеденной залы. Вилка с диким, насмешливым звоном приземлилась на мраморный пол. Лорд Мора в удивлении обернулся и задумчиво спросил: - Что это с ним? - Должно быть, несварение, отец, - невозмутимо ответил Шунсуи, продолжая жевать поданную на ужин запеченную утку. И Джууширо не выдержал – расхохотался до слез, согнувшись пополам за столом и едва не окунув волосы в кадку с острым соусом. *** - Что? – изумился Джууширо. - Что? – вторил ему Старрк. - Какого хера вообще? - открыто подытожил мнение всех присутствующих Шунсуи, скинув невидимую пылинку с собственного плеча. Айзен, в отличие от них от всех, промолчал, но по его лицу было видно, что у него и так полно дел, которыми он мог бы сейчас спокойно заниматься, нежели выслушивать бредовые вести от его престарелого Высочества Ямамото Генрюсая – главы клана Саламандры. Лорд Мора властно топнул ногой по полу, заставив их всех поморщиться. - Тихо. Завтра я улетаю в земли Вороньего клана, - процедил он, - Нам с Барраганом нужно обсудить множество важных вещей, поэтому я не смогу посетить этот ежегодный бал. Так что волей неволей придется кому-то из вас меня заменить. - Прости, но я буду занят, отец. Послезавтра на мое попечение охрана отдает новобранцев, так что… - печально развел руками Айзен, ловко и быстро отмазавшись от свалившейся на них вдруг с небес обязанности. Лорд Мора прищурился, поскольку его надежды в основном возлагались на старшего сына, но все же согласно кивнул. - А ты куда собрался, Старрк? – нахмурился мужчина, схватив уже почти сиганувшего в приоткрытую дверь гостиной сына за плечо. Старрк вскинул руки в воздух и тяжело выдохнул. - Отец, ну ты же знаешь, что я бездарен в светских речах. И что мне все эти дворцовые фишки и празднества по боку… - выдохнул он, заваливаясь в ближайшее кресло, - Я нас только опозорю. Пусть Шунсуи с Укитаке летят. Шунсуи будет молчать, а Джууширо приветливо улыбаться и разговаривать со всеми гостями. - Эй, - нахмурился Джууширо, тряхнув волосами, - Не решай за меня. - Отца своего повидает, - добавил Старрк, совершенно не обращая на него внимания. Джууширо, который стоял рядом с Шунсуи у камина, рассматривая таинственный темно-зеленый лес на ближайшей картине, побледнел при слове «отец». Он не особо прислушивался к дальнейшему разговору, с головой уйдя в давние воспоминания, и с сожалением подумал, что лорд Мора всего лишь за те полгода, что Джууширо жил у него в замке, сумел стать для него настоящим отцом, чего его родному не удалось сделать за всю его жизнь. - Если не хочешь, не полетим, - заботливо шепнул ему Шунсуи, пока лорд Мора отчитывал Старрка за то, что тот был таким безответственным, пофигистичным засранцем. Старрк закатывал глаза и вовсю фыркал, глядя на пляшущее в камине пламя. - Да нет, все в порядке, если надо, так надо, - улыбнулся ему Джууширо, незаметно прислонившись к его плечу плечом, - Мы и так засиделись в замке, да и я буду рад помочь… Хотя меня гораздо больше удивляет, что ты согласен. Шунсуи потер пальцем переносицу, пряча глаза. В последнее время мужчину все легче было развести на хотя бы короткий разговор, и Джууширо заметил, что Шунсуи больше не пропадает на дольше, чем несколько часов. Он не знал, было ли это результатом того дня, когда они безостановочно целовались друг с другом, сметая простыни, или же мужчина просто боялся, что Айзен снова попытается что-либо вытворить, и не хотел оставлять его одного надолго. - Отец что-то неважно выглядит - замотался уже, наверно. По нему это незаметно, конечно, но мы трое его хорошо знаем, - немного виновато пояснил Шунсуи, скорее всего, размышляя о том, что его собственное поведение еще недавно могло запросто свести лорда Мору в могилу, - Да, и, думаю, убраться хотя бы на время с тобой подальше от этого ублюдка было бы неплохо. Джууширо кивнул, исподтишка глянув на Айзена. Мужчина с того дня к нему больше не лез, но иногда Джууширо все же чувствовал на себе его тяжелый, тягучий взгляд. Очевидно, что Айзен не любил проигрывать и, наверняка, попытался бы взять реванш, как только представилась бы возможность, но Джууширо надеялся, что к тому времени они с Шунсуи уже перейдут ту черту, за которой лежало абсолютное доверие. Тогда уже никто и ничто не сможет влезть в их отношения. - Шунсуи, Джууширо, - повернулся к ним лорд Мора, - Ну, так как? Полетите в Сейретей? Выручите старика? Джууширо тихо рассмеялся, облокотившись на высокий край камина. Шунсуи отвел глаза, будто он здесь был не причем. - Полетим. И, позвольте, какой же из вас старик? – поинтересовался Джууширо, и Старрк, уже почти прикорнувший в кресле пока его отчитывали, вскочил и по-быстрому обнял отца со спины, лихо хлопнув его по плечу. - Ну что, папаша, трещат костяшки что ль, что ты так себя обзываешь? – дерзнул он и выбежал вслед за с виду равнодушным Айзеном прочь, чтобы не выслушать очередную нравоучительную лекцию. Джууширо и Шунсуи остались наедине с лордом Морой, который как-то слишком тоскливо улыбнулся, замерев на месте и уставившись в пол, укрытый разноцветным ковром. Джууширо не дал Шунсуи слинять вместе с братьями из гостиной залы, схватил его за шкирку и слегка подтолкнул его по направлению к встрепенувшемуся отцу. - Я подожду за дверью, - ласково улыбнулся он тут же нахмурившемуся Шунсуи и уже во мраке коридора, донельзя довольный собой, обернулся и тепло наблюдал за тем, как отец и сын долго, неотрывно смотрели друг на друга, а потом Шунсуи не выдержал и отвел взгляд, виновато повесив голову. За тем, как напряглась его спина, когда лорд Мора сделал шаг вперед и без слов крепко обнял его. За тем, как дрожали руки Шунсуи, когда он, сжав зубы, вцепился скрюченными пальцами в рубашку отца на спине и уткнулся носом в его плечо. Наконец-то… робко, скованно, горько. Но хотя бы так. Хотя бы так. Позже, когда они с Шунсуи ввалились в покои мужчины, Шунсуи вдруг распахнул застекленную дверь на балкон и вышел на свежий морозный воздух. Он оперся локтями на чугунное ограждение и уставился на бескрайнее ночное небо, усеянное россыпью манящих загадочным мерцанием далеких звезд. Погода в последние дни стояла спокойная. Джууширо нашарил в углу спальни брошенный бордовый плед и присоединился к мужу на узком балкончике, накидывая теплую ткань поверх их плеч. Шунсуи молча придвинулся к нему ближе, позволив завернуть их двоих в громадный шерстяной кокон. - Что-то я слишком покладистый стал… - пошутил он, теперь пожирая взглядом мужа, которого обнял за шею. - Хочешь получить за это награду? – игриво улыбнулся Джууширо и изловчился пнуть Шунсуи коленкой по заднице. Шунсуи рыкнул, вывернулся из пледа, который тут же упал к их ногам, и, поймав Джууширо за талию, резко усадил его на извивающееся в причудливых орнаментах ограждение. Мужчина в ужасе схватился за его плечи и обвил ногами его бедра, оглянувшись назад – в бездонную пустоту за спиной. Если упасть с такой высоты… Ох, нет, лучше не думать. - Ты с ума сошел? – лихорадочно зашептал Джууширо, отчаянно держась за ухмыляющегося Шунсуи. - Ты вроде не боялся высоты, и на драконе хорошо летаешь… - нагло ответил тот, убирая набежавшие на бледное лицо седые прядки. - Ох, черт, не издевайся. Кето рыдать над моими останками будет, но прилететь ко мне все равно не успеет, а я расшибусь… - глупо затараторил Джууширо, но Шунсуи заставил его смотреть только на себя. Теплое дыхание опалило его приоткрытые губы, но мужчина не торопился его целовать. - Это ты меня с ума сводишь, - признался Шунсуи, крепко держа его уже продрогшее то ли от страха, то ли от холода тело, - Ворвался в мою жизнь, чуть не отбил мне все яйца. Спишь в моей постели, такой доступный и всегда рядом… Видишь меня насквозь. Раз за разом заставляешь меня вспоминать, кем я был, к чему когда-то стремился… И даже мои шрамы тебя совершенно не отталкивают. Джууширо улыбнулся, расслабившись в надежной хватке рук, и прижался лбом ко лбу мужчины. - Мне нравятся твои шрамы, - честно ответил он, - Они придают тебе… мужественности. - А так я не мужественен? - выгнул бровь Шунсуи, снимая его прочь с ограждения и прижимая к себе. - Мужественен… муж, - хохотнул Джууширо, ловко вывернулся и убежал от него в спальню. Они оба встали спозаранку, поскольку чтобы достичь владений клана Саламандры и королевского замка Сейретея, располагавшихся далеко на юге, нужно было преодолеть огромное расстояние. Драконы летели быстро, но даже верхом на этих могучих зверях дорога занимала неделю или даже две – в зависимости от заданного темпа и количества привалов. Солнце еще не выкатилось из-за горизонта, когда Джууширо едва удалось растолкать зарывшегося в подушки Шунсуи. Поднять его помогла лишь угроза пойти поприветствовать любезного Айзена в этот замечательный утренний час, и Шунсуи, рыча, кинул в его сторону испепеляющий взгляд. Прислуга уже успела собрать им вещи в дорогу, оседлать их – кстати, тоже незаметно зевающих, приметил Джууширо – драконов, и мужчина, хлопнув Кето по шее, проверил крепления и надежные цепи. Кето недовольно заурчал, повернув к нему лежащую на камнях морду. Джууширо нахмурился, приседая к нему на корточках. - В чем дело, малыш? Неважно себя чувствуешь? – ласково спросил он, а потом с ужасом заметил, что некоторые чешуйки на шее дракона потрескались. Он тут же принялся их изучать, и, видя его взволнованное лицо, Шунсуи подошел поближе. Его ладонь в черной кожаной перчатке скользнула вслед за рукой Джууширо, а потом он успокаивающе опустил ее на плечо мужа. - Сколько Кето лет? Около двухсот? – поинтересовался он, и Джууширо кивнул, - Не переживай, растет твой малыш просто. С Коцу также было. Кожа и пластины обновляются. Скоро будет летать во всей своей белоснежной красе – да так, что Рэд умрет от зависти. Но пока лучше дать ему время. Шунсуи свистнул ближайшего слугу и приказал отцепить седло, а вещи перенести на тут же встрепенувшегося Коцу. Кето расстроено отвернулся, но Джууширо так крепко обнял его морду на прощание, что он сразу раздобрел. Вынырнувший из темноты пещеры Ханатаро обещал присмотреть за белым драконом, и Джууширо благодарно ему улыбнулся. Шунсуи помог Джууширо забраться в седло, усадил его перед собой, и Коцу, радостно взревев, взмыл в небо. Было немного непривычно лететь на драконе в качестве ценного груза, но Шунсуи надежно держал его одной рукой за талию, и Джууширо расслабился, рассматривая мелькающую под ногами землю. Он даже забрал волосы в хвост, чтобы они не лезли в рот мужу, а потом вообще откинул голову на его плечо и под насмешливое фырканье едва не уснул. В первую ночь они остановились в Инеевом замке, а во все последующие старались оставаться на ночлег в попадающихся им по пути маленьких деревушках. С хозяевами таверн и готовых принять путников хибарок разговаривал Джууширо, так как, едва приметив черного двуглавого дракона Твари Севера на горизонте, народ в страхе разбегался кто куда. Шунсуи топтался на месте и прятал глаза и впивался пальцами в толстую ткань своего черного мехового плаща. Но каким-то невообразимым образом – вероятно, за счет дикого обаяния и добродушия - Джууширо все равно удавалось выбить для них ночлег. Вдвоем они лежали на узких кроватях, и Шунсуи ласково водил ладонью по его груди, когда время от времени на Джууширо наваливались позывы кашля. Вскоре обширные заснеженные земли сменились бескрайними дремучими лесами, хребтами низких гор и территорией Лисьего клана, которым правила благородная семья Комамура. И, когда в глуши леса замаячил далекий замок, Шунсуи пояснил, что лорд Мора и Сайджин – глава клана – старые и закадычные друзья, но он лично не хотел бы проверять степень чужого гостеприимства, и Джууширо понял намек. Вряд ли друг отца одобрял столь вопиющие поведение сына, и уж точно бездействие лорда Моры в этом отношении не могло не вызвать отрицательных эмоций. Ведь, в конце концов, страдали невинные люди. В эту ночь они, к сожалению, не успели добраться ни до одной деревушки, поэтому спать пришлось под открытым небом. Они приземлились после заката солнца посреди чащи леса на уютной полянке и, потянувшись, Коцу тут же улегся вокруг них полу дугой, кое-как загораживая их от прохладного ветра. На охоту дракон улетал еще прошлой ночью, поэтому был сыт и доволен и тут же захрапел. В темноте, освещаемой лишь звездами, стволы могучих сосен и елей загадочно трещали, шуршала листва, и Джууширо вытянулся на траве на расстеленных тряпках. С такого ракурса колеблющиеся высокие стебли взмывали в бескрайнее небо, и мужчина с тоской в груди вспомнил, что на дворе в его родных землях сейчас бушевало знойное лето. Но потом Шунсуи, нависнув над ним, загородил ему обзор, и все мысли вылетели из головы, когда мужчина внезапно склонился к нему и завладел его губами. Они целовались и целовались, словно никак не могли напиться друг другом, и когда Шунсуи стал целеустремленно расстегивать на нем плащ, Джууширо совсем не удивился – лишь помог мужчине расправиться с завязками на своей рубашке, и сам не остался в долгу – тоже стянул с него верхнюю одежду. Горячие ладони скользнули под ткань сбившейся с плеч рубашки, Шунсуи распял его под собой, выцеловывая странные узоры на шее, заставляя его вздыхать в удовольствии и цепляться за широкую спину. Чужая рука опустилась ниже – на напряженные мышцы живота – и почти потянула ремень прочь. - У тебя было так, Джуу… - шепнул ему Шунсуи странным, надтреснутым голосом, - …будто все, что ты когда-либо хотел, так дико желал… Сейчас, здесь, в твоих руках, а ты… ты, черт подери, внезапно мучаешься совестью и думаешь о том, что… что это все не для тебя… не твое, и ты не достоин… Джуу… - Все хорошо, - улыбнулся Джууширо, зарываясь пальцами в темные, растрепанные волосы, и укладывая голову мужчины на свою грудь, - Все будет хорошо. И Шунсуи упал, растянулся на нем, пряча лицо и впитывая в себя его ласку, и, наверно, он бесшумно плакал, пока Джууширо нежно перебирал его спутанные прядки. Среди листвы в небе над ними мелькнула одинокая падающая звезда. Коцу во сне перевернулся пузом вверх, а одна его голова устроилась на второй, будто на подушке. Где-то в глубине леса ухнула сова, ей вторила вторая, затрещали настырные кузнечики. Джууширо повалил растерянного Шунсуи на траву, прижал его бедра к земле и принялся целовать его лицо, прослеживая каждый шрам. Щеки Шунсуи были чуть-чуть солеными и влажными. Джууширо скользнул ниже – почти порвал на мужчине рубашку, чтобы достать до горячей кожи. Губы двинулись дальше по своей воле – вниз по груди, на упругие мышцы исполосованного живота, и в отличие от Шунсуи, Джууширо не замер – расстегнул ремень, и пуговицы выскользнули из петли. - Джуу, не надо… - как-то совсем беспомощно отозвался Шунсуи, пальцами ухватившись за его прядку волос. Он никогда не делал этого раньше. Даже не задумывался о том, чтобы сделать это с мужчиной. Черт, да он даже ни одну девушку в постель не смог уложить. Вернее, не хотел. Не любил. И то, что до Шунсуи его опыт ограничивался разве что несколькими невразумительными поцелуями, к его собственному удивлению, его совершенно не остановило. Ладонь сама обхватила задохнувшегося мужчину, вытаскивая его из ткани настырных кожаных брюк. Пальцы прошлись по всей длине – Шунсуи был твердый, горячий, и Джууширо чуть слышно застонал, усиливая давление и склоняясь к бедрам мужчины. Он обхватил ртом влажную головку, скользнул по ней языком, пробуя Шунсуи на вкус, и втянул носом воздух. Терпкая полынь с солоноватыми нотками. Шунсуи чертыхнулся, выгибаясь под ним в траве. Джууширо потом не помнил, сколько это продолжалось. Может быть, минут десять, а может – целую вечность. Но он не торопился, то отрываясь от мужчины, чтобы припасть губами к его животу или бедрам, то возвращаясь назад и стараясь вобрать его в свой рот глубже. Опуская и поднимая голову, пока Шунсуи предупреждающе не ухватился за его плечо и не потянул его вверх, чтобы впиться бешеным поцелуем в его рот. Он кончил уже в ладонь Джууширо, сжав зубы и зажмурившись, когда по телу прошла судорога острого наслаждения. Затем они снова завернулись в плащи и тряпки, чтобы не замерзнуть. - Я умру с утра от стыда, - предупредил мужа Джууширо. И Шунсуи, до этого витавший в известных только ему мыслях, внезапно впервые захохотал так громко, что лес вокруг в страхе умолк, и одна голова Коцу вдруг проснулась - вторая шлепнулась на землю, но даже ухом не повела - и недовольно хлестнула хвостом по ближайшему дереву. Хотя потом, при виде их довольных, растрепанных рож, смущенно отвернулась в другую сторону и снова счастливо захрапела. С рассветом краска действительно опалила щеки Джууширо, и он стыдливо потер лицо, но Шунсуи прижался к нему со спины и поцеловал его в висок. Они простояли так минут пять, пока Джууширо полностью не расслабился, и, наконец, взобрались оба в седло, чтобы продолжить путь. Земли старейшего клана Саламандры встретили их затянутым серыми тучами небом, а на подлете в столицу Королевства, в центре которой и располагался громадный замок из белого камня – Сейретей, все-таки полил дождь. Шунсуи и Джууширо основательно вымокли – смысла подниматься высоко над набежавшими тучами уже не было. Стражники встретили их на широкой площади перед замком и после недолгого разговора и протянутого им официального свитка с королевским оттиском печати, в котором содержалось приглашение на ежегодный бал, увели чихнувшего дымом Коцу в сторону специально выстроенных для драконов по бокам глубокого, скалистого рва, окружавшего замок, ниш. - Веди себя хорошо! - напоследок крикнул ему Джууширо, заставив губы Шунсуи растянуться в улыбке. - Что? – снова покраснел мужчина, убирая за ухо мокрую прядку волос, понимая, что до сих пор не в силах забыть, что он вытворял той ночью, - Я люблю твоего дракона. Шунсуи взял его под руку и в сопровождении двух стражников они сели в подъехавшую карету, которая повезла их через длинный мост к главным, сейчас распахнутым, воротам замка. Шпили и башни Сейретея исчезали высоко в небе, прорывая собравшиеся над ними тучи. Птицы кружили над разинутой пастью рва под ними, а в темных нишах шевелились могучие крылья многочисленных драконов, ожидающих своих наездников. За рвом Сейретей по кругу был окружен высокой, непробиваемой стеной с множеством вытянутых башенок, мимо которых туда-сюда вышагивали угрюмые часовые в блестящих даже под завесой дождя белых доспехах. Громадные скульптуры драконов и невиданных тварей и зверей украшали стены замка, а вокруг центрального шпиля извивалась зловещая, каменная саламандра. Джууширо несколько раз уже бывал в столице. Отец на званых приемах и общественных мероприятиях иногда любил покрасоваться перед другими лордами своим сыном, прослывшим одним из самых талантливых магов воды. Но вот в самом Сейретее Джууширо еще никогда не был, и когда карета, наконец, преодолела широкий мост, чьи подпорки уходили далеко вниз – в, казалось, бездонную пропасть под ногами - облегченно вздохнул. Прежде чем стражники впустили их за внутренние ворота, преграждавшие путь к центральному входу замка, перед которыми уже столпилась небольшая очередь из столь же сильно вымокших людей, ливень успел еще раз окатить их с головы до пят. Джууширо хорошенько чихнул, чувствуя, как потоки воды пробрались за шиворот и достали уже до поясницы, и обнял себя руками, когда волна озноба прошлась по телу. К тому времени как они достигли крутой парадной лестницы, уходящей вверх на два или три этажа, Шунсуи пришлось поддерживать его за плечо, чтобы от нахлынувшего кашля он не расквасил себе нос о ступени. В гигантском холле замка, сидя за широким дубовым столом, их встретил учтивый дворецкий, уже сжимая в руках переданный стражей свиток с приглашением на бал, и вытащил из бокового ящика пергамент, на котором они по-быстрому расписались. Потом надвинул на нос пенсне, уставившись в свою книжку, обитую черной кожей, и подозвал ближайшего слугу. - Так-так, посмотрим… клан Белого Тигра… Илльер, проведи господ в покои в северном крыле на десятом этаже, - пробормотал он, а потом ослепительно улыбнулся, вскинув голову, - Бал послезавтра вечером, достопочтенные гости. Прислуга вам сообщит. Если вам что-то понадобится, обращайтесь вот к этому молодому человеку, он будет приставлен за вами. А до тех пор наслаждайтесь гостеприимством его Величества Ямамото-сама. Дворецкий на прощание поднялся с причудливого стула из белой кости и отвесил им целый поклон, и Джууширо ответил кивком. Опрятно одетый Илльер поклонился мужчинам еще ниже, прежде чем указать дорогу к выделенным им покоям. Они долго шли по ослепительным лестницам и коридорам, холлам и залам, и у Джууширо от всего этого просторного великолепия закружилась голова. Все-таки ему больше был по душе родовой замок клана Белого Тигра с его лишь привкусом роскоши, но, на самом деле, довольно практичным и деловитым подходом. Когда они вошли в покои, их вещи уже были сгружены в углу комнат, а на уютном столике у противоположной стены вовсю суетились две молоденькие горничные, накрывая им горячий ужин. Шунсуи тут же скинул мокрый плащ и рубашку на пол, донельзя смутив одну из двух бедненьких девушек при виде его голого, исполосованного шрамами, торса. Джууширо закатил глаза, сам снял верхнюю одежду и отпустил горничных. Девушки почтительно присели в реверансе и тут же выскользнули прочь, будто боялись, что мужчины могут накинуться на их худые, беззащитные фигурки. Хотя, учитывая, какие слухи касательно некоторых богатеньких и распущенных господ, иногда ходили по землям королевства, возможно, работа в Сейретее, хоть и слыла высокооплачиваемой, но, на самом деле, была отнюдь небезопасной. Пока Джууширо пытался найти в своем рюкзаке что-нибудь сухое и чистое, Шунсуи подобрался к нему со спины, выпутал его из рубашки, оставив дерзкий поцелуй на его шее, и завернул его в найденный в шкафу пушистый халат. Джууширо скинул сапоги, позволил Шунсуи расстегнуть пуговицы на своих брюках и прижался к горячей груди, наслаждаясь тем, как уверенные ладони легли на его бедра, чтобы стянуть штаны. - Ммм, что будем делать завтра и послезавтра днем? – поинтересовался Джууширо, покашливая, но уже лежа под теплым одеялом рядом с греющим его мужем и потягивая вкусный чай, от которого веяло ароматом лесных ягод. - Примем долгую ванну, - пробормотал Шунсуи, укладываясь на подушку, и вскоре уснул. Джууширо погладил его растрепанную, еще мокрую, макушку и повернулся на кровати, чтобы иметь возможность смотреть в широкое, овальное окно, в которое стучался настырный дождь. Далеко внизу сновали едва заметные с высоты силуэты людей, драконов, телег и лошадей. Он с волнением подумал о том, что, скорее всего, встретит отца на балу, и съежился на просторной кровати, совершенно не зная, какой от него реакции ожидать. Хотелось верить в то, что отец кинется его обнимать и извиниться за то, что использовал сына в качестве инструмента в своих играх за власть. Но Джууширо никогда иллюзий не строил и, прогнав прочь набежавшую грусть, пододвинулся ближе к Шунсуи, нырнул под его вытянутую руку, и снова прижался спиной к теплой груди. Почти весь следующий день, как и заявил Шунсуи, они провели, отсыпаясь, принимая ванну и поглощая тонны наивкуснейшей еды. Не то чтобы повара в родовом замке клана Белого Тигра или в его собственных землях готовили плохо, просто тот выбор, что предоставлялся в Сейретее, был не в пример грандиозней. Джууширо еще никогда таких деликатесов не ел, и Шунсуи не раз улыбался, глядя на то, как он запихивает в рот то или иное кулинарное творение. К вечеру Джууширо все-таки собрался с силами, отвлек себя от крайнего безделья и крайне приставучего мужа, выпотрошил их рюкзаки и достал из них ту одежду, что прислуга упаковала им непосредственно для бала. И едва не завалился на пол там же, где стоял. - Что это? – в ужасе спросил он, поднося к свету бальный костюм – если его, конечно, можно было таковым назвать. В верхней части белоснежной рубашки с очень высоким, окаймленным золотой тесьмой, воротом застежки не предполагались, а вместо рукавов и низа рубашки тянулись многочисленные позолоченные завязки, что грозило во всеувидение обнажить его живот. Брюки тоже оставляли желать лучшего – пояс был настолько низким, что Джууширо понимал, что они едва прикроют его бедра. Золотые узоры тянулись вдоль швов, спускаясь к дорогим сапогам из белой кожи на отнюдь немаленьком каблуке. Единственное, что радовало – белый шелковый плащ, пристегивающийся к плечам на рубашке, и ремень в форме сплетающихся тел тигра и волка. Ко всему этому великолепию прилагался белый кожаный ошейник и сверкающие золотом браслеты. Джууширо провел по пряжке ремня кончиком пальца, и Шунсуи усмехнулся, выглянув из-за его плеча, чтобы посмотреть, что же так его заворожило. - Что-то отец разошелся, - признал он, не скрывая незлую насмешку, - Совсем сентиментальным стал на старости лет… Но Джууширо отвесил ему щелбан, убрал бальное одеяние в шкаф и довольно, несмотря на то, что одежда была чересчур откровенна для его предпочтений, улыбнулся сам себе. Возможно, неизбежная встреча с собственным отцом и расстроит его, но жизнь все-таки никогда не стоит на месте – и там, где сейчас на душе все еще жегся болезненный шрам, непременно, пусть со временем, но вырастет новый побег. За час до официального начала бала, к ним постучался Илльер и предупредил, чтобы они были готовы к выходу. Джууширо, рассматривая себя в огромное зеркало, вымученно кивнул. Его бледная кожа отчетливо выделялась среди многочисленных завязок и в вырезе ворота, и Шунсуи, чей наряд был гораздо проще – черная с золотой каймой рубашка, а поверх нее жилетка-фрак с длинными полами сзади – рассмеялся. - Ты произведешь фурор, а мне все будут завидовать, - нагло заявил он, осторожно притягивая к себе Джууширо за край ошейника. - Угу, - скептично отозвался мужчина, обнимая Шунсуи за талию, - И шептаться за спиной, что чудовище совратило принца. - И никто не будет знать, что на самом деле все совсем наоборот… - пробормотал ему Шунсуи уже в губы и украл у него долгий поцелуй. Илльер проводил их прямо до парадных дверей бальной залы, где выстроилась небольшая, но пестрая очередь в ожидании того, как глашатаи объявят их имена и титулы. На Джууширо и Шунсуи уже вовсю обращали внимание: стоящие чуть спереди дамочки зашептались, прикрывая рты роскошными веерами, а трое мужчин, до этого обсуждавшие гостеприимность Сейретея, скользнули глазами по лицу Шунсуи и тут же резко отвернулись, умолкнув. - Ты уверен, что фурор произведу именно я? – тихо и шутливо поинтересовался Джууширо, взяв Шунсуи под руку, но мужчина лишь покачал головой, и по его напряженной спине Джууширо понял, что тот волнуется перед выходом в свет. Его печальная известность, конечно, оставляла желать лучшего, и Джууширо ободряюще толкнул его локтем в бок. - Последний раз я такие мероприятия посещал века два назад, - подтвердил его мысли Шунсуи, тряхнув собранной в хвост шевелюрой, - Ну а с тех пор много воды утекло… - И много деревень сгорело, - раздался насмешливый голос из-за спины, и Джууширо обернулся, а Шунсуи незаметно сжал зубы. Перед ними, засунув руки в карманы, предстал высокий мужчина в ослепительных, расшитых самым настоящим серебром, красных одеждах. Стоящие торчком короткие белые волосы и горящие алым глаза, пожалуй, являлись его отличительной чертой. Его нельзя было назвать красивым – слишком упрямое лицо, густые брови вразлет, ехидная улыбка кривила узкие губы. Но по его виду и позе можно было смело судить, что он из тех людей, которые никогда не отступятся от своих представлений, даже если поймут, что были в корне неправы. - Ба, кого я вижу… Кария безродный. Знаменитый нахлебник благородной семьи Кучики. Как там муженек-то твой поживает? – выплюнул Шунсуи, едва сдерживая бегущую по телу дрожь, - До сих пор кормит тебя с ложечки? - Слышал бы это мой супруг, Шунсуи, твоему отцу бы не поздоровилось, - Кария не сдвинулся с места, но Джууширо видел, как напрягся, словно перед броском, мужчина, - Не думай, что клан Орхидеи пропустил бы это оскорбление мимо ушей. И, кстати говоря, странно слышать столь вызывающие слова от знаменитой Твари Севера… Твоя слава на данный момент побольше моей будет, не находишь? Джууширо пришлось впиться ногтями в локоть Шунсуи, чтобы он не наделал глупостей, рванувшись бить морду самому Кучики Карии. Джууширо никогда не встречал мужчину, но был наслышан, что с кланом Орхидеи и мужем Карии – Бьякуей Кучики лучше было не связываться. Чересчур горделивый от природы, Бьякуя никому не прощал оскорблений и насмешек. Поговаривали, что, потеряв давным-давно любимую жену Хисану, Бьякуя напрочь замкнулся в себе, и холодная маска равнодушия сковала идеально красивое лицо. Поэтому когда по Королевству прогремела весть о его венчании с безродным крестьянином, кланы не просто были шокированы – на Бьякую и, особенно, его мужа полилась такая куча грязи, какой, наверно, свет не видывал со времен Великих Войн. Но семья Кучики быстро заткнула всем недовольным рот, а когда оказалось, что Кария весьма неплохо владеет магией ветра и вполне сведущ в умении вести светские беседы, ажиотаж себя исчерпал. Но Джууширо до сих пор помнил, как его отец плескался на словах ядом, что какой-то там крестьянишка в одночасье стал едва ли не главой могучего клана и приблизился вплотную к его Величеству Ямамото. - Ну, думаю, у нас у всех достаточно скелетов в шкафу, - примирительно сказал Джууширо, отпихивая Шунсуи себе за спину, и ослепительно улыбнулся Карии. Шунсуи принялся яро прожигать взглядом его спину, но Джууширо, во избежание лишних проблем, ловко наступил ему каблуком на носок ботинка. На них уже оборачивались люди. С минуту Кария впивался глазами в его приветливую улыбку, а потом разочарованно вздохнул. - Так неинтересно, - заявил он, - Я почти сто лет ждал встречи с Тварью Севера, чтобы помериться силами. Маг ветра-самоучка против спятившего юного гения магии ветра, которому еще в Академии пророчили такое грандиозное будущее… В последний раз нас довольно грубо прервали, Шунсуи. Неужели сейчас ты позволишь своему муженьку решить все за тебя. Может, все-таки… выйдем? Или совсем подкаблучником стал? Джууширо прищурил глаза. Что-то было не так. Что-то такое светилось в голодном, кровавого цвета взгляде мужчины – с виду просто неприязнь и вызов, но глубже, он мог побиться об заклад, залегало какое-то иное чувство. Нечто сродни ненависти – только тягучей, выедающей душу день за днем медленным и ленивым шевелением на задворках памяти. Ненависти, ожидающей своего шанса, своего заветного часа, чтобы вырваться наружу и смести все на своем пути. Ненависти, которая тут же захлестнула и Джууширо, когда Шунсуи благодаря мужу сдержался и повернулся к Карии, с лица которого тут же слетела вся насмешка, спиной. - Это еще не конец разговора, - тихо прошипел мужчина, быстро покинул очередь и скрылся на ближайшей лестнице. Несколько людей, все еще стоящих перед Шунсуи и Джууширо - глашатаи там уснули, что ли, за дверьми - зашептались с новыми силами. Шунсуи упрямо молчал, но Джууширо тоже был не промах и, скользнув пальцами по крепкому плечу, скрытому под тканью рубашки, заставил его посмотреть на себя. Шунсуи вздохнул. - Ну, ладно, ладно. Как он и сказал, это было почти век назад, - сдался мужчина,- Мы с Коцу летели по южной границе земель, когда увидели дым. Я… я тогда уже… В общем, в деревне случился пожар – то ли от жары загорелось сено, то ли кто поджег, но в тот раз я, честное слово, был не причем – я никогда не трогал деревни вне наших границ, как бы мне порою ни хотелось и как бы меня Айзен на это ни подбивал. А в деревеньке той много хибарок было, ютились друг к другу. Не все успели выбежать, и среди погибших оказалась престарелая мать Карии. Кто-то видел меня, вернее, Коцу. Вот и понаделали выводов. Повесили на меня эту чертову смерть. Потом Кария меня нашел, но тогда рядом находились Старрк и отец, и они нас разняли. А я тогда в такой ярости, честно говоря, был, что… много чего ненужного этому дураку ляпнул, понимаешь? Мне бы лишь сцепиться с кем-то… Джууширо задумчиво кивнул. - И теперь он хочет с тобой поквитаться? - Мечтает просто, - отозвался Шунсуи, по-прежнему глядя куда-то в район торжественной ковровой дорожки, приметной разве что невероятной чистотой и белизной. Дорожка тянулась за приоткрытые в бальную залу двери, откуда неспешными отзвуками лилась приглушенная музыка покорных арф, игривых фортепьяно и многочисленных, тоскливых скрипок. Иногда в хор вступал властный орган, и тогда по позвоночнику Джууширо бежали мурашки. Шунсуи рядом с ним все еще витал в мрачных воспоминаниях, и Джууширо решил хотя бы на время бала его отвлечь. Ведь они и полетели-то в Сейретей, чтобы развеяться. Хотя, если быть честным с самим собой, Джууширо, пожалуй, мог признаться себе в том, что хотел посмотреть на то, готов ли Шунсуи снова стать частью примерного общества. Или все же ему понадобиться больше времени, чтобы привести свое внутреннее состояние в порядок. - Надеюсь, ты умеешь танцевать? – улыбнулся Джууширо и взял мужа под руку, когда очередь, наконец-то продвинулась вперед, и глашатаи приготовились объявить их имена. Шунсуи выгнул бровь, выпрямил спину и успел нагло ущипнуть его за обтянутую белой кожей брюк ягодицу, прежде чем перед ними распахнулись огромные расписные двери, и хлынувший в полумрак холла свет от сотен свечей и магических огоньков, кружащихся под высокими сводами потолка, ослепил их своим сиянием. - Конечно. Кстати, я веду, и постарайся не отдавить мне ноги. Джууширо тряхнул волосами и сделал шаг вперед вслед за мужем. - Это кто кому их еще отдавит, - рассмеялся он. Может, Шунсуи и будет вести его в танцах, пришла внезапно мысль, зато в жизни Джууширо сам поведет Шунсуи вперед. К свету. *** - Из северных земель, клан Белого Тигра: младший сын - Кьораку Шунсуи! - по их левую руку, одетый в простую серую тунику с гербом клана Саламандры на груди, глашатай с высоко поднятым подбородком сделал паузу, и вместо него продолжил его товарищ, похожий на него как две капли воды, - И его законный супруг из юго-западных земель, Волчий клан: старший сын – Кьораку Джууширо! Первое, что увидел Джууширо на входе в огромную залу, в которую им еще предстояло спуститься по устланным коврами ступенькам, помимо огоньков света и деловитых глашатаев, был величественный трон, располагавшийся на возвышении в противоположном конце помещения. Пока еще трон пустовал, но Джууширо был уверен, что его Величество Ямамото-сама непременно осенит гостей своим присутствием, и не смог сдержать накатившего на него чувства волнения. Он никогда еще не видел короля воочию – только на портретах мастеров-художников. Иногда у него даже возникало ощущение, что его донельзя жадный до власти папаша просто боится выпускать его в свет, опасаясь того, как бы сыночек не занял его место под солнцем. Шунсуи, который держал его под руку, незаметно подтолкнул его вперед и повел его вниз по ступеням. Уже собравшиеся в зале пестро разодетые гости слегка приумолкли при их появлении и теперь в любопытстве выворачивали головы, чтобы осмотреть их с ног до головы. Джууширо буквально слышал, как шелестел его шелковый плащ за спиной, лаская своим подолом ступени. На лице Шунсуи не отражалось ни одной эмоции, хотя Джууширо понимал, что большинство взглядов приковано именно к нему. Тварь Севера пожаловала в столицу на ежегодный бал – вот те на, сколько ж пищи для сплетен! Но когда они чинно спустились к подножию лестницы и слились с яркой толпой, а глашатаи объявили следующих гостей, потихоньку, но внимание людей переключилось обратно на своих собеседников и богато накрытые едой и напитками столы, расставленные по бокам залы. Джууширо приметил несколько распахнутых настежь застекленных дверей, которые вели на уютные балкончики, где можно было подышать воздухом, если от танцев вдруг закружится голова. Другие же - дубовые - выходили в маленькие гостиные комнатки с удобными диванчиками и креслами, где можно было присесть у камина и поболтать о том, о сем и дать вволю передохнуть ногам. Полчаса спустя гости все еще прибывали, и Джууширо с удивлением заметил среди толпы своих друзей и знакомых, которые вовсю пытались сигнализировать ему подойти, но, вероятно, всерьез опасались его хмурого мужа. Поэтому когда Шунсуи подхватил с ближайшего стола бокал вина, Джууширо виновато улыбнулся ему, и Шунсуи фыркнул, схватив его на секунду за запястье. - Только вернись ко мне до танцев, - как-то натянуто попросил он, и Джууширо ласково приобнял его одной рукой за спину. - Я вернусь раньше, дурачок, - пообещал он, крутанулся на каблуках, задев краем плаща Шунсуи по бедру, и на секунду обернулся, - Только не натвори тут бед без меня, ладно? Шунсуи насмешливо отсалютовал ему бокалом, провожая его долгим взглядом. Джууширо осторожно скользнул между пышно разодетыми полными, скучающими дамами, собравшимися плотной кучкой голодных стервятников, и, конечно же, не преминувшими пустить слюну на его виднеющуюся под завязками бледную кожу, по направлению к радостному Кайену Шибе. Шиба был родом из ничем непримечательного Медвежьего клана, но знакомство их тянулось еще со времен Академии Магии, где они вместе постигали таинства магии воды, хоть Джууширо и добился гораздо большего успеха, нежели молодой человек. Но Шиба был крайне дружелюбен, не обидчив и, в отличие от многих богатеньких сыновей, совершенно не горделив, чем и привлек к себе целую толпу разношерстных друзей. - Укитаке, мы думали, что больше никогда тебя не увидим! – в один голос слезно завопили друзья и, подхватив Джууширо под руки, чуть ли не на весу затащили его в ближайшую комнатку. Джууширо смеялся до упаду, глядя на их взволнованные лица, потому что большинство ребят действительно считали, что Шунсуи его со свету сживет в первый же месяц замужества. - Все не так плохо, - заверил их Джууширо, откидываясь на спинку роскошного кресла, не в силах сдержать улыбку. Кайен протянул ему бокал вина с принесенного прислугой подноса, сел рядом на подлокотник, обитый белой кожей, и хлопнул его по плечу. - Тварь Севера, Джууширо? – проникновенно спросил он, помолчал и допил залпом всю выпивку из своего бокала, - Твое добродушие до сих пор не перестает меня удивлять. Джууширо с усмешкой толкнул его ладонью по боку, а потом задумчиво согнулся в кресле, уперев локти в колени, и замер, поднеся прохладный хрусталь бокала ко лбу. Седые прядки волос обрамили лицо, скрывая плещущуюся в чуть заблестевших глазах теплоту. - Это гораздо большее, Кайен, - тихо признался он, заставив всех в округе пораженно переглянуться, - Ты даже не представляешь себе насколько. Джууширо еще около получаса мило болтал с друзьями, на прощание еще раз заверил Кайена, что никто с него в северных землях заживо кожу не сдирает, и, помахав всем рукой, выскользнул прочь из комнатки в поисках Шунсуи. Народу в зале существенно прибавилось. Слуги сновали туда-сюда, наполняя заново бокалы, фарфоровые тарелки и вазочки выпивкой, закуской и фруктами. Чужой смех и исполненные любезностью беседы переплетались с тихой музыкой оркестра, притаившегося в одном из дальних углов помещения, чтобы не мешать гостям, в один безостановочный поток живого звука. После общения с друзьями, на душе у Джууширо было легко и спокойно – тем более что он, как и они, думал, что больше никогда их не встретит, и ему не терпелось поделиться этой радостью со своим, наверняка, угрюмым мужем. Ему показалось, что он уже завидел широкую спину посреди толпы, но тут глашатаи снова затрубили на весь зал, и в следующий момент Джууширо в растерянности замер на месте, не веря своим ушам. - Из юго-западных земель, глава Волчьего клана: лорд Окото Укитаке! Сердце ударилось о ребра, в горле пересохло. В последний момент Джууширо обернулся и издалека наблюдал, как высокая фигура отца в роскошных синих одеждах спустилась по ступеням, тут же заведя с кем-то у подножия светский разговор. Его лицо светилось счастьем и самодовольством, будто не он ради собственной выгоды продал сына своим извечным соперникам и врагам, и Джууширо обнял себя руками, чувствуя, как копошившаяся где-то глубоко внутри него надежда съеживается в уродливый шрам. Шунсуи вынырнул из ниоткуда, властно поднял его лицо за подбородок и притянул его к себе. - Что такое? – спросил он, - Я думал, ты обрадуешься, если увидишь отца. Джууширо помотал головой, схватил его за край черной жилетки и повел его в сторону ближайшего укромного балкончика. В небе алел закат, окрашивая высокие шпили замка и многочисленные статуи и гравюры в красновато-золотые и бежевые тона. Джууширо ухватился руками за перила из белого мрамора, глубоко вдохнул и позволил Шунсуи обнять его со спины. - Отец и мнения-то моего не спросил, хочу ли я за тебя замуж, - горько прошептал он, - Не переживай, я отнюдь не жалею, Шунсуи, но… твой отец, лорд Мора, по крайней мере, имел совесть извиниться, а мой… даже не попрощался, когда я взобрался в седло Кето, чтобы навсегда улететь из дома. Шунсуи помолчал, пригладил взметнувшиеся из-за налетевшего ветра прядки волос мужа, а потом нагло поцеловал его за ухом. - Ты заставляешь меня жалеть, что я не явился на нашу свадьбу, - заявил Шунсуи, оторвав одну ладонь Джууширо от перил и погладив подушечкой большого пальца обручальное кольцо. Джууширо улыбнулся, пожимая его руку. - И хорошо, что не явился, иначе мои маленькие братишки тебя бы живьем съели. Шунсуи обнял его еще крепче и уткнулся носом в его плечо, отчего по спине у Джууширо побежали мурашки. Всего лишь простые объятия и прикосновения, но желание все равно тугим комком собралось внизу живота, а волна жара прошлась по телу. На щеках выступил коварный румянец. Черт подери, ждать их близости с каждым днем становилось все сложнее. Иногда одно лишь присутствие мужчины рядом с ним в комнате могло запросто завести Джууширо, заставить его дыхание сбиться с ритма. Он не понимал, как это возможно. Не понимал, чем его Шунсуи так к себе влек – уж точно не горьким прошлым, из-за которого на его плечах лежала тяжелым грузом вина за многие смерти невинных людей. Но ждать воистину было больше невыносимо – даже такому заядлому девственнику, как Джууширо. Он повернулся в сильных руках, чтобы предложить мужу послать к черту этот ежегодный бал и уединиться в отведенных для них покоях, но в зале внезапно все стихло - даже музыка - и глашатаи затрубили о приходе короля. - Пойдем, - Шунсуи повел его внутрь за плечо, - Старик сейчас на трон взбираться будет. Джууширо не успел отчитать Шунсуи за дерзкое слово в адрес их мудрого правителя, потому что когда они вошли в залу, пришлось тут же почтительно преклонить колени. Было немного забавно наблюдать за тем, как некоторые дамы пытаются не смять свои пышные юбки в попытке присесть в реверансе. Джууширо ткнул Шунсуи в бок и показал пальцем в сторону одной такой пухленькой леди, которая со свинячьим личиком под окружившие ее шепотки и смешки завалилась прямо на пятую точку, задев, по-видимому, своего отца, который упал вслед за ней. Шунсуи, опираясь локтем на одно колено, кивнул, и они улыбнулись друг другу, словно глупые мальчишки. - Внимание! Приветствуйте! Его Величество Ямамото Генрюсай-сама, глава клана Саламандры, Правитель Срединного Королевства. Джууширо исподтишка смотрел, как в залу вместе со своей свитой и стражей, не спеша, вошел суровый старик с длинной седой бородой. Одет он был в широкие белые брюки и дорогую рубашку, а вокруг его шеи в роли шарфа был обернут пушистый лисий хвост. За ним по пятам струился тяжелый меховой плащ, придавая ему пущего величия. На поясе были повязаны инкрустированные драгоценностями ножны, в которых по легендам покоился единственный магический меч на всем белом свете – Рюджин Джакка, выкованный Богами для тех, в чьих жилах текла королевская кровь. Его Величество, не торопясь, прошелся по центру зала, довольно оглядел своих притихших подданных и только тогда направился к высокому трону, вместо спинки которого из белого камня были вырезаны орнаменты в виде животных и растений, что являлись символикой многих могущественных и верных своему правителю до смерти, кланов. Лишь когда его ладони коснулись подлокотников трона, гости поднялись, и снова грянула музыка, а к королю тут же выстроилась очередь из горящих желанием обсудить что-нибудь лордов. Джууширо приметил, что его отец был среди них чуть ли не первым. Полчаса спустя глашатай затрубил снова, объявляя начало танцев. До тех пор Шунсуи развлекал себя и Джууширо наблюдением за тем, как лицо Его Величества Ямамото раздражалось каждый раз, как очередной лорд или жеманная леди подходили к нему, чтобы просто почесать языком и осыпать короля целым ворохом совершенно головокружительных комплиментов. Джууширо все-таки не удержался - рассмеялся, когда заметил, как сморщенные старческие, но донельзя сильные пальцы принялись выстукивать нетерпеливый ритм на подлокотнике трона. Похоже, Ямамото-сама едва слушал своих гостей в пол-уха. Когда начались танцы, многие молоденькие девчушки, которых отцы и матери привели на выданье, заполонили центр зала в объятиях взволнованных кавалеров. Музыка разлилась в воздухе торжественными и плавными переливами, и Шунсуи дождался медленного вальса перед тем, как ухватить его за руку и вытолкнуть прочь от столов с напитками. Джууширо, не ожидавший такого напора, схватился за его правое плечо и распахнул глаза. - Ты что делаешь? – с любопытством поинтересовался он, когда муж взял его вторую ладонь в свою, прижал его ближе к себе под плащом за талию и улыбнулся. - Как что? Мы же собирались танцевать. Это как раз вальс для обрученных, - усмехнулся Шунсуи и повел его вперед. Джууширо повертел головой, понимая, что пар в центре зала не так уж и много. То ли большинство лордов забыло своих жен и мужей дома, то ли вообще не имело желания натирать себе ноги. В любом случае он осознал, что двигаться они будут чуть ли не на виду у всех, и немного запаниковал. Но потом Шунсуи закружил его в медленном, чувственном танце, и мужчина забыл обо всем на свете. Он раньше никогда не был ведомым, но почему-то в руках мужа ни разу не сбился с шага. Джууширо отдался волшебному танцу, почти закрыл глаза, ощущая лишь надежные, обхватывающие его руки и прохладные потоки воздуха на щеках. Он летел под музыку, но летел не один. И это было даже лучше, чем парить на собственном драконе. Шаг, еще, в сторону – на резком повороте его белый плащ взметнулся вверх. Шунсуи смотрел на него неотрывно, даже не моргал, и впервые в его темных, шоколадных глазах без помех бушевало неистовое тепло. Джууширо почти потонул в этом безумном водовороте, растворился, исчез, сжимая чужие пальцы и чувствуя, как замирает сердце на каждом вздохе. Как же хотелось сейчас поцеловать эти упрямые губы, прижаться еще ближе к горячей груди, ощутить под своей ладонью обнаженную кожу… Музыка кончилась, оборвавшись на торжественной ноте, и за спиной мужчины выросла высокая тень. Глаза Шунсуи распахнулись от неожиданности, он отпустил Джууширо и низко поклонился, подаваясь назад. Джууширо нехотя обернулся и обомлел, даже не сообразив, что надо бы хотя бы склонить в почтении голову. Но Его Величество Ямамото-сама совсем не рассердился, лишь протянул ему навстречу руку и едва заметно улыбнулся краешком губ. - Вы позволите? В горле снова пересохло, но кое-как он все же собрался с силами, бросил испуганный взгляд в сторону помрачневшего Шунсуи, и поклонился королю, прежде чем опустить свою ладонь на старческие пальцы. Люди вокруг зашептались, брови разукрашенных дам взлетели вверх, а оставленные в одиночестве лорды принялись скучающе топтаться на месте. Ямамото-сама закружил его в более медленном темпе, и на этот раз Джууширо приходилось следить за тем, как переставлять ноги, потому что он уж точно не чувствовал себя единым целым с Его Величеством и никак не мог расслабиться до конца. - Не напрягайтесь так, молодой человек, я всего лишь хотел перекинуться парой слов, - тихо сказал ему король, вовсе не пытаясь, как Шунсуи, придвинуть его ближе к своему телу. И слава Богам, иначе Джууширо бы потом точно проклял лорда Мору за столь вызывающий бальный наряд. - Извините, - совсем смутился он, и с губ старика сорвался короткий смешок. - Советник сказал, что вы Укитаке. Я ответил ему, что прекрасно знаю вашего отца, но еще ни разу не имел счастья наблюдать его ослепительного, прямо-таки чарующего своей красотой сына в столице, - многозначительно повел бровью Ямамото-сама, но Джууширо лишь передернул плечами. Он не собирался очернять отца. Теперь у него был другой дом, другая семья и муж, который в нем нуждался. Пусть отец идет своей дорогой и добивается власти, раз ему так это нужно. - Думаю, у него были на это свои причины, Ваше Величество, - тихо ответил Джууширо, но ему на секунду показалось, что король обо всем догадался по его лицу. Вполне возможно это было и так. Их правитель отнюдь не был дряхлым, хотя Джууширо и знал, что его возраст переваливал за отметку в два тысячелетия. Мудрость и проницательность светились в темных глазах, какое уж тут помутнение рассудка. - Тварь Севера... – вдруг произнес Ямамото-сама, меняя тему, и Джууширо вздрогнул и впился внимательным взглядом в старика, - Досаждала простым людям в северных землях довольно долгое время. Из уважения к лорду Море я терпел. Земли нашего королевства обширны, проблем и стычек хватает. Каждый клан сам обязан заботиться о своих подданных. Но еще совсем недавно даже мое терпение готово было себя исчерпать. Что я за правитель, если не могу решить такую простую проблему, которая отнимала невинные жизни десятками… Джууширо в отчаянии сжал зубы. Страх пополз по позвоночнику цепкими объятиями, и он обхватил старческие пальцы сильнее, чем следовало. Он не был готов потерять Шунсуи. И никогда не будет. - Ну, ну… - внезапно успокаивающе и тепло улыбнулся Ямамото-сама, - Видел я, как вы танцевали, молодежь. Просто скажи мне, Джууширо из клана Волков, сможешь ли ты решить эту проблему за меня? И Джууширо почти заплакал от облегчения – по крайней мере, глаза точно увлажнились. Музыка кончилась. Старик остановился напротив него, осторожно выпуская его из рук. Джууширо, чьи губы еще дрожали, низко поклонился и ответил, отступая назад: - Я ее уже почти решил. И Ямамото-сама прикрыл глаза, направляясь к трону и выискивая кого-то среди толпы, но напоследок обернулся. - Я тебе верю. Чудесно танцуешь, кстати говоря. Джууширо покраснел и позволил подоспевшему Шунсуи оттащить его прочь в толпу людей, которая теперь завистливо поворачивала в его сторону головы. Казалось, ноги его уже не держат, поэтому, когда Шунсуи втолкнул его в ближайшую пустующую гостиную с диванчиками, он устало упал в мягкое кресло и залпом выпил вино, которое ему принес заботливый муж. Губы все-таки еще дрожали. Шунсуи гладил его по макушке, отчего сердце начинало щемить еще больше. - Ты что? Так перепугался? – поинтересовался мужчина, возвышаясь над ним словно скала. На выдохе бокал выскользнул из ослабевших рук Джууширо, с диким звоном разбился о пол. Сверкающие осколки хрусталя разлетелись по комнате, и Джууширо, снова поднявшись на ноги, вцепился пальцами в высокий, закрывающий исполосованную шею, ворот рубашки Шунсуи, а вторая его ладонь смяла жилетку за спиной мужчины. Он прижал его к себе близко – настолько близко, насколько смог, только теперь понимая, насколько же жизнь мужчины висела на волоске. Неудивительно, что лорд Мора так вымотался – если на него давил еще сам король… - Давай уйдем отсюда, - лихорадочно зашептал он, прижимаясь виском к подбородку Шунсуи, вдыхая в себя его запах. Сердце загнанным кроликом стучало где-то в ушах. - Что случилось-то… - Пожалуйста, - перебил мужа Джууширо, и, наверно сказал это с такой мольбой, что Шунсуи решил над ним смилостивиться. Поцеловал его в лоб, оторвал от себя и повел за руку в сторону входной, парадной лестницы. Пока они шли, петляя между веселящимися гостями, Джууширо смотрел на его широкие плечи и гордую осанку и с каким-то глупым, наивным страхом шаг за шагом осознавал, насколько же серьезно влюбился. Полюбил. О, Боги… Уже у самого подножия лестницы дорогу им внезапно перегородил лорд Окото. На лице мужчины прочно засела гримаса недовольства, а от всей его позы веяло неимоверным холодом. Джууширо встретился с ним глазами, чувствуя, как Шунсуи в поддержке стискивает его пальцы. - Ну, что, доволен, что выделился? – с наездом спросил его отец, складывая руки на груди, не произнеся ни слова приветствия. У Джууширо в душе и так царствовал полнейший сумбур по поводу внезапного осознания собственных чувств, и глупые домыслы глупого отца уж точно никак не способствовали улучшению ситуации. Шунсуи нахмурился, заметив, как побледнело его лицо, сделал шаг вперед и резко отпихнул лорда Окото в сторону. - Что вы себе позволяете? – тут же завопил отец Джууширо, поразившись столь вопиющей фамильярности. Но тут же заткнулся, когда Шунсуи навис над ним, едва не задев его носом. - Я позволю себе гораздо больше, если не уйдешь с дороги. Сейчас же, - отчетливо процедил он, и вместе с Джууширо они быстро поднялись по лестнице. За дверьми бальной залы их окутал приятный полумрак, поскольку за окнами уже стемнело. Но Шунсуи не останавливался, пока они не добрались до холла, в котором располагались отведенные для них покои, и Джууширо был ему за это благодарен. За закрытой дверью Джууширо не сдерживался. Отцепил с плеч свой плащ, расстегнул жилетку и фрак мужчины, позволив предмету одежды упасть к их ногам, и принялся вытаскивать из петель пуговицы на черной рубашке, чтобы достать до горячей кожи. Шунсуи придерживал его за шею, зарываясь пальцами в ворох седых волос на его затылке. - Джуу, да что такое… - тихо спросил он, когда Джууширо скользнул ладонями на его грудь, живот и обнял его за спину, уткнувшись носом куда-то в район ключицы мужчины. Руки все еще дрожали. - Ты мне нужен, - почти всхлипнул Джууширо, - Ты мне нужен, поэтому… обещай мне, здесь и сейчас… обещай мне, что больше никогда не вытворишь никакой глупости. Шунсуи молчал. Долго, задумчиво молчал, поглаживая его по голове и иногда вздрагивающим плечам. Наверно, он сообразил, что к чему, но Джууширо было все равно. Он не мог потерять мужчину, не мог потерять только что найденное сердце. Отдать его на растерзание правосудию? Да ни за что. Никогда – даже под страхом смерти. Нет… - Я… - шепнул Шунсуи, и Джууширо вскинул голову в ожидании ответа. Но так и не получил его. В их покои громко и настырно постучали, заставив их оторваться друг от друга. Позднее Джууширо частенько думал, что в тот момент надо было послать к чертовой матери неизвестного гостя, завладеть губами мужа и не дать ему повернуть этот чертов позолоченный ключ в дверном замке. Но Шунсуи тряхнул спутанными волосами, улыбнулся ему краешком губ и распахнул дверь. За которой, ухмыляясь, стоял Кария и его дружки. *** То, что в Сейретее и других общественных и людных местах было строго-настрого запрещено колдовать, Джууширо, конечно, знал. Но вот то, что белый камень, из которого в древности был выстроен замок, подавлял магическую силу даже самого могущественного колдуна, позволяя разве что сотворить огоньки для освещения помещений, Джууширо, к сожалению, услышал уже от стражника, который был приставлен к перевязывающему его разодранные костяшки лекарю. Пожилая женщина фыркала и ругалась, обмазывая его синяки и ссадины приятно пахнущей мазью, и причитала, что вечно с этим ежегодным балом одни проблемы – драки из-за девушек, дуэли самодовольных гордецов, заказные убийства… Ее слова пролетали мимо ушей Джууширо, который все еще пребывал в странном оцепенении после драки. Саднило пересохшее горло, рассеченная губа, болели пальцы и правое колено, по которому один из ублюдочных дружков Карии сумел неслабо заехать ногой. Семеро против двоих – не очень выгодный расклад, хоть они с Шунсуи и смогли, как минимум, уложить на лопатки троих, прежде чем их скрутили. Понимая безвыходность ситуации, Джууширо попробовал колдовать, но магия не отозвалась, и его тут же повалили лицом вниз – так резко, что он едва не прикусил собственный язык и не лишился всех зубов. Прижавший его к полу верзила чуть ли не лег на него и держал его за волосы и за руки так крепко, что, как бы Джууширо ни брыкался, вырваться не мог. Холодные прикосновения камня под ним леденили бледную кожу в вырезе рубашки, Джууширо ноздрями втягивал воздух, давя кашель, и смотрел, как Кария, в чьих глазах бушевало неудержимое пламя мести, с размаху нещадно лупил уже и так полуживого Шунсуи, которого держали за руки двое верзил, по лицу и в живот. Шунсуи, пока еще в сознании, шипел, сплевывая кровь после каждого удара, но ни один стон так и не прорвался сквозь плотно сжатые губы. - Упрямый, да? – Кария слизнул с ладони чужую кровь, пробуя ее на вкус, и, схватив Шунсуи за волосы, задрал его голову назад, заставив мужчину посмотреть на себя, - А что ты скажешь, если я сейчас муженька твоего уделаю, а? Джууширо вздрогнул, Шунсуи в накатившей ярости рванулся вперед, но его держали крепко. Бугай оторвал Джууширо от пола и грубо потащил его в сторону кровати, на которой они еще вчера вместе с Шунсуи приветствовали рассвет, целуя друг друга, куда придется. Еще один напавший на них дружок Карии – его Шунсуи вырубил еще в самом начале драки, когда только открыл дверь – очнулся, потирая затылок, поднялся на ноги и схватил Джууширо с другой стороны. Вдвоем они распяли его поверх мягкого покрывала, и Кария рассмеялся при виде злобы и отчаянья на лице своего врага. - Отпусти его, он здесь не причем, - еле прохрипел Шунсуи, когда один из бугаев принялся рвать на Джууширо рубашку. - Моя мать тоже была не причем, - в ликовании ответил Кария и отошел к ближайшей стене, приготовившись наблюдать за разыгрывающейся драмой, - Наиграйтесь вдоволь, мальчики. Мы никуда не торопимся. Джууширо завели руки за голову, прижали его запястья к кровати, порвали все пуговицы на белоснежной рубашке, и он задрожал, чувствуя, как волна тошноты проходится по телу, когда чужая ладонь принялась гладить его по груди и животу. Второй верзила присоединился к первому – ухмыляясь, навалился на мужчину сверху, раздвинул его бедра и устроился между его ног. Голодные поцелуи и укусы, от которых рвота то и дело подкатывала к горлу, засосами и следами от зубов оседали на его коже – на шее, плечах, ниже… Джууширо казалось, что они живого места на нем не оставят. Он знал, что не сможет вырваться, но все равно пытался, и его беспомощность еще больше заводила двоих ублюдков, которые, по всей видимости, действительно собирались его трахнуть. Отчаянье почти слетело с губ всхлипом, и он прикусил губу, когда лежащий на нем мужчина ткнулся очевидным желанием между его пока еще обтянутых тканью брюк ягодиц. Сволочи заржали, и державший его за запястья верзила принялся расстегивать на нем штаны. А второй припал к его соску и больно укусил тут же набухший комок нервов. Джууширо повернул голову в сторону двери, и замер, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Даже мысль, что его собирались вот-вот изнасиловать, не напугала его так, как напугало посеревшее лицо Шунсуи, которого заставляли смотреть на все происходящее, грубо держа его за волосы. Ровная струйка крови текла с краешка губ, он часто дышал, а слезы, катящиеся из таких светлых сейчас - почти медовых - глаз, расчертили щеки и шрамы и запекшуюся на лице кровь. Прядка волос налипла на мокрый лоб. «Прости… прости…», - шептал ему Шунсуи одними губами, извиняясь раз за разом, и Джууширо вдруг понял, что если сейчас, здесь, позволит этим ублюдкам что-нибудь вытворить с собой – Шунсуи сломается. Сломается окончательно и бесповоротно. Так - что никто уже не сумеет собрать его по кусочкам. Потому что он никогда не простит себе, если Джууширо пострадает из-за его прошлых ошибок. А этого… Джууширо никак не мог допустить. Он вовсе не был убийцей и еще никогда не лишал жизни человека, но жажда знаний в свое время захлестнула его в свои прожорливые объятия, и в один прекрасный день Джууширо обнаружил, что стоит у одной из запертых зал внутри главной библиотеки Академии Магии. За потемневшими от времени деревянными дверьми в той запертой наглухо зале хранились запретные рукописи, свитки и книги магов всех стихий. На пыльных узких полках дремали сотни и тысячи разрушительных по своей силе и мощи заклинаний, и Джууширо, как староста, имел к ним неограниченный доступ. Он никому не рассказывал о том, что ночами напролет иногда уходил в изучение темной стороны своей силы. Он был прилежным учеником и надежным помощником, и преподаватели относились к нему с полным доверием, совершенно не подозревая, что он, как и все глупые и юные мальчишки, дерзнул вкусить запретных плодов. Хотя стоило лишь раз с его пальцев сорваться подобной черноте, как Джууширо тотчас же отказался идти по этому пути. Такая мощь и власть слишком кружили голову и запросто могли превратить даже достойного человека в своего раба. Джууширо раз и навсегда отказался постигать таинства черной магии воды. Но сейчас, когда на кону стояло гораздо больше, чем его собственная жизнь, Джууширо не мог спасовать. Даже если для этого придется лишиться частички своей души и взять на себя тяжелое бремя чужих смертей. Ради Шунсуи… и только ради него. Он прикрыл глаза, не обращая внимания на то, как потные ладони уже принялись стягивать с него белые брюки. Сосредоточился. Вдохнул. Нужные слова всплыли в памяти, и он зашевелил губами, чувствуя, как застывает в венах кровь, а время замедляет свой бег. Как он и ожидал - черная магия не подчинялась простым законам бытия. Белый камень Сейретея не мог ее удержать. Шипящие «р» и «с», переплетающиеся в один поток смертельного заклинания, сорвались с его губ, прогремели в наступившей вдруг тишине. Один из встрепенувшихся верзил склонился ближе к его лицу и моргнул. - Кария, у него белые полосы по коже бегут… – успел сказать он, а потом резко схватился за горло, отпрянув от кровати, и истошно захрипел. Его товарищ в испуге отпустил Джууширо и схватился за плечи дружка. Кария чертыхнулся, срываясь с места, но отскочил назад, когда на одежде хрипящего мужчины, оседающего на пол, стали вдруг расплываться алые пятна. - Они белые… - выплюнул Джууширо, поднимаясь с постели в расстегнутых брюках, вскинул руку и медленно сжал уже и так изодранные пальцы в кулак, - …чтобы наполниться твоей кровью. Когда он поднес руку к груди, кровь вовсю хлынула наружу из мужчины, невероятным образом просачиваясь из-под его кожи, поднимаясь в воздух, и капельками собираясь вокруг Джууширо, чтобы впитаться в молочно-белые полосы, разукрасившие его тело. - Ах ты, сука! – закричал Кария, едва скрывая дрожь в собственных коленях, - Ты сученый маг воды! Где ты выучился магии крови?! - Замолчи, - приказал ему Джууширо, таким же образом расправляясь со вторым, по дурости рванувшимся к нему, верзиле. Остальные два бугая поспешили отпустить Шунсуи и выбежали прочь из покоев. Шунсуи, тяжело дыша, упал на пол, едва приподнялся на локтях, и с застывшим в глазах ужасом смотрел, как Джууширо подходит почти вплотную к Карии. Кария же распластался по стенке – вжал шею в плечи, задохнулся, ожидая, что кровь сейчас вырвется из его вен, но Джууширо остановился рядом с ним, смерил его презрительным взглядом и резко вдарил каблуком между ног мужчины. - Еще раз нас тронешь, тебя не спасет даже замужество за Кучики, ты меня понял? – процедил он согнувшемуся пополам ублюдку, - И еще одна вещь… Шунсуи не убивал твою мать. Думаю, если бы ты поспрашивал самих селян о случившемся, а не повелся на домыслы соседних деревень, они бы сказали тебе, что никакой дракон рядом с их хибарками и близко не пролетал и уж точно огнем по земле не жарил. Напоследок Джууширо еще раз хорошенько заехал мужчине по его наглой роже, прервал заклинание, и алые полосы на его теле впитались под бледную кожу. Джууширо проигнорировал накативший рвотный позыв, подбежал к Шунсуи, помог ему встать, перекинул его руку через свое плечо, и вдвоем они вышли в разодранной одежде в пустынный холл в поисках ближайшей прислуги. Шунсуи всю дорогу молчал, хотя по его глазам было видно, что у него просто напросто нет сил говорить. Когда взволнованная горничная отвела их к лекарю, выяснилось, что мужу как минимум сломали два ребра. Стража сразу бросилась обратно в их покои ловить нарушителей, но чуть позже стало понятно, что среди задержанных простолюдинов Карии нет. Джууширо, глядя на задремавшего на узкой постели Шунсуи, устало махнул рукой и не стал предъявлять обвинения, которые вряд ли смог бы доказать. Убийство двух мужчин признали самозащитой, а Кария вышел сухим из воды. Почти. По крайней мере, Джууширо искренне надеялся, что Бьякуя всерьез заинтересуется, почему у его мужа разбито лицо и, наверняка, вспухли все яйца. Джууширо старался не думать о том, что впервые кого-то убил. Для этого еще будет время. Сейчас больше всего на свете ему хотелось зарыться в простыни в башне родового замка клана Белого Тигра, прижаться к Шунсуи, забыть о крови на своих руках и о тошнотворных поцелуях по всему телу. Засосы алели повсюду на бледной коже, но мужчина не хотел смотреться в зеркало. Он переоделся в черный шерстяной свитер с длинными рукавами и чистые черные брюки, которые все еще были у него с собой в рюкзаке, принесенным из их развороченных покоев подоспевшим Илльером. Джууширо достал чистую одежду для Шунсуи, отложил их перчатки, меховые плащи и сапоги, а все остальное выкинул к чертовой матери в корзину для грязного белья. Куда же его и вырвало – слишком долго он сдерживал тошноту. После этого ему все-таки пришлось оставить Шунсуи одного и сходить в душ. Благо, слуги натаскали ему горячей воды и выделили полотенце. Он не знал, почему, стоя под теплыми струями и опираясь на стену одной рукой, его душили слезы – то ли просто накатило после всего пережитого, то ли из-за совершенных убийств, то ли он просто так сильно боялся потерять Шунсуи… А ведь был на грани. Когда день спустя Шунсуи открыл глаза и поморщился от боли, садясь на постели и обхватывая свои ребра, Джууширо не дал ему ничего сказать – просто вдруг прижал его голову к своей груди, потом сам уткнулся носом в спутанные прядки мужчины и тихо попросил: - Я хочу домой. Полетим, пожалуйста. И Шунсуи кивнул, на секунду вцепился дрогнувшими пальцами в его плечо, а потом, несмотря на протесты лекаря, встал, принял душ, позволил заново наложить тугую повязку на свой пояс и торс, и Джууширо помог ему натянуть теплую рубашку, брюки и застегнул за него сапоги, потому что сгибаться мужчине было нежелательно. Вдвоем они похромали прочь из замка, в последний раз заверили стражу, что те могут разбираться с пойманными ублюдками, как им заблагорассудится, и под стоящее высоко в небе солнце взобрались в карету, чтобы покинуть величественный Сейретей. Коцу радостно бросился им навстречу, едва ли не раскидывая шествующих рядом стражников, но при виде их побитых лиц заметно помрачнел. Он вопросительно склонил одну из своих морд навстречу Шунсуи, и мужчина вымученно ему улыбнулся, потрепав дракона по носу. Джууширо не сдержался и накрыл его руку своей, и они переглянулись, надолго замерев на месте, словно в одночасье так много захотели друг другу сказать, но, увы, сейчас было не время. Глаза Коцу, когда их ладони остались лежать на его носу, медленно скользили из стороны в сторону, а потом он игриво выдохнул, заставив Шунсуи и Джууширо вынырнуть из охватившего их оцепенения. Джууширо смущенно улыбнулся, убрав прядку волос за ухо, а Шунсуи сделал вид, что ничего не случилось, и, шипя от боли, взобрался в седло. Хотя потом все равно позволил Джууширо сесть впереди, потому что прекрасно понимал, что муж не сможет держаться за его переломанные ребра при полете, поэтому дракона придется вести Джууширо. Летели они быстро, но отдохнувший за прошедшие три дня Коцу не жаловался, будто понимал, что им необходимо попасть домой как можно скорей. Они почти не делали привалов – лишь заночевали один раз в какой-то таверне уже в северных землях – Джууширо выгреб последние деньги из своего кармана. Не то чтобы Шунсуи, как сыну лорда, нужно было платить, просто Джууширо не мог не отблагодарить людей за их гостеприимство. Он никогда не воспринимал подобную помощь как что-то, данное ему от рождения вместе с благородной кровью. В ту ночь они тихо улеглись вместе на узкую постель, Шунсуи прижал его к себе крепко-крепко, и Джууширо едва сдержал набежавшие слезы. К родному замку Коцу подлетел под покровом ночи, опустил их у парадных ворот с донельзя заспанными, но признавшими их стражниками, и Джууширо попросил двуглавого дракона передать Кето, что зайдет, как только сможет. Конечно, они могли бы высадиться прямо на башню, но и Джууширо и Шунсуи порядочно вымотались за неделю пути, и оба хотели принять ванну, а для этого нужно было найти слуг, которые в такое время были доступны разве что на кухне. Джууширо с облегчением поднялся по парадной лестнице, молчаливо приветствуя выгибающихся по бокам каменных тигров. На секунду ему показалось, что в свете, скользнувшем на ступени из приоткрывшихся дверей, ближайший к нему тигр приветливо улыбнулся. Джууширо решил, что как только представится возможность, обязательно приласкает каменного исполина по ушастой голове. Настолько рад он был оказаться дома… К их обоюдному удивлению в главной гостиной они напоролись на лорда Мору, который что-то быстро строчил за столом. Рядом с ним на полу валялась целая стопка смятых документов, грозя заполонить всю гостиную. Мужчина, услышав их шаги, гуляющие эхом по темному холлу, обернулся, когда они вошли, застыл, а потом на его лицо набежала тень. Он резко отодвинул стул, вскочил, подошел – бледный как смерть – вплотную к ним обоим. И Джууширо с Шунсуи одновременно вздрогнули, когда две ладони легли на их щеки, а подушечки больших пальцев медленно прошлись по синякам и ссадинам. Лорд Мора тяжело вздохнул, обнял их обоих за шею, и уставился куда-то в пушистый коврик под их ногами. - Ну… что… что вы опять натворили? – скрепя сердце, спросил он. Шунсуи принялся виновато топтаться на месте, хотя на самом деле в этот раз он совершенно ни в чем не провинился, и Джууширо закатил глаза, толкая его перебинтованной рукой в бок. - Иди, найди слуг, - сказал он мужу, - Я обрисую картину вкратце. Шунсуи кивнул, на секунду сжал плечо отца, а потом быстро вышел прочь из гостиной в боковую дверь. Джууширо осторожно направил усталого лорда Мору в сторону кресла у камина, и мужчина с вымученным стоном упал в него, словно дряхлый старик. Закрыл лицо ладонью, и его голос в тишине ночи прозвучал так слабо, что Джууширо пришлось присесть у его коленей и сложить руки на чужих бедрах. - Скажи мне, что ничего страшного не случилось, Укитаке. Пожалуйста. - Ничего страшного не случилось, - уверенно и успокаивающе отозвался Джууширо, и, наверно, лорд Мора увидел в его спокойном сейчас взгляде нечто такое, что позволило ему откинуть голову на спинку кресла и расслабиться. - Боги, ну вы меня и напугали… - выдохнул он, - Я уж было подумал, все… - По поводу Шунсуи… - начал Джууширо, невольно вцепившись пальцами в ткань брюк мужчины, - Скажите мне правду… до брака, все было настолько плохо? Его Величество… Лорд Мора при упоминании короля сразу же отвел глаза. Его руки задрожали, лицо снова посерьезнело, и он неожиданно поймал ладони Джууширо в свои, чем не на шутку смутил мужчину. - Джууширо, - прошептал он, - Ты не представляешь, как я тебе признателен. Все и правда висело на волоске. Тот год, про который я тебе говорил, что готов ждать – на самом деле был лишь вымыслом. Эдаким, знаешь, успокоительным для себя самого. Конечно, Ямамото-сама не стал бы ждать еще год – почти два века и так оказалось чересчур большим сроком… А Шунсуи, он… он больше всех похож на мать. Боги, если бы я его потерял, она бы мне не простила… Джууширо пожал чужие пальцы в своих ладонях и ободряюще улыбнулся. - Я имел счастье перекинуться словами с Его Величеством. Думаю, мы друг друга поняли и… - у Джууширо самого ком в горле встал при виде того, как лорд Мора чуть не расплакался, и он позволил пожилому мужчине, который за полгода запросто смог заменить ему отца, сжать его в крепких объятиях, - …и теперь, главное, чтобы Шунсуи не возвращался к прошлому. Они долго молчали. В тишине гостиной настенные часы потихоньку отмеряли секунды и минуты. Наконец, лорд Мора, справившись с нахлынувшими эмоциями, оторвал его от себя и улыбнулся уже по-настоящему, искренне. Морщинки прорезали уголки губ и лоб, но в льдистых, все еще таких молодых глазах плясали радостные огоньки. - Ну, а синяки откуда? – поинтересовался он, стукнув Джууширо по носу, словно маленького провинившегося ребенка. Джууширо по-быстрому рассказал про Карию, опустив несколько существенных деталей касательно того, как он сумел вырваться из хватки верзил, и что в эти моменты творилось с Шунсуи. Который вернулся в гостиную как раз, как Джууширо закончил рассказ. Привалился плечом к косяку высоких дверей, глядя на отца и мужа, и устало потер лицо. - Ванна готова. Лорд Мора кивнул им обоим и сам почти вытолкал их из залы. - Идите с глаз моих долой, сорванцы. Мне еще кучу бумаг подписать надо. Чтобы до обеда вас двоих даже не слышал, поняли? Джууширо вышел вслед за Шунсуи, решив, что разговор по поводу его вопиюще откровенного бального наряда отложит на потом. Замок мирно спал. За стрельчатыми окнами закружили снежинки – наверняка, к северным землям снова подбирался лихой буран. Их гулкие шаги стихли, когда они ступили на устланный ковровой дорожкой пол. И во мраке коридора, ведущего к их башне, Шунсуи, не оглядываясь, внезапно поймал его ладонь и сплел их пальцы. И Джууширо не сдержался – прижался к широкой спине, осторожно обнимая мужчину за плечи. Они остановились посреди коридора, пока Джууширо тяжело дышал, пряча нос в шевелюре мужа. Шунсуи так и не повернулся, но его исполненный горечью шепот будто раскатом грома пронесся по пространству вокруг. - Все из-за меня, Джуу… Все из-за меня… - Прекрати, - зашипел на него Джууширо, и добавил уже мягче, - Не здесь. Джууширо еще никогда не был так счастлив скинуть плащ и выпутаться из грязной одежды. От горячей воды шел пар. Аромат хвои наполнял воздух. Шунсуи медлил, словно боялся забраться вместе с ним в ванну, но Джууширо, нахмурившись, принялся сам стягивать с него рубашку. - Джуу… - тихо произнес он, и Джууширо, сжав кулаки, позволил себе ударить его в грудь обеими руками, а потом снова спрятать лицо в сгибе шее мужчины, хватаясь за его спину. - Хватит! – почти всхлипнул он, - Я сделал это ради тебя, слышишь? И я не жалею. Шунсуи скользнул ладонью по его боку, нежно провел пальцами по еще не сошедшим чужим засосам на бледной коже и, невзирая на боль, крепко прижал его к своей груди. Они стояли так до тех пор, пока Джууширо не вздрогнул от холода, и тогда Шунсуи толкнул его в сторону ванны и кое-как забрался сам. Горячая вода тут же расслабила напряженные и ноющие с дороги мышцы. На этот раз Джууширо сел за спиной мужчины и целовал его шрамы на плече и шее все то время, что они провели в воде. Шунсуи почти уснул, но Джууширо ласково зашептал ему на ухо, что не сможет вытащить его тушу из ванны сам, и мужчина улыбнулся – приподнялся, чтобы позволить Джууширо вымыть свою растрепанную голову. После ванны Шунсуи не дал ему заново перевязать свои ребра, махнул рукой, пообещав, что сходит с утра к лекарю, и улегся под одеяло. Джууширо еще ходил по комнате, задувая свечи, перекладывая с места на место вещи – просто чтобы ощутить, что они с мужем действительно вернулись домой. Но весело трещащие в камине поленья все-таки убаюкали его, и он нырнул на кровать к уже задремавшему Шунсуи. В полумраке по лицу мужчины плясали тени и отблески света, Джууширо склонился над ним, и Шунсуи лениво приоткрыл губы, когда Джууширо скользнул между них языком. Ему хотелось большего. Хотелось стереть тошнотворные воспоминания о чужих руках на своем теле. О чужой крови под своей кожей. О чужих, страшных хрипах, все еще отдающихся эхом в его ушах. О том, что он сотворил. Но он не солгал Шунсуи. Он и правда не жалел, потому что в медово-шоколадных глазах, казалось, теперь было собрано все тепло мира. Для него. Боль и горечь никуда не ушли, страх и ненависть еще могли вырваться наружу, но Шунсуи теперь смотрел на него совсем по-другому. Это нельзя было выразить словами. Просто теперь, Джууширо чувствовал, они делили одну душу на двоих. Разорвав ленивый поцелуй, он со вздохом улегся обратно на подушки, прижимаясь щекой к плечу Шунсуи. Начинать подобные отношения все же не стоило лишь для того, чтобы забыться. Лучше пусть пройдет время, и клокочущая вовсю совесть за совершенные убийства утихомирит свой пыл. К тому времени и Шунсуи подлечит свои ребра, чтобы не превратить их совместную ночь в шипение и айканье от задетых ссадин и синяков. В ту ночь Джууширо снились кошмары. Весь в черном, он шел по странной, выжженной земле, усеянной грудой костей. С диким треском они ломались под его сапогами, взметая в воздух облачка пыли под крики беснующегося повсюду воронья. За его спиной разверзалась земля, глубокие трещины наполнялись потоками крови, следуя за ним по пятам. Джууширо то снимал, то надевал перчатки, но каждый раз на его пальцах шевелились красные змейки, безжалостно вгрызаясь в его кожу. А потом порыв невыносимо горячего ветра ударил его в спину, и когда прядки волос взлетели вверх, Джууширо понял, что теперь его волосы – безумного цвета крови… Он задохнулся, дикий хохот заполонил пространство вокруг - и резко сел на кровати, впиваясь пальцами в простыни. Холодный пот струился по коже, Джууширо сжал зубы, обняв колени руками, и долго сидел так, глядя на беснующийся буран за окном. Наверно, где-то высоко за тучами рассвело, потому что дневной свет все же прорывал завесу вихрящегося снега. В какой-то момент проснулся Шунсуи, опрокинул его обратно на кровать, нашарил его ладонь и снова сплел их пальцы, притягивая его ближе к себе. Джууширо закинул ногу на бедро мужчины, вдохнул в себя запах Шунсуи и еще не исчезнувший аромат хвои, и в этот раз проспал спокойно до самого обеда. Во время еды над столом царило молчание. Лорд Мора, отодвинув тарелки, все еще подписывал какие-то пергаменты – у Джууширо возникло смутное ощущение, что он так и не ложился. Старрк раз за разом тяжело вздыхал, будто даже принятие пищи его утомляло, а Айзен как обычно ни на кого не смотрел, но жевал с настолько высокомерным видом, что это не могло не вызвать улыбки. По правде говоря, Джууширо был так счастлив, что они вернулись в замок, что даже холодный взгляд Айзена в его сторону вызвал у него прилив непонятной щенячьей радости, и он безумно улыбнулся мужчине, из-за чего Шунсуи подавился. Айзен, вероятно, посчитал, что он до сих пор не может отойти от градуса выпивки на прошедшем балу, никак не прореагировал на его жизнерадостный настрой и первым ушел из-за стола. После обеда Старрк вызвался пойти к обитающему в другом крыле замка лекарю вместе с Шунсуи, поскольку у него раскалывалась голова, а Джууширо подсел поближе к лорду Море, который, казалось, и не заметил, что обед уже давно закончился, и все сыновья разошлись. Под глазами мужчины залегали темные круги, руки едва держали перо, а стоящие на краю стола чернила грозили упасть на пол и испортить дорогой ковер. - Помочь? – предложил Джууширо. Лорд Мора вскинул голову, минуты две смотрел на него, не моргая, пока смысл одного единственного слова доходил до его сознания, а потом огляделся и со вздохом понял, что и еда и чай остыли напрочь, да и в округе уже никого нет. - Отец часто улетал в столицу и по делам. Бумажной волокитой, когда я подрос, пришлось заниматься мне, - уговаривал мужчину Джууширо, подвигая ему плошку с салатом, а кипу пергаментов незаметно перекладывая на свои колени. Лорд Мора удивленно следил за его хитрым выражением лица и наглыми маневрами на столе, а потом расхохотался и сам отдал перо для письма Джууширо. - Ладно, пойдем ко мне в кабинет. Но, учти, ты сам напросился на это, юнец. Мужчина поднялся из-за стола, подхватил вилку и салатницу и повел его за собой по лестницам и этажам. В его просторном кабинете было донельзя уютно. Стены окружали высокие стеллажи с книгами, одно небольшое окно было занавешено серебряной портьерой, а над камином висел мастерский портрет красивой женщины с проникновенными темно-медовыми глазами. Джууширо на секунду остановился напротив него, сообразив, что это мать Шунсуи. Интересно, как бы сложилась жизнь мужчины, если бы она осталась жива? Возможно, тогда и не понадобилась бы их свадьба, а Тварь Севера никогда не появилась на свет, потому что Айзен не увел бы девушку у собственного брата, а вся семья жила дружно и счастливо – даже Старрк не вырос бы в такого ленивого засранца… Как же все-таки причудливы повороты судьбы, по какой-то непонятной причине заставляющие людей так сильно страдать. Лорд Мора пододвинул к широкому, заваленному свитками и пергаментами, столу второй стул, и, едва прожевывая салат, принялся объяснять ему, что к чему. Джууширо схватывал все на лету, задал лишь пару вопросов, и совсем скоро они вдвоем ушли с головой в работу, переговариваясь лишь по самым важным вопросам, затрагивающим деньги и обустройство замка. Отчеты, доклады, статистика, расходы и прибыль – все мелькало перед глазами взявшегося за дело Джууширо. И он совсем не заметил, как за окном опустилась ночь, а лорд Мора, у которого часом ранее затекла спина, в результате чего он перебрался на небольшой диванчик, уже видел десятый сон, едва ли не падая с края дивана. Джууширо потянулся, обмакнул перо в чернильницу, глянул на себя в висящее неподалеку зеркало и улыбнулся, обнаружив на своей щеке приличное черное пятно. Чудесным образом ему никогда не удавалось не извазюкаться в чернилах, даже если он был очень осторожен. Он оглядел едва ли уменьшившиеся груды свитков у ног и на столе и вздохнул. Ночь предстояла тяжелая – не будить же и так выжатого как лимон мужчину. К тому же хотя бы такая работа отвлекала его от кровавых воспоминаний. Через час - вероятно, в поисках него - в кабинет заглянул Шунсуи и выгнул брови, обнаружив его за отцовским рабочим столом. Потом снова исчез и вернулся уже с дымящейся чашкой чая, которую водрузил рядом с Джууширо. Он пододвинул себе стул, забрал у Джууширо часть пергаментов касательно ремонта южной части стены замка, почти обвалившейся из-за древности, выудил из ящика тумбочки перо и, не говоря ни слова, взялся за дело. Джууширо с удовольствием выпил принесенный ему чай, и теперь уже вдвоем с Шунсуи они принялись разгребать полчище нескончаемых свитков. В какой момент его потянуло в сон, он точно не помнил – помнил лишь, как зевнул и на секунду прислонился щекой к плечу мужа, а когда открыл глаза, оказалось, что уже наступило утро, Шунсуи обнимал его левой рукой, а сам все еще что-то быстро строчил. Стол был девственно чистым за исключением одной последней стопки бумаги, которую нужно было лишь отдать на подпись лорду Море как главе клана. Шунсуи выглядел усталым, но Джууширо пришел к выводу, что оно того стоило. Особенно когда они тепло переглянулись друг с другом, Шунсуи наконец-то принялся стирать пятно с его щеки, а выглянувший из-за их плеч заспанный пожилой мужчина непонимающе уставился на пустой стол и больно ущипнул себя за локоть, чтобы проверить, действительно ли он не грезит. И то, как лорд Мора улыбался и хохотал за завтраком, пожалуй, сейчас для Джууширо и Шунсуи было лучшим подарком из всех возможных на свете. *** Джууширо, смеясь, смотрел, как Кето и Коцу резвятся в снегу. У Коцу с его двумя донельзя хитрыми головами было, конечно же, численное преимущество, но Кето старался ему не уступать и ловко осыпал его ворохом снега, раз за разом зарываясь хвостом в глубокие сугробы. Все-таки правильно мужчина сделал, что выбрался из замка. Вечером очередной буран, сейчас пока еще бушующий на горизонте, накроет их земли с новой силой - недели на две, не меньше - и драконам волей неволей придется прозябать в своих пещерах. По крайней мере, теперь Кето и Коцу можно было смело назвать друзьями, и вдвоем они уж точно не заскучают под вой северных ветров. Жаль только, что Шунсуи пришлось остаться в замке, чтобы помочь отцу, но Джууширо не сильно расстроился. За последние два месяца поведение мужа преобразилось настолько, что даже Айзен начал понимать, что его уловки и пакости вряд ли уже когда-нибудь окажут воздействие на мужчину, и вместо этого принялся – как выражались простолюдины – окучивать лорда Мору. До такой сумасбродной степени, что даже Джууширо не выдержал, поймал как-то Айзена в пустынном холле замка, толкнул его к стене и прочитал ему долгую лекцию об отцовской любви и заботе. То, что Айзен его вообще выслушал, послужило достаточным свидетельством отчаяния мужчины. Но после этого случая, засранец, по крайне мере, сбавил обороты и снова притих. Джууширо улыбнулся двум драконам, когда те захотели незаметно подкрасться к нему со спины, пока он витал в своих мыслях. Если у ослепительно белоснежного – особенно после того, как его шкура и пластины обновились – Кето еще могло получиться слиться с заснеженной местностью, то черного Коцу с двумя шумно пыхтящими мордами уж точно нельзя было назвать мастером маскировки. В последний момент Джууширо выпрыгнул из-под нацеленного на него снежного цунами, перекатился через сугроб и с помощью магии заставил лапы драконов увязнуть в снегу. Кето и Коцу беспомощно повалились на землю и, отряхивая морды, одновременно воззрились на него взглядами сдавшихся, но непобежденных. Джууширо сбросил заклинание, погладил три довольные морды и взобрался в седло Кето. - Летим домой, мальчики, - крикнул он, и втроем они взмыли в воздух навстречу морозному ветру. К его удивлению, северные холода все меньше тревожили его легкие – то ли его организм, наконец, освоился в других погодных условиях, то ли болезнь снова отступила до поры до времени, но с каждым днем Джууширо чувствовал себя все лучше и лучше. Даже кошмары, продолжавшие мучить его целый месяц, поблекли, потому что Шунсуи будил и успокаивал его каждую ночь. Позволял цепляться за свои плечи, оставляя влажные дорожки поцелуев на его шее. Своими ласками помогая ему забыть обо всем на свете. Поразительно, что они до сих пор еще не переспали, учитывая, что переломы Шунсуи уже месяц как зажили. Впрочем, Джууширо надеялся, что в ближайшем будущем они это упущение непременно исправят. Временами он, конечно, стыдился своего желания, но все равно не мог ничего с собой поделать. Да и Шунсуи, в конце концов, был его мужем. У ворот замка Белого Тигра Джууширо попрощался с драконами и те, едва не раскидывая стражников, наперегонки бросились на лапах в сторону пещер. Мужчина поправил ворот мехового плаща и направился к парадному входу. Джууширо и раньше любил неспешные прогулки перед обедом или ужином, но теперь, когда эти земли и места стали для него самым настоящим домом, он не мог отказать себе в удовольствии подышать родным воздухом, оглядеть родные горы и приветливые лица прислуги и охраны. Которая, кстати, неизбежно воспылала к нему восхищением и благодарностью, несмотря на то, что он был родом из ненавистного Волчьего клана, с тех пор как Шунсуи прекратил затевать беспорядки и кровавые драки. Старрк, закутанный в какое-то потрепанное серое пальто, нагнал его уже у лестницы, схватил под руку и ухмыльнулся до ушей. - Это войдет в легенды, Джууширо, - загадочно шепнул он ему и подмигнул. Джууширо закатил глаза и улыбнулся, неторопливо поднимаясь вместе с мужчиной по ступеням. - Что опять? – поинтересовался он. На нос упала первая снежинка, и вслед за ней завихрились ее сестренки. Небо потихоньку затягивало серым покрывалом туч. - Целых два часа, Джууширо, целых два часа, ты представляешь себе? Они сидели в кабинете отца целых два часа и спокойно обсуждали намечающийся торговый союз с Вороньим кланом. Мне кажется, даже отец был в шоке. Я не знаю, что ты такое сделал с обоими ублюдками, Джууширо, но, черт подери, спасибо, правда. Счастливый смех по своей воле сорвался с губ Джууширо, и он по-дружески сжал плечо Старрка наверху лестницы. Он совершенно не ожидал, что Айзен прислушается к его словам. Но, быть может, всем им действительно пора было вырасти и оставить глупые предрассудки за спиной. Конечно, прежние узы уже не восстановишь, но всегда - всегда можно попытаться изменить ситуацию в лучшую сторону. Хотя, естественно, оставалось еще опасение, что Айзен просто затаился и ведет очередную свою странную игру, чтобы потом непременно выйти из нее победителем. Но Джууширо все же надеялся на лучшее. Его переполняли хорошие предчувствия, и он не мог сдержать радости. - Смотри, - шутливо пригрозил он Старрку, - А то я и за тебя возьмусь! - Я пас, - весело фыркнул мужчина, швырнул свою куртку встретившей их внутри горничной и, словно в подтверждение своих слов, тут же скрылся в полумраке ближайшего холла. В гостиной Джууширо обнаружил лорда Мору, который просто сидел на кресле и смотрел в никуда с глупой улыбкой на испещренном морщинками лице. - Знаешь, - сказал ему мужчина, помотав головой, - Я даже чувствовал себя лишним. Не знаю, что между ними творилось, но впервые за два века они… просто разговаривали по делу. Холодно и напряженно, но… Укитаке, ты точно был ниспослан мне Богами. От подобного комплимента Джууширо зарделся, зарывшись ладонью в растрепавшиеся на морозе волосы, и поспешил откланяться. Иногда представители семейства Кьораку просто сводили его с ума. Похоже, без женской руки в замке все быстро полетело в Тартарары. От этой мысли Джууширо споткнулся на ступеньке по пути в башню и захотел побиться затылком о ближайший гобелен, поскольку по всему выходило, что, раз все налаживается, то подобной женской рукой стал не кто иной, как он. Статуса заботливой сестры и мамы ему еще не хватало. Джууширо так и не успел подняться по широкой винтовой лестнице до конца – где-то в середине подъема его нагнал Шунсуи, обхватил его сзади руками за пояс и нагло прикусил зубами мочку его уха. Джууширо покраснел еще больше, попытался вывернуться из хватки мужа, но тщетно. Шунсуи, судя по всему, вознамерился заставить его колени подогнуться прямо здесь. Его губы скользнули ниже – на шею Джууширо, а ладони принялись вытаскивать убранную под пояс брюк рубашку. - Шунсуи… Пойдем наверх… - взмолился он, чувствуя, как в теле неумолимо зарождаются жар и дрожь. Но Шунсуи, добравшись до его обнаженной кожи, принялся водить рукой по его животу и груди, задевая тут же набухшие соски, и лишь усмехнулся. - Не хочу наверху, хочу здесь, - игриво выдал он, стягивая ткань рубашки с одного плеча Джууширо вниз, чтобы можно было усеять поцелуями бледную кожу, - Расслабься, никто сюда не пойдет. Джууширо мог бы запросто поспорить с этим заявлением, но прикусил губу, сдерживая стон. Голова нещадно кружилась, дыхание сбилось с ритма, страх, что кто-то может заметить их в таком непристойном виде, лишь добавлял остроты ощущениям, и Джууширо выгнул спину под настырными прикосновениями, которые с каждой секундой становились все смелее. Шунсуи шептал ему вопиющие дерзости, обещая вытворить их все с его беззащитным телом этой же ночью, и Джууширо не сдержался. Повернулся в сильных руках и принялся с остервенением расстегивать рубашку Шунсуи, отрывая пуговицы, едва не всхлипнув под натиском накатившего желания. - Шшш, - шепнул ему Шунсуи, усаживая его на ступеньку прямо на ковровый настил. Устроился между его ног и впился поцелуем в его покусанные губы, позволив Джууширо со стоном обнять его за шею и зарыться пальцами в его собранные в хвост волосы. - Если ты… - еле выдавил из себя Джууширо, - Если ты все это со мной сегодня не сделаешь, я с тобой разведусь, ясно? Шунсуи улыбнулся, снова целуя его в шею, царапнул его кожу щетиной и скользнул кончиком языка вниз по груди, прокладывая себе дорогу к его соску. - Тогда нам придется устроить еще одну свадьбу, потому что я тебя никогда и ни за что никому не отдам, - пробормотал Шунсуи, облизывая и покусывая невинный комочек нервов. Джууширо запрокинул голову, ловя губами прохладный воздух, и подумал, что вряд ли долго протянет под напором даже таких простых ласк. Все тело горело, живот и пах сводило сладкими судорогами, и когда Шунсуи стал расстегивать на нем брюки, спускаясь поцелуями по его животу, он лишь подался чуть-чуть назад, чтобы мужчине было удобней добраться до его твердого желания. Когда чужая ладонь забралась под его одежду, обхватила его пальцами, он вздрогнул, схватился за плечи мужа и едва не обомлел, когда понял, что Шунсуи собирается сделать с ним то же самое, что он вытворил той далекой ночью почти три месяца назад. Влажное тепло окружило его со всех сторон, Шунсуи подразнил его языком, и Джууширо задохнулся. - Шунсуи… ннн, ахх… - прорвалось меж сжатых зубов. Как же это было вопиюще дерзко. Позорно. Заниматься этим на лестнице, выставляя на всеуслышание вздохи и тихие стоны. Но Шунсуи не отпускал его – держал его за бедра и, прикрыв глаза, сосал его с таким удовольствием, что в полумраке уходящей вверх башни Джууширо он казался самым настоящим суккубом из сказок для заинтересованных юнцов. Отдаваясь невероятным ощущениям, накатывающим на него с каждой секундой все больше, Джууширо не мог сдержать частых вздохов. Было так хорошо, что он безумно хотел разделить это удовольствие вместе с Шунсуи, почувствовать вес тела мужчины над собой, и бесконечно смотреть, как и его лицо будет светиться от этой сладкой, захлестывающей его сейчас дрожи наслаждения. Он так желал стать с мужчиной одним целым, что почти на пике, за которым лежала головокружительная бездна полета, отчаянье прорвалось всхлипом меж его губ, и ногти умоляюще впились в плечо мужа. Шунсуи понял его без слов – резко подмял его под себя, раздвинул бедра, опрокинув на ступени, и впился поцелуем в его рот, одной рукой снова обхватывая Джууширо и продолжая эти сводящие его с ума быстрые и сильные прикосновения. И Джууширо упал, переступил через эту грань, не обращая внимания на боль в спине и на то, что чуть не расшиб себе затылок. Белые вспышки и пятна заплясали перед глазами, все тело свело судорогой, и Шунсуи держал его, нещадно кусая его губы, пока Джууширо приходил в себя. До покоев мужчина донес его уже на руках, самодовольно ухмыляясь, но у Джууширо не хватило сил даже стукнуть его за эту глупую, смущающую его, ухмылку по голове. Он просто спрятал нос в шее мужчины и обнял его за плечи. Шунсуи кинул его безвольное тело на постель, и Джууширо со вздохом растянулся на одеяле, чувствуя себя основательно вымотанным. Он почти ничего не съел за завтраком, потому что спал буквально на ходу, а, выгуливая Кето и Коцу, опоздал на обед. Теперь ему казалось, что и ужин придется пропустить. По телу растекалась приятная истома, и Джууширо стянул брюки, а потом и рубашку и, краснея, вытер ею свои бедра. Шунсуи наблюдал за ним, усевшись с пером за стол. Ему еще предстояло разобрать ворох важных свитков, которые они теперь распределяли с отцом на двоих – иногда Джууширо присоединялся к ним, но большей частью все же оставлял отца и сына наедине, понимая, что даже такая простая работа поможет им восстановить потерянное доверие друг к другу. Когда бумажной волокиты оказывалось слишком много, Шунсуи всегда притаскивал свитки в их покои, и Джууширо засыпал, глядя на сгорбленную над столом широкую спину, усеянную извилистыми шрамами. Один раз Шунсуи даже уснул прямо на разложенных свитках, и Джууширо долго смеялся, оттирая чернила с лица мужа. За окном, сейчас совсем не занавешенным портьерой, уже усиливался ветер, кружа снежинки в более яростном и диком танце. Бескрайние снежные поля потихоньку исчезали за белой завесой. Джууширо натянул одеяло по пояс, а Шунсуи повернулся на стуле и ушел с головой в работу. Редкий скрип пера по пергаменту, напоры настырного ветра и треск от горящих в камине поленьев убаюкали Джууширо. Он зарылся в подушки, улыбаясь непонятно чему. Странное ожидание чуда непонятными переливами наваливающейся на него сонливости разливалось в воздухе, и он прикрыл глаза. Распахнул их от воя бурана в темноте ночи. В камине едва тлели искорки упрямого огня. Под одеялом было так тепло, что хотелось потянуться всем телом в лучших традициях сытого и довольного кота. Шунсуи стоял во мраке рядом с постелью, медленно расстегивая пояс на своих брюках, и смотрел на него – пристально и неотрывно, и Джууширо на секунду замер, чувствуя, как дрожь предвкушения пробежала по позвоночнику. Он откинул одеяло, подобрался на коленях к мужчине и помог ему стянуть остатки одежды, и, когда Шунсуи присел к нему на кровать, обнял его за шею и прижался губами к его виску. - Джуу, - шепнул ему Шунсуи, ласково дотронувшись своей широкой ладонью до его щеки, - Если хочешь, можем еще подождать… Джууширо потянул мужчину на себя и откинулся на простыни и подушки, обхватывая сильные плечи. - Тебе это нужно? – спросил он Шунсуи, скользнул пальцами по груди нависшего над ним мужчины и прикусил собственную губу от охватившего его желания. - Нет, - честно ответил Шунсуи, прокладывая дорожку из поцелуев по его открытой шее. Джууширо выгнулся и счастливо вздохнул. Больше они не говорили. Под покровом ночи Шунсуи, заставляя его стонать и извиваться под своим тяжелым телом, был крайне осторожен и ласков. Замирал, давая ему время привыкнуть к новым ощущениям. Успокаивал, гладя по волосам, когда движения его бедер внутри поначалу отдавались адской болью. И бессчетное количество раз шептал его имя, когда Джууширо едва осознанно хватал его за плечи, поддаваясь бешеному ритму толчков внутри и задыхаясь от удовольствия. Медленно… потом сильнее, быстрее, резче… Шунсуи владел им, как хотел. Сгибал его, как хотел. И Джууширо ловил его поцелуи, подаваясь навстречу мужчине. Мужу. Стирал дрожащими пальцами выступивший на его лбу пот. Смотрел в едва блестящие в темноте глаза. Цеплялся за его взъерошенные волнистые прядки волос. И наконец-то – наконец-то под затяжную песнь вьюги - они разделили одно дыхание на двоих. Эпилог - Ты невозможен! – тяжело вздохнул Джууширо, драматично вскинув руки, когда Шунсуи вынырнул из-за угла холла в чересчур мятой рубашке, - Да у Его Величества сердце прихватит. Это же все-таки слет правителей и их советников, а не очередной бал. Шунсуи дико ухмыльнулся, скользнул за его спину, и обхватил его руками за талию, одним лишь молчаливым поцелуем в шею заставив колени Джууширо почти подогнуться. Почти. Ибо им еще предстояли долгие и важные переговоры с целым ворохом разношерстных людей. - Шунсуи! – возмущенно прошептал Джууширо, попытавшись вырваться из настырных объятий, - Прекрати сейчас же или нас увидят! - Пусть видят, - пробормотал Шунсуи, забираясь пальцами в ворот его белой рубашки и нащупав его тут же затвердевший под натиском чужой руки сосок, - Мы ведь замужем. Имеем полное право. - Но не на виду у всего Сейретея же! – взмолился Джууширо. Уже полвека утекло, но еще ни разу у него так и не получилось вырваться из ласковой и донельзя озорной хватки мужа. Возможно, потому что на самом деле ему не так уж и хотелось покидать эти теплые объятия даже на несколько часов. Шунсуи рассмеялся, ткнулся своей небритой щекой в его лицо и все-таки выпустил его из рук. - Ладно-ладно, шшш, недотрога! Давай лучше расскажи, пока мы в этой скукотище переговоров не увязли, как сорванцы твои-то там? – мужчина толкнул Джууширо в направлении главной залы, где уже собирались советники разных королевств в ожидании прихода правителей и начала встречи. Джууширо взял Шунсуи под руку и улыбнулся, вспомнив, с каким восторгом его приветствовали в столице юные братишки. Им обоим только-только удалось поступить в Академию Магии, блистательно сдав экзамены, и поскольку до этого момента они видели Джууширо лишь пару раз в год, когда он вместе с Кето прилетал в гости к матери в свои родные Волчьи земли, оба были просто без ума от счастья. Втроем они просидели полдня в покоях Джууширо и Шунсуи, и Джууширо был бесконечно признателен мужу, что тот прикрыл его на предварительной встрече советников короля, на которой заранее вместе с Ямамото-сама обсуждали вопросы, которые могут возникнуть в ходе приема гостей из других королевств. И хоть минуло уже двадцать лет с тех пор, как Его Величество Ямамото избрал их двоих в качестве личных советников, Джууширо до сих пор поражался такому причудливому повороту судьбы. Его отец – лорд Окото - был просто вне себя от ярости, потому что Джууширо, вовсе к тому не стремясь, увел из-под носа его заветную мечту. В Совет правителя входили лишь несколько избранных человек от разных кланов, и теперь ему уж точно ничего не светило. Зато когда и Шунсуи поступило подобное предложение, надо заметить, лорд Мора едва не разрыдался. Зрелище, по крайней мере, было еще то – сыновьям пришлось долго успокаивать его бушующую радость. К слову, Айзен тоже остался довольным, поскольку теперь по долгу службы Джууширо и Шунсуи очень часто зависали в Сейретее, а он мог сколько угодно завоевывать внимание отца. По правде говоря, им обоим нравилось служить на благо королевства. За прошедшие с тех пор тридцать лет даже Шунсуи почти избавился от приставшего к нему прозвища Твари Севера, и теперь в землях клана Белого Тигра, когда его двуглавого дракона видели на горизонте, люди уже не вздрагивали от страха так сильно как раньше. Потихоньку, но Шунсуи добивался в их глазах уважения. Особенно когда один раз – лет десять назад – спас из-под снежного завала целую деревню. Тогда лавина сошла с ближайших гор, и многие погибли бы, замурованные заживо в своих хижинах, если бы Шунсуи не прилетел вовремя на Коцу, который одним своим огненным дыханием расплавил завалы снега. Джууширо, к сожалению, в те дни мучился со своей лихорадкой, лорд Мора вместе с Айзеном были в гостях у Лисьего клана, а Старрк вообще пропадал неизвестно где. Это уже потом они все с удивлением узнали, что мужчина по уши влюбился в совсем еще юную девочку по имени Лилинетт, которая жила вместе с мачехой на границе их земель и земель Болотного народа. Девочка была наполовину арранкаром, но Старрка это не остановило. И теперь лорд Мора дожидался заветного часа, когда Лилинетт подрастет и можно будет сыграть роскошную свадьбу и - самое главное - понянчить будущих внуков. Айзен на все на это смотрел со всевозрастающим раздражением, и Джууширо всерьез опасался, что вскоре ему придется провести еще одну беседу с самовлюбленным ублюдком. - Я тебе потом лучше расскажу подробней, - ответил Джууширо, в порыве нежности не сдержался и уперся лбом в плечо мужа. Шунсуи остановил его перед прикрытыми дверьми, крепко прижал к себе, и Джууширо зарылся носом в шею мужчины. - Ты чего? – спросил его Шунсуи, поглаживая его напряженную спину и целуя его в макушку. - Все хорошо, - успокоил его Джууширо, поднял лицо и прикоснулся губами к шее мужа. Почему-то именно в такие моменты – перед важными собраниями или делами – всегда вдруг хотелось послать все к черту и уединиться в покоях, чтобы снова ощутить то пламя жизни, что они делили на двоих. - Ммм, ты нарываешься на долгий вечер… - предупредил его Шунсуи, чуть выгибая ему навстречу шею, и одна его ладонь нагло прихватила укрытую дорогими брюками ягодицу мужчины. Зато в следующий момент они оба виновато отскочили друг от друга – даже Шунсуи слегка покраснел – когда голос Ямамото-сама разнесся по пустынному холлу, и для пущего эффекта король громко стукнул по белому мраморному полу своими ножнами, в которых покоился его огромный огненный меч. - Ну-ка быстро внутрь, молодежь! – грозно приказал он, и Шунсуи с Джууширо поспешили войти в залу – все-таки негоже советникам приходить позже самого короля. Его Величество проводил их насмешливым взглядом, потому что Шунсуи все равно не сдержался и перед тем, как толкнуть дверь, поймал пальцы Джууширо в свои и тепло улыбнулся мужу. И Джууширо, быстро шагая к одному из свободных стульев рядом с величественным троном, на секунду опустил глаза, чтобы взглянуть на блестящее в пламени магических огоньков, витающих под потолком, обручальное кольцо. - Ты ведь не зря мне тогда подмигнул, правда? – шепнул он тигру из алмазов и серебра и сел рядом с Шунсуи. На этот раз тигр ему улыбнулся. Хотя, быть может, это была просто игра света.