Последний шаг

- Вставай, соня, у нас много дел, - шепчет на ухо родной голос, но я с рыком переворачиваюсь на другой бок и натягиваю на голову одеяло. Ну что за бред, мне снилось что-то такое волшебное и безумно приятное - ах, да, будто бы я наконец-то развел Джуу на секс в своем офисе. Уже даже завалил его на стол, содрал с него хаори, а тут вдруг настоящий Джуу будит меня ни свет, ни заря, и при этом еще полностью одетый. Ну что за несправедливость! А ведь я вчера весь день стругал отчеты и покорно слушал строгие лекции Нанао-чан и вообще был пай-мальчиком, чтобы не заниматься всей этой дребеденью сегодня, в праздник Нового Года. Неужели я не заслуживаю хотя бы пары лишних часов сна? - Подъем, - повторяет мой соблазнительный мучитель, и я приоткрываю один глаз, высовываясь из-под теплого одеяла. Хоть он уже и одет, волосы у Джуу все еще взъерошены. Я хмыкаю. Значит, специально вскочил с футона до моего пробуждения, дабы отвертеться от утреннего секса. Вот хитрец. Понимает же, что вчера вечером, вследствие моей чрезвычайной усталости, он чудом избежал положенных ему, как минимум, минут сорок лежания подо мной, и что обычно наутро я всегда наверстываю упущенное. - Иди сюда, поцелую, - хрипло заявляю я, принимаю сидячее положение, и тру лицо рукой. Мда, кажется, не мешало бы чуток побриться, что-то я совсем зарос. Джууширо бросает на меня взгляд из-под длинной челки, улыбается краешком губ и, подняв со стола расческу, идет наружу. Дверь насмешливо хлопает за его спиной, а я скриплю зубами. Проведешь его, как же. Чтобы я, да ограничился одним лишь поцелуем? Естественно, нет. Особенно в такое спокойное, зимнее утро. В груди разгорается дикое желание послать все запланированные дела куда подальше, но без Джуу в постели мне быстро наскучивает, и я встаю. Большая, наряженная цветными шариками и ярким серпантином, елка в углу радует глаз, заставляет меня взбодриться. Я натягиваю на себя утепленную одежду, накидываю сверху тяжелый зимний хаори с меховой подкладкой и, выскользнув в коридор, высовываю нос на улицу. Бррр, снегу-то за ночь навалило. Хотя на холода я никогда не жалуюсь, мне больше по душе знойное лето. Летом Джуу чувствует себя гораздо лучше, и вероятность его приступов снижается. К тому же летом он живет в своем любимом, живописном семейном поместье Угендоу, где за нами не следят постоянно зоркие глаза сотоварищей. Не то чтобы про наши отношения никто не знал, вовсе нет - вон, если даже Яма-джи, чуть что, голову готов мне отгрызть, если Джуу ходит грустный - просто Джууширо в подобных делах предпочитает быть тише воды, ниже травы. Упаси Боже, если Сентаро или Кийоне увидят нас держащимися за руки - так он же потом недели две меня к себе не подпустит, дурачок. Если честно, иногда это выводит меня из себя, потому что мы вместе далеко не первый год. Конечно, я люблю его таким, какой он есть и ни за что не хочу, чтобы он менялся, просто иногда мне так хочется, чтобы хоть раз в жизни он сам сделал ко мне навстречу первый шаг, а не заставлял меня каждый день бегать за ним, словно мальчишку. Он говорит, что любит, и я вижу, что он любит, но все же не могу не мечтать, что когда-нибудь чудо на самом деле случится, и эта недостающая и такая желанная крупица наконец-то дополнит собой чашу наших отношений. - Шунсуи, давай быстрее, нам столько лавок надо обойти, - поторапливает меня мужчина, стоя ко мне спиной, зарывшись носом в теплый шарф и уставившись в свои записи, вернее, в широченный список подарков, который он составлял еще вчера утром с моей помощью. Со своей седой шевелюрой Джуу сливается со снегом и белыми стенами зданий, и я в умилении тихо подкрадываюсь сзади, чтобы схватить его за ягодицу. Моим шаловливым рукам даже зимний хаори - отнюдь не препятствие, но в последний момент Джуу делает шаг в сторону и, глядя на то, как я, не удержав равновесие, валюсь в ближайший сугроб, едва сдерживает смех. Черт подери, вот так всегда. Ну что ему мешало поддаться и позволить себя облапать - на улице в такую рань и холод все равно никого нет. А я теперь должен глотать снег вместо завтрака. Замечательное начало дня. Я тяжело вздыхаю, поднимаюсь и, отряхиваясь, спешу вслед за мужчиной. Судя по направлению, наш путь лежит к южной части Сейрейтея, где торговля - особенно в праздники - разгорается в полную силу. Впрочем, если Джуу не обнаружит в лавках то, что ищет, нам, вполне вероятно, придется сделать вылазку в Руконгай. Я не сомневаюсь в том, что мой любовник не успокоится, пока не найдет то, чем искренне сможет порадовать своих братишек и сестер. - Ты уже подумал, как будешь поздравлять свою семью? - Джуу резко вырывает меня из мыслей, и я морщусь, едва не споткнувшись на ровном месте. И вот так каждый год - а я так наделся избежать этого разговора в этот раз. Ну почему он никогда не сдается? - Джууширо, тема моей семьи и так затерта до дыр. Ты ведь не хочешь поссориться, как в прошлом году? - спрашиваю я, стараясь не выпустить свое раздражение на волю. Потому что еще помню, как сорвался в прошлый праздник. Конечно, тогда дело было в основном в том, что я дико устал, только-только вернувшись с долгого задания и в том, что меня в течение всего того времени снедала банальная ревность и тоска по мужчине. Поэтому когда, вместо того, чтобы крепко обнять меня, Джууширо с порога спросил, как я буду поздравлять мать и отца, я хорошенько высказался ему в ответ, даже хлопнул дверью - и в результате мы не видели друг друга вплоть до того, как стрелки часов, установленных по случаю празднества на просторной площади для гуляний, не пробили двенадцать ночи. Потом я не выдержал. Нашел его среди толпы, извинился, хоть и не чувствовал за собой особой вины, и наконец-таки получил свои долгожданные объятья в ответ. Не могу не признать, что секс после таких эмоций был просто невероятный, но ссориться с Джуу я все равно не люблю. - Что бы ни случилось в прошлом, они все равно твои родители, прояви уважение, - снова заводит свою пластинку Джууширо, и я отчаянно скриплю зубами. Родители Джуу, увы, рано ушли из жизни, оставив на его попечение своих многочисленных малюток, и Джуу в одно время пришлось несладко - именно поэтому он так настырно убеждает меня попытаться найти общий язык с собственной семьей, и сколько я ни твержу ему, что это бесполезно, он меня не слушает. Так или иначе, мы уже выходим на торговые улочки, и меня спасает то, что мужчина переводит свое внимание на праздничные витрины. Пока Джуу выбирает подарки, я хожу за ним, словно цепной пес, но пару часов спустя, когда я озвучиваю ему эту мысль, он, смеясь, говорит, что я, скорее, маленькая собачка, и я почти надуваю губы как ребенок. Похоже, мужчина все-таки решает замять тему с моим родным кланом, и я украдкой благодарно вздыхаю. Рассматриваю новогодние украшения, шарики и ленточки, подарочную бумагу и вспоминаю о том, что, когда я был совсем еще малюткой, в нашем огромном особняке никогда не праздновали Новый Год. Моя семья вообще ничего не праздновала, кроме громадных прибылей денег. Вот тогда-то и закатывались настоящие пиршества, а наигранный смех заполнял донельзя душные залы. Я и в Академию-то записался только потому, что не мог там больше оставаться. Матери и отцу никогда не было до меня дела - когда немного подрос, я хулиганил и творил полнейший бедлам, чтобы привлечь их внимание, но неизменно получал в ответ лишь равнодушие. Я понимал, что моя семья - настоящие, породистые аристократы, люди занятые и важные, но до сих пор не понимаю, неужели их сердца зачерствели настолько, что в них не осталось ни капли любви к собственным детям. Даже мой старший брат, наследник клана, удостоился лишь вялого уважения со стороны отца - и то только, вероятно, потому что, согласно закону, родителям нужно было завещать свое добро хоть кому-то. Увы, брат тоже не пошел со мной на контакт, и с тех пор, как я покинул дом, чтобы стать шинигами, я ни разу не возвращался в особняк. Даже близко к пределам семейных владений не подходил. В Академии я встретил Джуу, и моя жизнь наконец-то изменилась к лучшему. Джуу был тем, кто научил меня искренне улыбаться и ценить свою жизнь. Жаль, что я понял, что люблю его уже гораздо позже - мы столько лет потеряли из-за того, что я полный олух. Впрочем, ничего, все что ни делается - все к лучшему. - Шунсуи, ты где витаешь? Держи, говорю, - окликает меня Джууширо, и я не успеваю опомниться, как он пихает мне в руки три огромных разноцветных пакета. Отлично, теперь я не только играю роль домашней собачки, но еще и подрабатываю носильщиком. И это притом, что меня еще ни разу с утра не поцеловали. Я прогибаюсь под весом подарков и грозно смотрю на мужчину. - Не дуйся, тебе не идет, - обезоруживающе улыбается он, подгоняя меня дальше. Мы расхаживаем по торговым лавочкам еще полчаса, а потом меня внезапно посещает запоздалая мысль. Джууширо в этот момент рассматривает дорогие оби для женских кимоно - наверно, одна из его младших сестренок снова изъявила желание получить в подарок что-нибудь из одежды, чтобы потом красоваться перед подружками - и я на секунду ставлю пакеты на пол и обвиваю талию мужчины руками, пока суетливый продавец разбирается с другими посетителями. - Кстати, а что ты подаришь лично мне? - любопытствую я, зарываясь носом в белые прядки волос, лежащие поверх шарфа. Вопреки моим ожиданиям - обычно Джууширо краснеет и сразу вырывается из моих объятий - он столбенеет, а его глаза по форме принимают вид пятачков. Я хмурюсь и трогаю его лоб, чтобы проверить, нет ли у него температуры - как-то он слишком уж резко побледнел. Джууширо осторожно убирает мою ладонь прочь и делает шаг в сторону, встряхивая головой. - Я в порядке, - он торопиться меня успокоить, но я вижу, что что-то не так. Осеняет меня лишь когда мы выходим наружу из лавки. С серого неба летят бойкие снежинки, вовсю стремятся заползти за шиворот и в рукава и, похоже, в этом году новогоднее веселье в основном будет проходить под надежными крышами прогретых зданий. Вряд ли метель обойдет Сейрейтей. Если только Куротсучи не решит выпендриться, как ровно десятилетие назад, и не разгонит нависающие над землей тучи своим очередным адским изобретением. Почему я запомнил тот Новый Год? Да потому что хреновина его, может, погоду-то и улучшила, зато абсолютно весь снег под ногами почернел. Хотя было довольно забавно играть в черные снежки. Но Яма-джи все равно наложил табу на всю его подобную личную инициативу на пару тысяч лет вперед. - Ты забыл, - громко и обвинительно заявляю я, и Джууширо виновато замирает посреди улицы с занесенной для шага ногой, - Ты забыл про мой подарок, и не надо отнекиваться! Я же вижу. - Я не… я не забыл, правда, - неуверенно отзывается мужчина, складывает руки в замок и низко опускает голову, - Я просто… не уверен, что тебе понравится. Я тут же успокаиваюсь, потому что Джуу был бы не Джуу, если бы действительно забыл про мой подарок. Это ведь как раз моя стезя - про подарки забывать. Я кладу ладонь на плечо мужчины, и мы долго смотрим друг на друга. Я безумно хочу его поцеловать, но знаю, что посреди улицы он мне точно не дастся. Но что-то дрожит в его карих, добрых глазах - что-то такое необычное и странное, знакомое и нет, что у меня невольно перехватывает дыхание. Я не могу дождаться ночи. Вскоре мы закругляемся с покупками, разбираем подарки и, быстро перекусив, отправляемся к Яма-джи. Старик редко когда присоединяется к всеобщему веселью, творящемуся снаружи - то ли старается держать образ сурового главнокомандующего, то ли что, но мы с Джууширо знаем, что Генрюсай на самом деле - ну, не одуванчик, конечно, но у него добрая душа. Вообще, смутно помню, кто завел эту традицию постоянно ходить в гости к Яма-джи днем тридцать первого декабря, но, думаю, изначально это была инициатива Джуу после того, как он из-за болезни провалялся в праздник в постели, а Ямамото вдруг нагрянул его навестить. Вот с тех пор и шастаем, чтобы пропустить с дедом по стаканчику саке. Саке у Яма-джи, кстати, отменное. Самое отменное из всех отменных на свете. Я счастливо вздыхаю, присасываясь к выпивке, и улыбаюсь в никуда, пока уже захмелевший Джууширо умиляет грозу всех капитанов и пустых - Ямамото Генрюсая Шигекуни, наклонившись к его плечу и рассказывая какую-то смешную историю. Меня дико забавляет то, как трясется борода старика, когда он кряхтит от смеха, но когда с моих губ все-таки слетает смешок, Яма-джи незаметно пинает меня под столом своей грозной тростью. Мы с ним тут же переглядываемся - тем самым особенным взглядом лишь раз в год - и я спешу успокоить его задорной улыбкой и едва заметным кивком. Колено теперь болит, конечно, но ничего. Не переживай, дед, - молчаливо салютую я Яма-джи чашечкой саке, - Не обижу я твоего любимчика. Потому что люблю. Я вполне понимаю старика. Хоть я ему и как сын, Джуу ему гораздо ближе. Да и я, что в молодости, что потом, бабником был страшным. Не только потому, что без секса обходиться долго не мог, а, скорее, потому что голод мой в постели никто, как ни старался, не был способен утолить. Никто кроме Джуу не заполнил ту пустоту, что снедала меня долгие годы. Так что когда наши с мужчиной отношения выползли на свет божий, Яма-джи с меня чуть три шкуры не содрал. Напрямую повлиять он, к счастью, возможности, не имел, стараясь уважать выбор Джууширо, зато по заданиям меня погонял прилично. Ради Джуу я терпел и терпел и терпел, пока не вымотался так, что просто в один день не пришел на капитанское собрание, проспав все на свете. Даже Джуу меня разбудить не смог - вернее, не стал. Как потом рассказывал мне - после собрания подошел к старику, и о чем-то они там с ним побеседовали. Уж не знаю о чем, но с тех пор Яма-джи по-настоящему пинает меня лишь раз в год - как сейчас - да и, скорее, для профилактики, потому что со временем, глядя на то, что у нас все хорошо - гневный пыл его, слава Богу, поумерился. В районе пяти часов вечера мы прощаемся со стариком, Джуу, довольный, хватается за подарки и ускоряет шаг. Я улыбаюсь, глядя на его раскрасневшиеся от выпивки и на морозе щеки. Теперь на очереди его братишки и сестренки, после чего мы, возможно, заглянем к Сой Фонг, у которой временно обосновалась Йоруичи, в этом году активно собирающая всех желающих на очередную дружественную попойку. Удивительно, кстати, как, вследствие этих попоек, шинигами еще не разнесли весь Сейрейтей по кирпичикам. - Шунсуи, только, будь добр, не сажай никого в этом году на верхушку елки, ладно? - предупреждает меня Джууширо, когда мы приближаемся к границам небольшого поместья, принадлежащего семье мужчины. Я хохочу, вспоминая, как года три назад резвился с детьми вокруг новогодней ели, а потом мы с сорванцами дружно повалили бедную ель на пол, едва не устроив настоящий пожар. Джуу меня за это чуть не задушил, но я уговорил его смилостивиться, ибо был в стельку пьян. Ну, может, и не совсем в стельку, но нужно же было как-то оправдываться. - Хорошо, но тогда с тебя поцелуй, прямо здесь и сейчас, - нагло заявляю я, останавливаясь посреди заснеженной тропы. Небо уже темнеет, снег валится на землю все яростней, а леденящий ветер заставляет мерзнуть руки. Впереди, за ветвями голых деревьев, приветливо светятся желтым маревом окошки двухэтажного домика, обещая уют и тепло любому усталому путнику. Джууширо смотрит на меня с возмущением, но я настырно загораживаю ему дорогу. - Шунсуи, нас могут запросто увидеть из окон. Тем более, дети. Давай позже, - отнекивается Джуу, но я невозмутимо мотаю головой, придвигаясь к нему ближе, несмотря на то, что нас разделяют толстые пакеты с подарками. - Ты ускользал от меня с раннего утра, так что не рыпайся, - шепчу я ему уже почти в губы, но в последний момент Джууширо использует сюнпо, и я гневно оборачиваюсь, заметив его уже на крыльце. Не ожидал от него такого подлого маневра. Не понимаю, в чем дело, но Джуу сегодня слишком уж несговорчив. Мне это не нравится. Игривая улыбка мужчины нисколько не поднимает мне настроения, но уже слишком поздно его ловить - дверь распахивается, и одна из его сестер счастливо повисает на его шее. За прошедшие годы девушка заметно подросла, копна вороных волос спадает уже до середины спины, а из-за ее плеча даже отсюда слышен гомон восторженных детских голосов. Да, пожалуй, пятеро младших братишек и две младшие сестренки - это небольшой перебор. Я до сих пор удивляюсь, как Джуу смог их всех прокормить, когда его родителей не стало - тогда мы с ним еще только-только вживались в роль капитанов. В прошлом году из-за нашей с Джуу ссоры я так и не появился на семейном празднике. Но сейчас меня встречают радушно - даже проницательная нянька в летах, без помощи которой Джуу не смог бы заботиться о родне, обнимает меня крепко-крепко, а мальчишки тут же норовят ухватиться за мой капитанский хаори. Здесь мне всегда были рады. Здесь я чувствую себя частью семьи, несмотря на то, что в жилах моих течет совсем другая кровь. В этих стенах никогда не было особых денег, но зато всегда здесь царили улыбки и смех. Для меня это особое место. Плохое настроение улетучивается и, заигравшись с сорванцами, я совсем не замечаю, как летит время. В какой-то момент сестренка Джуу спускается со второго этажа в своем новом кимоно, затянув на поясе шикарный оби, который ей только что подарил Джуу, и пытается начать со мной флиртовать. Я усмехаюсь, понимая, что девочка просто хочет отточить свое ораторское мастерство, и вовсе ей подыгрываю, называя ее юной леди и отпуская довольно простые комплименты ее внешности, которые все равно заставляют ее краснеть. Я беру ее под руку и вожу вокруг елки, делая вид, что мы на светской прогулке, а сам едва сдерживаю смех. Зато вот Джуу не смешно, и он испепеляет меня взглядом из угла просторной комнаты, не в силах сдвинуться с места, потому что на его руках повисли гиперактивные мальчишки. Когда на часах уже почти одиннадцать вечера, мы впопыхах собираемся восвояси. На улице уже вовсю метет, и я морщусь, закутываясь в зимний хаори плотнее и с волнением оглядываясь на Джуу. Не хватало еще, чтобы плохая погода спровоцировала новый приступ болезни. Не прельщает меня бежать за Уноханой посреди ночи, да и сам Джууширо расстроится. Не любит он постельный режим, хотя лично я против его постельного режима ничего не имею. Когда Джуу в постели, к нему легче подобраться. - Ну что к ребятам или… Ай, а это за что? - я обиженно тру затылок, по которому Джуу только что вдарил ладонью. - За наглый флирт с моей собственной несовершеннолетней сестрой! - отвечает Джууширо, и я смеюсь, приобнимая его за плечо. - Не говори глупостей, Джуу, я просто порадовал твою девчонку. Когда и кто ей еще настоящий комплимент отпустит - подружки? Вряд ли - сами от зависти помрут. Так что пока она не пойдет учиться… Джуу стряхивает мою ладонь со своего плеча и ныряет в метель. От столь порывистого движения я непонятливо моргаю и тороплюсь последовать за ним. - А ты не подумал о том, что она может в тебя влюбиться? - угрюмо спрашивает меня мужчина, соревнуясь в скорости с бушующей метелью. Да куда он так спешит? Да, конечно, Новый Год не за горами, мы вроде как планировали провести его наедине, но ничего страшного, если мы встретим его вместе с ребятами на дружной готеевской попойке, а уединимся уже потом. - Брось ты, Джуу, она у тебя умная девочка. Думаешь, про нас не знает? Ты хоть заметил, что она с каждым годом все пристальней в нашу сторону смотрит, когда мы вместе стоим или болтаем. И краснеет нещадно, особенно когда я пытаюсь тебя за задницу щипнуть, - в том, что сестра Джууширо знает про наши отношения, я не сомневаюсь. Иначе, если бы существовал риск травмирования подростковой психики несчастной любовью, мудрая семейная нянька бы враз с меня кожу содрала, и сделала бы это похлестче, чем Яма-джи. - В смысле… как… знает? И когда это ты меня за задницу при ней щипал? - распаляется Джууширо, останавливаясь посреди дороги, но я хватаю его за запястье и тяну вперед. - Ну, все, успокойся, ладно? Ты сегодня странный какой-то, Джуу, знаешь. Что-то не так? Если я тебя обидел чем-то, ты скажи хоть… - искренне прошу я, и Джууширо вздрагивает - я отчетливо чувствую эту дрожь, сжимая свою руку на его запястье. Это не от холода. Но он упрямо молчит. Да, что ж такое-то, а. Вечно у нас приключения какие-то в Новый Год. К половине двенадцатого мы добираемся до привычных белоснежных зданий Сейрейтея, но Джуу останавливает меня на развилке и сплетает пальцы наших рук. Не знаю почему, но на его щеках красуется стойкий румянец смущения, хотя в танцующей вокруг нас метели едва можно что-то разобрать. - Пойдем домой, а ребят завтра поздравим, - говорит он, избегая смотреть мне в глаза. Я путаюсь в происходящем еще больше. Это правда, что мы планировали встретить Новый Год вдвоем, и мы, конечно, перекусили вместе с малышней, но кроме выпивки у нас в спальне нет практически ничего съедобного. Исходя из этих соображений, я думал, что Джуу все-таки захочет наведаться к Йоруичи - ясное дело, организованная ею попойка будет продолжаться несколько дней, поэтому поздравить мы всех спокойно можем и завтра, но Джууширо сегодня своим поведением раз за разом сбивает меня с толку. Я уже просто не представляю, чего от него можно ждать. До Нового Года остается целых десять минут, когда мы вваливаемся внутрь - насквозь продрогшие и вымокшие. Я не стесняюсь скинуть почти всю одежду прямо на пол в коридоре, пока Джуу, запыхавшись, бежит доставать чашечки для саке. Стрелка переползает отметку в двенадцать, как раз когда мы успеваем усесться на футоне рядом с елкой и разлить выпивку по чашечкам. Я говорю какой-то глупый тост, Джуу смеется, и мы умолкаем, встречая Новый Год в уютной тишине. Я знаю, что, как и я, Джуу любит такие моменты - когда вся суета дня остается позади, и можно просто тихо посидеть вдвоем, спиной к спине. В темноте лишь медленно загораются и гаснут разноцветные огоньки гирлянды, опоясывающей елку от верхушки до низа. - Кстати, твой подарок! - спохватываюсь я, но ладонь Джууширо внезапно твердо ложится на мое плечо, и мужчина не дает мне сдвинуться с места. Джуу поднимается с коленей, его пальцы мимолетно скользят по моей спине, и я задумчиво смотрю ему вслед. - Позже, Шунсуи, подожди секунду, я сейчас вернусь, - загадочно шепчет он, и по моей коже сами собой бегут мурашки от такой завораживающей интонации его голоса. Джуу быстро скрывается в соседней комнате, а я сажусь удобней на футоне. Его долго нет, и я зеваю, отставляя выпивку подальше. Думаю, если я сейчас налягу на алкоголь, то через полчаса меня точно вырубит. Несуразный какой-то у нас в этом году праздник получается - даже меня вон сорванцы вымотали так, что я бы с удовольствием прилег сейчас вздремнуть. Впрочем, долгий поцелуй с Джуу я все-таки просто обязан стрясти, иначе это вообще не праздник, не Новый Год, а черти знает что. Я бурчу себе под нос что-то о жадных на свое тело недотрогах, когда Джууширо тихо появляется в проеме распахнутой двери и лихорадочно прижимается лбом к косяку, видно, не в силах переступить порог. Он не смотрит на меня, вцепляется пальцами в деревянную раму и вымученно шепчет: - Шунсуи, я… прости, это глупо, да? Просто я… Ты как-то… Я подумал, что вместо того, чтобы подарить тебе еще одну вещь, я бы мог… Ох, я идиот… да? Не молчи, пожалуйста. Но я не могу не молчать, застыв на месте с раскрытым ртом. Дьявол, я настолько ошарашен, что комната начинает кружиться у меня перед глазами. В горле пересыхает, а сердце заходится в яром стуке. Я слышу лишь, как воет бесшабашная метель за окном, а ветер швыряет о стены целые полчища снега. Я так долго ждал этого момента. Так долго мечтал о чем-то подобном, что сейчас, глядя на Джуу, просто теряюсь в этом необыкновенно волшебном мгновении и не знаю, как заставить себя сделать шаг ему навстречу. Теперь понятно, почему он весь день напролет так себя вел - скорее всего, дико нервничал и сам себя стыдился, глупый. - Ты прекрасен, иди сюда, - выдавливаю из себя я и поднимаюсь на ноги, чтобы встретить его на полпути. Джууширо почти падает в мои объятия, прячет лицо на моем плече, и я успокаивающе обнимаю его за талию одной рукой. Второй осторожно провожу по мерцающей в темноте белой ткани, пробуя на ощупь дорогой шелк, вручную расписанный изящными серебряными узорами. Красивый оби затянут неплотно, позволяя самому настоящему женскому кимоно чуть-чуть ниспадать с плеч Джууширо, обнажая бледную кожу, которую так и хочется тут же усеять своими метками. Я чувствую, что под тонкой тканью мужчина раздет, и вид его оголенных ступней и одного бедра, выглядывающего из-под подола кимоно, сводят меня с ума в считанные секунды. Я зарываюсь ладонью в длинные седые волосы, склоняюсь, и Джууширо догадливо приподнимает подбородок. Наконец-то, мать вашу за ногу. Я целую его - сперва медленно, но потом понимаю, что, похоже, сегодня мне можно и не сдерживаться, и углубляю поцелуй. Кусаю его губы, скользя ладонями по его обнаженным плечам, и Джууширо приникает ко мне ближе, запрокидывает голову, когда я спускаюсь поцелуями по его шее. Я отстраняюсь лишь на секунду, чтобы потянуть его за руку к футону, но за те три шага, что он делает вперед, шорох длинного шлейфа его кимоно заставляет дрожь прокатиться по моему позвоночнику. Я хочу его. Хочу смять эту дорогую ткань, хочу услышать, как Джуу стонет подо мной, хочу почувствовать, как сильно ему хорошо от моих прикосновений. Я валю его поверх одеяла, и он позволяет мне это сделать и сам тянется ко мне навстречу. Позже, когда я уже двигаюсь в нем, и все мышцы тела сводит от острого наслаждения, а Джуу, выгибаясь на футоне и обвивая меня за бедра ногами, задыхается от каждого моего толчка, я смотрю в его карие глаза, смотрю на смятые складки белого кимоно, на разметавшиеся по подушке волосы и… падаю. Падаю в эту бесконечную бездну удовольствия, единения, падаю в эту бездну под названием любовь. Когда я прихожу в себя, мое дыхание все еще сбитое, я лежу на Джууширо, а он стирает пот со своего лба и ласково водит ладонью по моей взмокшей спине. - Ты в порядке? - тихо спрашивает Джуу, и я устало улыбаюсь, лениво целуя его за ухом. Ни разу до этого дня я не терял сознания во время секса. Хм. - Это был самый лучший подарок на свете, Джуу, - вздыхаю я, сползая с мужчины и укладываясь рядом, - И, знаешь, ради этого действительно стоило помучить меня целый день. Джууширо зарумянивается - но сейчас, после постели, он чувствует себя более раскрепощенным, чем обычно, и когда я кладу голову ему на плечо, он лишь принимается ласково гладить меня по волосам. - Я люблю тебя, - шепчет мне Джуу, и я согласно хмыкаю. Я тебя тоже очень люблю. Очень. И обязательно тебе это снова покажу и докажу. Как только проснусь.