Ведомый

Джууширо поежился. Ветер не крепчал, но его прохладные прикосновения настойчиво забирались под тонкую ткань тусклой зеленой футболки. Тучи неторопливо сгущались над головой, скрывая только-только выступившие на небосклоне звезды. Долгий июньский день подходил к концу. В голове упрямо билась лишь одна мысль. «Все когда-нибудь заканчивается». Вот и его романтическая сказка, увы, пришла к своему завершению. Наверно, не стоило столь долго обманывать себя наивными мечтами о крепкой и дружной семье. Крис была неплохой девушкой, но слишком уж молодой и ветреной. Джууширо, выросший в приюте, с детства мечтал свить уютное гнездышко и завести детей – ему отчаянно не хватало обычного семейного тепла. А вот Крис хотела повидать мир и была сыта по горло вечными родительскими понуканиями. Возможно, поэтому она и ухватилась за Джууширо, когда он признался ей в своей симпатии. Их роман был недолгим, однако Джууширо никогда не думал, что он мог закончиться вот так… феерично. Застать собственную девушку в постели с другим в снятом им же самим на лето загородном домике… Джууширо устало потер виски. Картинки свежих воспоминаний так и скакали перед глазами. Конечно, тело у этого соседского загорелого парнишки было куда подтянутей, да и та юная пылкость, с которой он вжимал Крис в постель, разительно отличалась от той осторожной и предусмотрительной манеры вести себя с женщинами, которая была присуща Джууширо. Тут ему нечем было крыть - даже в свои тридцать пять он не умел по-другому. Но все же предать его доверие подобным образом – и о чем только думала Крис? Распахнув дверь в спальню и вдоволь налюбовавшись побледневшими, вытянутыми лицами любовников, Джууширо лишь поджал губы и громко хлопнул дверью. Он вырвался с работы чуть раньше, и теперь проклинал свое везение. Крис бежала за ним босиком, спотыкаясь и на ходу застегивая на плечах чужую измятую рубашку. Джууширо давил тошноту, подступавшую к горлу, и не хотел оборачиваться. Как он нашел в себе силы бросить ей напоследок, чтобы забрала свои вещи из его квартиры в понедельник, он не представлял. Да, наверно, он не любил Крис той безумной любовью, которую воспевали в популярных книгах и фильмах, но ему нравилось о ней заботиться, и он действительно был готов построить с ней семью, если бы только она выразила желание. Но теперь все закончилось. Вдалеке угрюмо шелестел лес. Платформа была погружена во тьму – кассы в такой поздний час предсказуемо не работали. Джууширо неуверенно поднялся по ступеням, поправляя свисающую с плеча сумку. В выходной день народу здесь было не протолкнуться, сейчас же вокруг не оказалось ни души. Часы на запястье сочувствующе показали приближение полуночи. Замечательно, похоже, пока он брел в своих тяжелых думах навстречу пригородным поездам, время решило сыграть с ним злую шутку. Посветив экраном мобильного телефона на потрепанное расписание, неуклюже прилепленное к стенке приземистого здания с кассами, Джууширо с радостью выяснил, что мимо пройдут еще как минимум две электрички до города, и чуть не сиганул в страхе прочь с платформы, когда из темноты прилетел насмешливый мужской голос. - Друг мой, ты справа объявление просмотри еще, там такие красочные жирные линии синего фломастера, не пропустишь. Джууширо послушно сдвинул свет от дисплея мобильника правее и чуть не чертыхнулся. Он уже прилично озяб от непрекращающегося ветра, в животе обиженно урчало, да и ноги заходились в нытье. Весь день Джууширо как сумасшедший бегал из отдела в отдел, только чтобы успеть сдать проект в положенный срок, потом еле прорвался в забитую до отвала электричку, поскольку отдавшая концы машина уже вторую неделю стояла в ремонте. А потом еще и пешком добирался до снятого коттеджа, ну и почти сразу же обратно до станции, конечно. Он просто дико, невероятно дико устал. - Как это отменили до шести утра все поезда? – возмущенно прошептал он, бросая взгляд на скрытого во мраке, по-видимому, товарища по несчастью. Мужчина неопределенно хмыкнул, щелкнул зажигалкой, и Джууширо успел заметить сгорбившийся на одной из узких лавочек высокий силуэт. - А я почем знаю. Когда на платформу поднялся, тут уже только дедок был. Неплохо так матом голосил, пока я ему не объяснил, что кассы уже закрыты, и голосит он, в общем-то, в пустое пространство, - усмехнулся мужчина, сделал паузу, затянулся, и Джууширо поморщился, ощутив запах курева, - Потом он ушел, и я уж было думал, что до рассвета один тут куковать буду. Садись, красава, что стоишь, до утра еще далеко. Джууширо тяжело вздохнул, смиряясь со своей участью. Сегодня точно был не его день. Бывает вот ведь так, что все идет как по маслу, а бывает и наоборот. Дождавшись, пока мужчина потушит сигарету – ну не любил он курево, несмотря на то, что мальчишки в приюте постоянно подбивали его затянуться – Джууширо опустился на холодную, железную скамью. Не хватало еще простудиться, но ноги ныли слишком требовательно, чтобы продолжать игнорировать их и дальше. Глаза резануло от внезапной вспышки света. Джууширо не сразу понял, что произошло, а когда сообразил, все вокруг вновь погрузилось в темноту. Возмущаться, глядя во мрак, казалось донельзя глупым. Наглец рядом еще и присвистнул, убирая в карман свой мобильный и придвигаясь к нему ближе. - А ты действительно симпатичный. Познакомимся? Я Шунсуи, а тебя как зовут? Не женатый, надеюсь? – град чересчур личных вопросов никак не затухал. Джууширо в беспокойстве отодвинулся на край скамьи. Как-то он не привык, что незнакомцы с ходу нападают со столь неуемным любопытством на только что повстречавшихся людей. Так и не дождавшись ни одного ответа, Шунсуи, судя по шороху, достал сигарету и снова щелкнул зажигалкой. Но, словно почуяв, что Джууширо готов убежать на край света, вдруг убрал все назад – в скромно блеснувшем огоньке света от зажигалки Джууширо успел различить очертания увесистого рюкзака, льнувшего к ногам хозяина. - О, прости, не сообразил. Не куришь? Хотя, конечно, не куришь. Такие симпатяги никогда не курят, - улыбнулся мужчина сам себе, и Джууширо не выдержал. Быстро вытащил мобильник из кармана и засветил им в лицо незнакомцу. Надо сказать, тот даже не дернулся – лишь губы еще больше расползлись вширь. Джууширо успел разглядеть небритые щеки, смуглое лицо и взлохмаченный ворох волос, собранных в жалкий хвост, которым срочно требовались водные процедуры и долгая ласка расческой. Хотя Джууширо лишь повторил глупую выходку мужчины, щеки внезапно опалило невесть откуда взявшимся смущением. То, что Джууширо казалось, что Шунсуи ведет себя с ним слишком уж панибратски, еще ничего не значило. Возможно, Шунсуи по жизни такой – возмутительный?! – жизнерадостный наглец. Впрочем, Джууширо с подобными людьми еще ни разу не сталкивался. В приюте он повидал много грубости, а уж после приюта на учебе и работе ему воистину повезло познакомиться с вежливыми, добрыми и интеллигентными людьми. Однако Шунсуи своим поведением за пару минут поставил его в тупик. Пораскинув мозгами, Джууширо все же решил представиться. В конце концов, до утренней электрички всего шесть часов, а уж когда они оба доберутся до города, то вряд ли их пути еще когда-либо пересекутся. Почему бы и не завести кратковременное знакомство. Тем более что Шунсуи невольно отвлекал его от горьких воспоминаний. - Джууширо, - буркнул он, складывая руки на груди – так было теплее. Дурацкая зеленая футболка совсем не спасала от ночной прохлады и стойкого ветра. Черт его дернул оставить рубашку и пиджак на работе и переодеться в эту идиотскую футболку – давний подарок Крис. Джууширо в одежде обычно предпочитал деловой стиль, но Крис слишком часто обзывала его консервативным стариком, вот он и решил порадовать девушку. К тому же и лето стояло на дворе – днем было жарко, так что в переполненной людьми электричке футболка показалась весьма кстати. - Джууширо… - завороженно протянул Шунсуи все с той же улыбкой на лице – Джууширо видеть ее не мог, но нутром чуял, что она по-прежнему там, - Красивое имя для красивого… Замерз? Джууширо и пискнуть не успел, как на его плечи опустилась чужая куртка. Он принялся отнекиваться, но ловкие руки мужчины уже застегивали пуговицы на вороте куртки, отрезая ему все пути к отступлению. Чужая забота словно ножом прошлась по сердцу. Джууширо прикусил губу. Разве бывает так, что абсолютно незнакомый тебе человек одним своим нелепым, непредсказуемым действием заставляет тебя почувствовать себя лучше? - Вот так, - довольно выдохнул Шунсуи, устраиваясь обратно на скамье рядом с Джууширо, - Ты не переживай, я не замерзну. Я с детства путешествую много, к разному привык. Ты кстати, грустный какой-то, симпатяга. Рассказать тебе что-нибудь? Пять минут спустя, смеясь над очередной глупой шуткой, Джууширо уже совсем не замечал, как плечом прижимается к плечу Шунсуи. В голове было пусто, тепло чужой куртки, от которой неуловимо пахло мужчиной, согревало озябшее тело, а бодрый голос, вещающий обо всем на свете, то и дело вызывал улыбку. Ближе к рассвету Джууширо задремал, положив голову к Шунсуи на плечо. Возможно, если бы он не устал так сильно, то смутился бы своему поступку, но для одного дня впечатлений было предостаточно, а Шунсуи, так или иначе, вызывал доверие. Джууширо в порыве откровения даже умудрился рассказать ему свою печальную историю любви, на что Шунсуи лишь фыркнул, как-то грустно улыбнулся и посоветовал не водить романы с дурочками. Разбудил Джууширо далекий свист поезда. Небо было стянуто серыми тучами, ветер почти улегся, но на лице и руках неприятно оседала липкая морось. Шунсуи сидел совсем близко, обнимал его за одно плечо и неотрывно и как-то слишком серьезно смотрел на его лицо. Указательный палец лег на губы Джууширо, ласково скользнул вбок, заставив его вздрогнуть и напрячься. - Сейчас подойдет электричка, Джуу, - хрипло прошептал мужчина, придвигаясь к нему еще ближе, - Я что хотел сказать, еще ночью хотел, но так и не поймал нужный момент. Знаешь, я ведь тоже по жизни полный идиот. Всегда влюбляюсь с первого взгляда, мне даже все равно в мужчину или в женщину. Но ты же не такой, я вижу, не дурак, так что, сейчас подойдет электричка, Джуу, и ты в нее сядешь, один. Или не сядешь, тебе решать. Поцелуй был странным. Джууширо, ошеломленный признанием, не успел даже дернуться. Настойчивые губы неторопливо скользнули по его губам, Шунсуи прикрыл глаза – кажется, отсутствие какой бы то ни было реакции, его не смущало, и он действительно наслаждался тем, что мог взять в этот момент. Объятия были крепкими, но осторожными – Джууширо даже на секунду представил, каково это – нежиться в сильных руках. Грохот подъезжающей электрички заставил его опомниться и вскочить со скамьи. Лицо нещадно пылало, сердце хотело выпрыгнуть из груди. Джууширо подхватил свою сумку и упрямо не оборачивался, пока перед ним не раскрылись двери, хотя его никто не держал и не просил остаться. Обернулся он уже в последний момент, когда поезд двинулся с места, сообразив, что так и не отдал куртку, приобретшую на эту ночь другого хозяина. Шунсуи не смотрел, как он уезжает. Сидел, сгорбившись, и пытался зажечь сигарету дрожащими пальцами. Но так и не смог. Выругался, отшвырнул от себя зажигалку и спрятал лицо в ладонях. Джууширо прислонился лбом к стеклу, чувствуя, как непонятная тяжесть не дает ему вздохнуть. Однако возвращаться было уже поздно. Да и незачем. Его ведь не интересовали мужчины. Ведь так? Так? *** Ямамото-сан торжественно назвал грядущие три дня мучений многообещающим тим-билдингом. Его корявый английский и кислые улыбки коллег не оставляли сомнений, что запланированные мероприятия будут иметь какие угодно последствия, только не положительные. Джууширо радовало лишь то, что ему, как начальнику отдела, обещали выделить личный номер в отеле. С чего вдруг Ямамото-сан повелся на столь модные сейчас предложения выгнать офисный планктон загород с целью укрепления рабочих и дружественных отношений, Джууширо не представлял. Хотя кое-кто и поговаривал, что тот проиграл Сасакибе, своему заму, партию в покер, а Сасакибе, как известно, слыл человеком деятельным, даже чересчур. По правде говоря, обычно Джууширо не имел ничего против подобных мероприятий, но последние пару месяцев в его голове царил такой ужасный бардак, что единственное, чего ему хотелось после работы – это лечь и желательно не просыпаться. Воспоминания о поцелуе Шунсуи никак не хотели угаснуть, но самым сложным, пожалуй, было расставание с Крис. Девушка заявилась на квартиру поздно вечером, словно чуяла, что Джууширо крайне вымотан после работы. Она долго висла на его шее, заливала горючими слезами его белую рубашку, отчаянно просила прощения и даже порывалась залезть к нему в брюки – так что в какой-то момент Джууширо едва не сдался, и спасла его как ни странно внезапно попавшаяся на глаза куртка Шунсуи. Насмешливый голос мужчины, обозвавший Крис дурочкой, четко всплыл из памяти, и Джууширо резко отстранил от себя девушку. Все верно. Крис была еще дурочкой – расставание с ним она переживет без проблем, возможно даже это ее чему-нибудь да научит. Но наконец-то оставшись в квартире один, Джууширо не ощутил желаемого облегчения. Только вновь почувствовал приевшуюся давным-давно пустоту вокруг. В ту ночь он уснул уже под утро, так и не раздевшись, зачем-то прижимая куртку Шунсуи к своей груди. Он до сих пор не хотел признаваться себе, но вопиющее откровение мужчины все же что-то затронуло в его измученной одиночеством душе. И даже теперь, спустя два месяца, сидя в заказном автобусе, который должен был довезти его и его коллег до отеля, в котором их разместят на ближайшие три дня, Джууширо вспоминал Шунсуи и мысленно чертыхался. Дьявольская улыбка мужчины словно въелась в его сознание. На подъезде к загородному отелю, августовская погода решила сыграть с гостями злую шутку. Всполохи молний прорезали небо, а на бренную землю леденящей стеной хлынул дождь. Лица коллег, предвкушая спокойный обед и ужин, засветились от счастья, даже с утра угрюмый Ямамото-сан заметно повеселел. Джууширо нахмурился – конечно, он тоже не пылал желанием принимать участие в активном отдыхе, но считал это лучшим вариантом, нежели безвылазно сидеть в номере в своих тяжких думах. Однако даже когда гроза утихла, ворвавшись в окно его комнаты на четвертом этаже свежим ветерком, ливень по-прежнему не хотел идти на спад. Джууширо развязал душный галстук, аккуратно повесил рубашку и пиджак в небольшой, встроенный в стену шкаф и натянул на себя серую водолазку. Август в этом году жарой не баловал. С балкона открывался чудесный вид на близлежащий лес. Мокрые ели и сосны умиротворяюще покачивались на ветру, и Джууширо скользнул за дверь, чтобы насладиться бушующей природой. Хотелось вздохнуть полной грудью, раскинуть руки и хоть на минуту позабыть обо всех на свете невзгодах. - Попался, похититель курток! – знакомый голос прилетел слева так неожиданно, что Джууширо пришлось ухватиться за край железной ограды балкона, чтобы не упасть. С дико стучащим сердцем он повернул голову. Шунсуи с незажженной сигаретой стоял на соседнем балконе и улыбался до ушей, наблюдая за тем, как лицо Джууширо медленно покрывается румянцем. - Ты что здесь делаешь? – выпалил Джууширо, пряча покрасневшие щеки за прядками седых волос. Перед глазами снова стоял проклятый поцелуй. А Шунсуи, словно назло, смотрел на него неотрывно, не давая ему собраться с мыслями. Ну что за невозможный мужчина. - Ну вообще-то так, путь лежал мимо, решил остановиться на пару дней. Завтра с утра уже выезжаю, - пожал плечами Шунсуи, наконец-то переведя взгляд на лес и низвергавшийся ливень и, усмехнувшись, добавил, - А ты что, подумал, что я слежу за тобой? Джууширо промолчал. Сердце, зашедшееся в испуге, потихоньку успокаивалось. Краем глаза он наблюдал за Шунсуи, который, кажется, также как и он, искренне наслаждался дождем. Черные джинсы и свитер прекрасно облегали его ладную фигуру, волосы по-прежнему растрепанным ворохом были собраны в хвост, но в целом в этот раз мужчина выглядел опрятно. Джууширо подумалось, что с такими широкими плечами и задорной улыбкой, он был лакомым кусочком для дам. Или не только дам… - Ну как там твоя девушка? Захомутала тебя снова? – поинтересовался Шунсуи. Джууширо, который уже готов был раскланяться в извинениях за украденную куртку, тяжело вздохнул. Однако смысла врать не видел. - Выгнал, - честно признался он, устало приваливаясь спиной к карнизу окна. Шунсуи тут же встрепенулся, заулыбался и поманил его пальцем к себе. Джууширо не сдвинулся ни на сантиметр и опасливо сложил руки на груди. - Не хмурься. За это непременно надо выпить, Джуу, и не отнекивайся. Пошли вниз, там офигенный бар, - озвучив свое предложение, Шунсуи тут же исчез с балкона, отрезая Джууширо все пути к отступлению. Наверно, ничего страшного не случится, если он позволит себе пропустить стаканчик в компании Шунсуи. Ругая себя, что поддается неясному соблазну, Джууширо запихнул в карман ключ от двери и вышел в коридор. Шунсуи уже ждал его у лифтов. До бара они добрались без приключений, хотя пока чересчур медленный лифт полз вниз, Джууширо не знал, куда деть глаза. Ничуть не стесняясь, Шунсуи, облокотившись на стенку лифта, скользил по его телу жадным взглядом и виновато улыбался, словно хотел сказать, мол, извини, ничего не могу с собой поделать. Цены на выпивку порадовали обоих. Впрочем, Джууширо, памятуя о том, что ему для состояния опьянения много и не требуется, напиваться отнюдь не собирался. Но и тут вся уверенность довольно скоро полетела в Тартарары. Шунсуи все заказывал новые напитки и, казалось, нисколечко не пьянел, а еще умудрился заговорить Джууширо зубы таким образом, что два часа спустя Джууширо ощутил, как барная стойка нагло поплыла в немыслимые дали. За широкими окнами уютного бара серым маревом расплывался туман – к наступлению ночи дождь все-таки кончился. Бармен прятал зевки, время от времени с намеком поглядывая в их сторону. Остатками мозгов Джууширо понимал, что пора бы и честь знать, но когда он оторвал от металлической перекладины стула ногу и поставил ее на пол, земля коварно юркнула в непонятную степь. - Опа, осторожно, красава, - пришлось опереться на вовремя подоспевшего Шунсуи. Непослушными руками Джууширо попытался выудить из кармана деньги, чтобы оплатить свою часть счета, но Шунсуи лишь отмахнулся от него и заплатил сам, а потом потащил его к пустующим лифтам. Сквозняки забирались под одежду, но Джууширо чувствовал лишь тепло тела мужчины там, где он прижимал его к себе, чтобы Джууширо не растянулся посреди коридора. Ключ от двери тоже не желал быть найденным, и Джууширо пришлось позволить Шунсуи забраться в святая святых его кармана джинсов. Серебряный свет от фонаря лился в окно, разгоняя кромешный мрак комнаты. Шунсуи ненавязчиво подталкивал его в направлении кровати, но вдруг резко замер, втянул воздух губами, и Джууширо невольно проследил его взгляд. В изножье кровати лежала куртка. Эта гребаная предательская, столь полюбившаяся Джууширо, куртка. Джууширо мог бы оправдаться, придумать байку о том, что не успел перед тим-билдингом приобрести нормальную куртку, в которой было бы не холодно бегать по лесам, но это было бы сущее вранье, а он не любил врать. Но и объяснить, спроси его вдруг Шунсуи, что заставило его с той памятной ночи вцепиться в эту куртку и почти везде таскать ее с собой, он бы тоже не смог. Сам уже второй месяц подряд искал ответ и никак не мог его найти. - Не надо, - испуганно прошептал Джууширо, когда холод стены опалил спину сквозь тонкую ткань водолазки. Шунсуи навис над ним в темноте, поймал в захват одну его руку за запястье, втиснул свое колено между его ног и поднял его пылающее лицо за подбородок. Казалось, хмель выветрился за одно мгновение – сердце пустилось в лихорадочный пляс. - Тише. Я ничего не сделаю, - хрипло отозвался Шунсуи, скользнул пальцами по его губам, - Знаешь, Джуу, я, может, и влюбляюсь с первого взгляда, только вот забываю потом с трудом. В этот раз на поцелуй Джууширо ответил. Решил что винить с утра будет во всем алкоголь, и больше ни разу в жизни ни капли его не выпьет. Чужие губы не давали ему вздохнуть. Все было так непривычно. Властно, дико, грубо, щетина Шунсуи царапала его подбородок, его губы подминали Джууширо под себя, заставляя покориться, сдаться, но в то же время хватка на его запястье ослабла, и Шунсуи сплел их руки, пальцы, ладони воедино, и эта необычная ласка едва не заставила стон вырваться из груди. Джууширо не знал, сколько они так простояли, как долго они целовались, но ему было хорошо. Шунсуи то вжимал его в стену, то прижимал к себе, забираясь ладонями под его водолазку, гладил его живот и спину, и Джууширо уступал ему. С каждой минутой все больше и больше, пока, наконец, Шунсуи не смял его ягодицы и не вжался в него бедрами. Шунсуи хотел его. От осознания, что же он творит, стало страшно, и Джууширо на секунду отвлекся, и этой секунды Шунсуи хватило, чтобы все понять и тут же отстраниться. - Спокойной ночи, Джуу, - прошептал Шунсуи, рассеянным взглядом скользнул по комнате, по куртке, лежавшей на постели, но почему-то он не стал ее забирать, а просто вышел из номера, тихо притворив за собой дверь. Джууширо сполз по стенке прямо на пол, отчаянно кусая губы. Осознание, что он едва не отдался мужчине, вызвало бурный прилив стыда, но собственное тело не врало и ставило его перед неоспоримым фактом. У него встало на мужика. Более того, ему, кажется, нравилось быть ведомым. До кровати Джууширо дополз только полчаса спустя, когда приступ самобичевания все-таки заглушил желание, сковавшее бедра. Он долго ворочался, но вскоре все же заснул – и понял, что это было единственным плюсом от принятой на душу выпивки. Как назло, утро выдалось солнечным, что означало, что активных мероприятий не избежать. В висках настырно стучала головная боль, глаза резало от яркого света, а Шунсуи и след простыл. Джууширо толком и не знал, что ему сказать по поводу вчерашнего безумия, но хотел извиниться за то, что невольно украл куртку, да и просто… извиниться. Не хотелось давать мужчине ложных надежд. Но когда он постучал в соседнюю дверь, оказалось, что та не заперта. Номер пустовал. Джууширо глянул на часы – время расчетного часа уже давно миновало. Точно, Шунсуи же говорил, что выезжает утром. Джууширо ужасно не хотелось признаваться себе в том, что расстроился. Так ведь было лучше для них обоих. Он-то, наверняка, просто двинулся умом на почве расставания с Крис, а Шунсуи надо бы поскорей забыть его, тридцатипятилетнего дурака. Погруженный в мысли, Джууширо едва заметил, что к номерной табличке на двери в его собственную комнату, ловко прицеплен клочок бумаги. Чувствуя, как сердце ухает куда-то в пятки, Джууширо медленно развернул таинственное послание. «Позвони, если не боишься» и номер чужого телефона. Щеки стремительно заливала краска. Джууширо смял дьявольскую бумагу, но не решился ее выкинуть. Он действительно не знал, как поступить. Запихнул ее во внутренний карман мозолившей глаза куртки и отправился в душ готовиться к изнуряющему дню. *** Новогодний корпоратив бил все рекорды по оригинальности. Джууширо, едва справив свое тридцатишестилетие, понуро запихивал необходимые вещи в глубокую сумку. Как всегда первой на глаза попалась черная куртка, в кармане которой горьким напоминанием таился чужой телефон. Позвонить Шунсуи Джууширо так и не решился, и в определенные моменты даже жалел о своей неимоверной трусости. Но теперь, почти полгода спустя, поздно было уже что-то менять. С досадой он повесил куртку в просторной прихожей. Противный писк мобильника заставил его поторопиться. Сигналила его коллега, и по совместительству хорошая подруга, Рецу, напоминая, что автобус отъезжает от бизнесс-центра, в котором располагались офисы их фирмы, через полтора часа. Джууширо закинул в сумку еще один свитер, подтянул теплые джинсы, переобулся в зимние сапоги, намотал на шею шарф и, подхватив свою ношу, выскочил на улицу. В середине дня немудрено было застрять в пробке, а он не хотел опоздать. Надо сказать, в этот раз коллеги, собравшиеся в заказном автобусе, выглядели более жизнерадостными. Похоже, идея встретить праздник в загородных коттеджах посреди леса на берегу живописного заледеневшего озера пришлась им по душе. Туроператор обещал уютные, обогреваемые домики, весь необходимый зимний ассортимент для активного отдыха и даже круглосуточный бар неподалеку. Джууширо сначала отказывался ехать, ссылаясь на плохое самочувствие, но потом представил, что придется встречать Новый Год в компании настырных друзей, и сдался. В последнее время его кислая мина заставляла ребят и знакомых развить бурную деятельность по поиску ему новой пассии, ведь все они поголовно думали, что он до сих пор страдает из-за Крис, а Джууширо не мог найти в себе силы признаться, что все его мысли занимает один единственный мужчина. Зимний лес был чудесен. Покрытые инеем и припорошенные снегом деревья искрились золотом на солнце. Двухэтажные вместительные коттеджи тоже порадовали – туроператор не обманул. Внутри было просторно, уютно и тепло. Джууширо поставил сумку на пол и задвинул ее под кровать. Комнату пришлось делить с Абарай-куном. Кажется, тот снова рассорился с начальником отдела Кучики, и Бьякуя отказался брать Абарая под свое крыло. Но Джууширо не возражал, знал, что Абарай во время отдыха имеет привычку валиться в койку только в состоянии нетрезвого бессознательного полена, так что вряд ли он побеспокоит Джууширо бессмысленной болтовней. Вечер подкрался незаметно. Коллеги разбрелись кто куда – кто-то арендовал коньки, чтобы покататься по озеру, кто-то вытащил сани и бесследно скрылся в лесу в поисках разрекламированных в буклетах горок, Джууширо же просто бродил по расчищенным дорожкам по берегу озера, натянув на руки перчатки. С каждым днем набрать заветный, чужой номер телефона хотелось все больше. Терзаемый этим желанием, в один день Джууширо даже решился посетить известный на весь город би-клуб. Однако чтобы он ни планировал уяснить для себя за время посещения, его ждало разочарование. Вид воркующих полуголых мужских тел хоть и не был противен, но совершенно его не взволновал. Похоже, Джууширо интересовал сам Шунсуи, а не смена ориентации как таковая. Джууширо медленно побрел обратно в сторону коттеджей. Вдоль дорожек были развешены яркие оранжевые фонари, поэтому он не боялся заблудиться в темноте. Но морозный зимний ветер все же крепчал, и подхватить сейчас простуду было бы верхом глупости. В детстве он слишком часто болел, даже волосы поседели, и хотя врачи, в конце концов, сумели восстановить его иммунную систему, Джууширо не любил лишний раз рисковать. На втором этаже коттеджа, который они занимали, располагались две комнаты. Насколько Джууширо успел разглядеть, в правой от них комнате устроились Мадараме и Аясегава, но оба сразу же по приезду отправились исследовать близлежащий бар, так что их, вполне возможно, можно было не ждать до утра. В коттедже был приглушен свет. Джууширо неторопливо поднялся по узкой деревянной лестнице, снимая перчатки, но в последний момент все же замер, едва расслышав шорохи и пыхтение, доносившиеся из его с Абараем комнаты. Он не стал распахивать приоткрытую дверь и осторожно заглянул в щелку, и тут же едва не отпрянул. С громко стучащим сердцем как можно тише спустился обратно по лестнице, схватил с крючка куртку и вышел в ночь. Вид того, как Ренджи вжимает горделивого Бьякую в постель, все стоял перед глазами. Ритмичные движения бедер, изящные пальцы, ногтями впивающиеся в причудливые татуировки на спине молодого человека, взъерошенные прядки волос на подушке… Вот, кажется, и помирились, хотя Джууширо в жизни подумать не мог, что этих двоих связывает что-то подобное. Вариантов идти куда-либо, помимо бара, не было. А мешать любовникам и заодно поставить себя в неловкое положение, Джууширо казалось неприемлемым. Пусть расслабятся, что уж там, от него не убудет, посидит в баре, выпьет чего-нибудь горячительного и заодно забудет о том, что мог бы тоже сейчас, как Бьякуя, выгибаться под Шунсуи, отчаянно хватаясь за широкие плечи. Интересно, если бы он позвонил тогда, они бы были сейчас вместе? В баре даже в столь поздний час скопилось бессовестно много народу. То, что коттеджей в округе предостаточно, Джууширо доподлинно знал, но вот то, что люди, проживающие в них, настолько любят напиваться, оказалось небольшим сюрпризом, учитывая, что сегодняшний вечер был лишь кануном праздника. Единственное свободное место нашлось с краю барной стойки, и Джууширо поспешил занять высокий стул с металлической спинкой. Бармен из-за шума и гогота вокруг его заказ расслышал плохо и вместо яблочного сока поставил перед ним замысловатый коктейль. Джууширо тяжело вздохнул, но ругаться не стал, заплатил и придвинул к себе бокал. На широком плазменном экране телевизора транслировали футбольный матч, чем, вероятно, и объяснялся дикий наплыв народа. Если кто-то забивал гол, половина зала принималась радостно отплясывать, а другая громко ругаться. Похоже, болельщики тут собрались разношерстные, что напрягало и бармена и официантов и самого Джууширо. Проигрыш любой команды мог привести к самой настоящей драке. Время текло неспешно, Джууширо попивал свой коктейль, а матч, наконец-то, к облегчению работников и разочарованию фанатов, закончился ничьей. Опасность драки миновала, секунду назад противоборствующие стороны тут же побратались и принялись запивать общее горе дорогой выпивкой. Джууширо поглядывал на часы и гадал, можно ли ему уже возвращаться. А если Бьякуя и Ренджи в пылу страсти решили пойти на второй раунд кувыркания в постели? От тут же разыгравшегося воображения Джууширо тихо застонал и спрятал лицо в ладонях. Чем и воспользовался его, до этого молчаливо напивавшийся, сосед. Растерянного Джууширо сгребли в охапку, прижали к жирному телу, обдали немилосердными алкогольными парами и принялись шепотом увещевать на ушко, чтобы Джууширо не рыпался и вообще был послушной девочкой, а не то получит ножом в живот. Острое лезвие в подтверждении чужих слов сквозь слои теплой одежды неприятно уперлось в бок. Дурацкий коктейль расслабил Джууширо настолько, что он не смог быстро собраться с мыслями и позволил уродливому мужику вытолкнуть себя из бара. Если бы Джууширо поднял шум, пока они были внутри, то, возможно, привлек бы к себе внимание, да и толстяк вряд ли стал бы его пырять на глазах у толпы людей. Юмичика и Иккаку все еще были внутри, так что обратно до коттеджа Джууширо бы не пришлось идти одному. А теперь у противника было явное преимущество – нож, упирающийся Джууширо в спину. Снаружи, как назло, не было ни души. Джууширо не сомневался, что сможет дать ублюдку отпор, убери тот хоть на секунду свой нож, но резонно предполагал, что толстяк вряд ли подарит ему подобный шанс. Скорее сперва огреет чем-нибудь Джууширо по голове, а потом свяжет, иначе не видать ему запланированного… удовольствия. Холодок невольно пробежался по спине. Уж лучше бы он выгнал Бьякую и Ренджи из комнаты, чем попал в такую дерьмовую ситуацию. - Быстрее давай, - подталкивал его ублюдок вперед. Джууширо прикусил губу, почти смиряясь со своей печальной участью, когда они свернули с протоптанной дорожки во тьму леса, и совсем не заметил, как перед ними вдруг выскользнула из мрака фигура мужчины. Дальше все происходило настолько быстро, что Джууширо мог лишь наблюдать. Ощущение ножа, приставленного к его спине, пропало. Толстяк ринулся прочь, но неведомый спаситель в капюшоне запросто его догнал. Ловко выбил из руки нож и одним ударом по лицу отправил ублюдка глотать снег. Еще и ногой пару раз по животу приложил. - Будешь знать, как чужих парней воровать, скотина, - выплюнул он, достал из кармана мобильник, и Джууширо, признав голос, еще пуще замер ледяной статуей. Да так и стоял, пока Шунсуи вызывал, судя по всему, полицейских. Впрочем, договорив, мужчина откинул капюшон, тут же рванулся к нему и крепко прижал к своей груди. - Ты в порядке? – спросил Шунсуи, зачем-то поглаживая его по волосам и целуя в висок. Джууширо смущенно молчал, наслаждаясь теплом, исходившим от рук мужчины. В пору было бы провалиться под землю от стыда – его ведь буквально спасли, словно какую-то робкую барышню – но все, о чем он мог позорно думать, это то, что Шунсуи снова был рядом. - Я… да. А ты, что ты тут делаешь? – полюбопытствовал Джууширо, так и не уговорив себя сделать шаг назад. - Как что, за тобой слежу! – расплылся в улыбке его спаситель, но, встретив недоверчивый взгляд, усмехнулся, - Да, ладно, шучу, конечно. Я иногда подрабатываю детективом в конторе брата. Вот вторую неделю эту сволочь выслеживал. Ты уж прости, я тебя в баре сразу приметил, но этот гад на тебя глаз положил, так что пришлось мне повременить с нашим торжественным воссоединением. - Ничего, - кивнул Джууширо, пряча по-прежнему алеющие щеки. Кажется, им обоим было до чертиков комфортно стоять в обнимку, никто из них так и не пошевелился, только Шунсуи время от времени поглядывал в сторону завывающего на снегу ублюдка. Вероятно, чтобы убедиться, что тот не сбежал. Полицейские из участка подъехали довольно быстро, будто все это время ждали заветного звонка. Вполне возможно так и было. Джууширо дал показания, оставил свой номер для связи, с удовлетворением понаблюдал за тем, как задержанного пинками запихали в машину, и позволил Шунсуи взять себя за руку и повести в неизвестном направлении. Лес расступился, открывая вид на одинокий одноэтажный коттедж. Шунсуи распахнул перед ним дверь, помог ему снять шарф и куртку и заботливо сопроводил до дивана перед камином. Джууширо не смог сдержать улыбки. - Ты прямо возишься со мной, как с умирающим. Шунсуи серьезно посмотрел на него в ответ, снимая собственную куртку. - Глянул бы я на тебя, если бы твою девушку чуть не изнасиловали и не расчленили по кусочкам, чтобы потом разбросать протухшие части по разным мусорным свалкам города. - Но мы ведь не… - Джууширо прикусил губу, отводя взгляд. Кажется, до него только сейчас начал доходить размах трагедии, которая, слава Богу, миновала. Шунсуи снова подошел к нему, присел на корточки, обнял за плечи и поцеловал в лоб. - Чаю заварю, - прошептал он, нехотя поднялся и исчез за ближайшей перегородкой. Джууширо отчетливо расслышал шум электрического чайника. Со вздохом удобней устроился на диване и оттянул ворот белого свитера – жар от пламени камина шел нешуточный. Горячий чай показался божественно вкусным, несмотря на то, что Джууширо различил в нем лишь апельсиновые нотки. Наверно, давал о себе знать тот факт, что он замерз, пока ждал полицейских. Едва заметная дрожь в теле почти улеглась. Да и присутствие Шунсуи работало словно волшебство. Джууширо окончательно успокоился. - Я так ждал твоего звонка, - Шунсуи, сидя в кресле напротив, отставил чашку и первым нарушил уютную тишину, улыбнувшись краешком губ, - Но потом понял, что сглупил. Менять взгляды на жизнь после тридцати довольно непросто, верно? Джууширо отвел глаза, спрятался за спасительной чашкой и еле слышно пробормотал: - Что ты имеешь в виду? - То, что тебя надо было брать осадой, а не отпускать на свободу, - честно ответил мужчина, медленно поднялся и обошел круглый столик, за которым они расположились. Джууширо наблюдал за каждым его шагом, но бегство посчитал глупым выходом. Едва успокоившееся сердце снова зашлось в яростном ритме. Шунсуи, чувствуя, что он готов убежать на край света, присел у его ног и осторожно выпутал чашку из дрогнувших пальцев. Прижался к ним губами, скользнул поцелуями до венки на запястье одной руки, снова улыбнулся, заметив, что Джууширо принялся в нерешительности кусать губы. - Боишься, Джуу? Я такой страшный? Джууширо кивнул, попытавшись вырвать руку, но Шунсуи ему не позволил и продолжил осыпать ласковыми поцелуями бледную кожу. - Ты маньяк, поджидающий невинных парней поздно ночью на пригородных платформах, чтобы сбить их с пути истинного. Не удивлюсь, если ты в сговоре с железнодорожниками, и по твоей же просьбе в ту ночь отменили все электрички, - Джууширо понимал, что старается свести ситуацию в шутку, но Шунсуи в ответ лишь рассмеялся, поднял его на ноги и подтолкнул в направлении одной из приоткрытых дверей. Но как только Джууширо рассмотрел за ней спальню, он запаниковал и схватился за дверную раму с такой силой, словно готовился встретить наступающий смерч. - Я не могу, отпусти, - взмолился он, - Пожалуйста. Шунсуи прекратил толкать его к огромной двуспальной кровати, утопающей в одеялах и подушках, и прижал к косяку двери. Одной рукой оттянул ворот белого свитера и опустил свои губы на шею Джууширо. Джууширо вздрогнул, чувствуя, как предательски подгибаются колени, заставляя его сдаться – как и в ту давнюю августовскую ночь. - Знаешь, как легче всего преодолеть свой страх, Джуу? – хрипло отозвался Шунсуи, оттолкнув протестующие ладони Джууширо и нагло расстегивая ремень его джинсов, - Испытать его на себе. - Ох, - только и смог вымолвить Джууширо, когда пальцы Шунсуи забрались под его свитер и принялись ласкать тут же набухший сосок. Прикосновения мужчины были до одури приятны – Джууширо на секунду отвлекся, и в себя пришел уже лежа посреди кровати. Шунсуи стоял в изножье и стягивал собственную рубашку и притаившуюся под ней майку. - Сними этот проклятый свитер, я хочу тебя видеть, – приказал он, но когда Джууширо даже не пошевелился, добавил, - Ну же, Джуу, тебе нравится, я чувствую. Не будь жадиной, дай мне посмотреть на тебя. Или я один тут в неглиже стоять буду - это немного нечестно, не находишь? Стараясь не думать о том, как запылали щеки, Джууширо стянул свитер через голову. Шунсуи жадно пожирал взглядом его сгорбившуюся на постели фигуру, а потом сделал последний разделявший их шаг, и Джууширо оставалось лишь глотать безумно недостающего воздуха губами. Шунсуи впивался в его рот поцелуями, целовал его шею, плечи, ключицы, покусывал соски, спускался на живот и совсем не стеснялся оставлять яркие засосы. Джууширо впивался пальцами в одеяло под ним, потому что ухватиться за плечи мужчины было слишком стыдно, но больше Шунсуи он не отталкивал. Врать, что ему не нравится, было бессмысленно – собственное тело вот-вот готово его предать, один из тщательно подавляемых стонов все-таки сорвется с губ, да и вырывавшееся хрипами дыхание скрыть все равно было невозможно. Когда Шунсуи избавился от собственных штанов и потянул джинсы Джууширо прочь, Джууширо едва не поддался вновь налетевшему порыву сбежать. Хотя свет в спальню лился только из приоткрытой в гостиную двери, Джууширо все равно при желании мог рассмотреть все, что его интересует, и открывавшиеся виды его несказанно пугали. Но Шунсуи снова поставил ему шах и мат – как только на них обоих не осталось ни клочка одежды, он прижал Джууширо к постели, распластав его под своим телом и замер, давая ему время свыкнуться с новыми ощущениями. Кожей к коже, бедрами к бедрам, слушать прерывистое дыхание друг друга было невероятно постыдным, но в то же время возбуждающим занятием. - Не бойся, Джуу, я же с тобой, - успокаивающе прошептал ему Шунсуи, сжал одну его ладонь, целуя его за ухом, - Обними меня. Ты чертовски красивый, знаешь? Джууширо протестующе замычал, но Шунсуи вовлек его в долгий поцелуй, заставляя забыть обо всех волнениях, и Джууширо выгнулся ему навстречу. Он даже не сразу понял, что ритмично двигает бедрами в такт неторопливым движениям Шунсуи, усиливая давление и остроту накатывающего удовольствия. - Ах, черт, Джуу, ты меня с ума сводишь, - зашипел Шунсуи, прошелся ладонями по внутренней стороне его бедер и смял его ягодицы. Джууширо ухватился за широкие плечи – под смуглой кожей так маняще перекатывались мышцы, что он не сдержал тихий стон. Шунсуи тут же вздрогнул и впился зубами в его плечо – кажется, он терпел из последних сил. - Дьявол, я так тебя хочу, - рыкнул мужчина, приподнимаясь на локтях, - Можно, Джуу, ты позволишь? Больно не будет, обещаю, ну если только чуть-чуть. Джууширо, тяжело дыша, попытался собрать остатки мозгов воедино и встретился растерянным взглядом с медово-карими глазами. Скользнул ладонью с плеча мужчины на плоскую грудь, добрался пальцами до дорожки волос, уходящей ниже – дальше взгляд упрямо отказывался опускаться – и накрыл ладонью пылающее лицо. - Да, - вымученно выдохнул он минуту спустя, набравшись храбрости. Как Шунсуи его готовил, Джууширо потом предпочитал не вспоминать. Он зажимался и отползал от мужчины по кровати, словно невинная девица, заставляя Шунсуи смеяться и то и дело хватать его за лодыжку и подтягивать назад. Зато когда Шунсуи проник в него пальцами, он замер, словно мертвое бревно, и долго не шевелился, молясь, чтобы все быстрее закончилось. Но то, что все его глупые выкрутасы Шунсуи нисколько не сердили, а только воодушевляли, наконец, возымело свое действие. Откуда в мужчине взялось столько терпения и понимания, Джууширо оставалось лишь гадать. Поэтому, когда Шунсуи натянул кондом и подложил под его бедра подушку, Джууширо не стал вырываться. Обнял широкие плечи, спрятал лицо в сгибе чужой шеи, и попытался расслабиться. Шунсуи ласково провел ладонями по его плечам и спине, подтянул к себе его бедра, и Джууширо закрыл глаза. Больно не было, хотя ощущение крайней растянутости вряд ли можно было назвать приятным. Шунсуи вошел в него до конца и замер, прежде чем начать двигаться. Спроси его кто, что случилось дальше, Джууширо было бы сложно описать. Первые неторопливые толчки не принесли ему ровным счетом никаких ощущений, помимо странно-возбуждающей мысли, что его, словно женщину, имеет самый настоящий мужчина. Бежать с позором было поздно, и с каждым новым толчком это четкое понимание всей развратности и дикости и необычности происходящего и собственной необъяснимой покорности заставили его дыхание ускользнуть в рваный ритм. Джууширо сам не понял, откуда в его теле поднялась неумолимая волна жара, заново сковавшая его бедра. Отчего вдруг захотелось ерзать навстречу Шунсуи, встречать его участившиеся толчки, подаваясь навстречу бедрами. Позорные звуки секса заставили его выгнуть спину, вцепившись ногтями в плечо Шунсуи. А Шунсуи лишь улыбнулся, перехватил его бедра, поднимая их выше, и толкнулся в него заново, и Джууширо впервые почувствовал, что это такое – когда мир вокруг заливают вспышки белоснежно белого, когда тело звенит, словно натянутая струна, а в голове вдруг становится девственно пусто. Удовольствие накатывало волнами, не давало ему дышать, вышибало из него рваные стоны и хрипы. Шунсуи слушал его, целовал его, врывался в него - то безумно медленно, то лихорадочно быстро, держался до последнего, и Джууширо не выдержал первым. Шунсуи даже не коснулся его. Джууширо устало растянулся на постели, чувствуя, как мужчина выскальзывает из него, шипя, снимает кондом и сжимает себя до боли ладонью. Но после того, что Джууширо испытал, как бы стыдно ему ни было, он просто не мог оставить Шунсуи наедине с этим диким удовольствием. Потянулся рукой навстречу ладони мужчины, и Шунсуи сплел их пальцы прямо поверх себя, ткнувшись лбом в его грудь. - Сильнее, Джуу, да, вот так, - простонал Шунсуи, и минуту спустя все закончилось, - Ох, черт, ох. Пока Шунсуи, после того как пришел в себя, искал полотенце, чтобы вытереть их бедра, Джууширо неверующе смотрел на собственную ладонь и свое украшенное с ног до головы засосами тело. Хорошо, что приятная истома напрочь выгоняла все ненужные мысли, потому что думать сейчас о случившемся, на самом деле, не хотелось. Особенно после того как Шунсуи укрыл их одеялом и прижался к спине Джууширо с явным намерением вздремнуть. Джууширо долго смотрел в небольшое окошко – на то, как тяжелые хлопья снега медленно опускаются на землю – и отчаянно гнал от себя стыд за то, что чувствует себя так уютно и хорошо. Он все же уснул, понадеявшись, что утро принесет толику ясности в его грядущую жизнь. Когда он распахнул глаза, Шунсуи еще спал. Знаменитая пословица «утро вечера мудренее» в этот раз явно не сработала. Джууширо осторожно выпутался из теплых объятий – на счастье, Шунсуи дрых крепко – тихо подобрал одежду, стараясь не думать о непривычных ощущениях в заднице, и оделся уже в гостиной. Он совершенно не представлял, что сказать мужчине, поэтому бессовестно сбежал, едва натянул куртку и сапоги. Абарай и Кучики нагло дрыхли вместе все в той же комнате, но Джууширо они, несмотря на то, что оба встрепенулись при его появлении и забавно застыли, не зная, что сказать, не интересовали. Он молча вытащил свою сумку из-под кровати, пожелал обоим доброго утра, тем самым давая понять, что не имеет ничего против и будет держать язык за зубами, и юркнул на улицу. Уже сидя в маршрутке, которая должна была довезти его до города, отправил смс Рецу, что передумал присутствовать на корпоративе и справит Новый Год с друзьями. Все, теперь можно было вдоволь прятать пылающее лицо за прядками волос и в ладонях и невольно мириться с тем, что превратился в настоящего педика. Да если б такое вдруг произошло в приюте, Джууширо бы заживо зарыли его собственные приятели. Он и так из-за примерного поведения и нелюбви к шалостям импонировал далеко не всем. В те дни спасало его только то, что он не был воспитательской подлизой, как некоторые, и то, что он всегда готов был прикрыть ребят. Чем, однако, не гордился, потому что далеко не все их детские выходки были безобидными. Маршрутка медленно плыла по заснеженной трассе. Джууширо понимал, что если Шунсуи захочет, то обязательно его найдет - хватит и того телефона, что он оставил для связи полиции - и совершенно не представлял, как ему дальше жить. *** Первым делом дома его встретила все та же треклятая куртка. Скрипя зубами, Джууширо убрал ее подальше в шкаф, чтобы не мозолила глаза. Он даже дверку закрыл на ключ, чтобы руки не чесались выудить из кармана заветный номер телефона. Надо признать, что первые несколько дней были совсем тяжкими. Картинки случившегося никак не лезли из головы, временами даже заставляя его тело нахально бунтовать, из-за чего Джууширо постоянно бегал принимать холодный душ. Хорошо, что эти дни совпали с новогодними праздниками, и к моменту выхода на работу Джууширо немного успокоился, тем более что Шунсуи так и не объявился на пороге его квартиры. А дальше жизнь вновь вошла в колею, Ямамото-сан озадачил его новыми проектами, так что по вечерам Джууширо падал без сил на постель, и времени на глупые размышления о собственной личной жизни у него не оставалось. Январь незаметно сменился февралем, а вскоре и необычайно холодный март вступил в свои права, принеся с собой ежедневные метели и завалив город тоннами снега. В марте же его и вызвали в суд, чтобы подтвердить свои показания против напавшего на него, как оказалось, серийного маньяка. Руками этого ублюдка были убиты три девушки, пять парней и тяжело ранена маленькая девочка, которой чудом удалось улизнуть прочь в самый последний момент. Заседание проходило за закрытыми дверями, самого убийцу в зал не приводили из-за присутствия травмированного ребенка, однако, Джууширо больше волновало то, что, войдя в зал, он сразу же натолкнулся на Шунсуи. Сердце выписало кульбит, но Шунсуи лишь кивнул ему, кисло улыбнулся и быстро выскользнул наружу, как только судебный процесс закончился. Джууширо ожидал от него чего угодно, кроме подобного показного равнодушия. Домой он вернулся хмурый и расстроенный, долго уговаривал себя, что ничего страшного не произошло и повода грустить нет, но ближе к вечеру, намывая посуду, понял, что вот уже битый час зависает в прострации над раковиной. Ключик от шкафа словно по мановению волшебства скользнул в ладонь. Чертыхаясь, Джууширо достал с вешалки черную куртку, выудил из нее помятый клочок бумажки и нашарил свой мобильник в глубинах рабочей сумки. Долго слушал гудки, кусая губы, переживал, что Шунсуи не возьмет трубку - ведь мог же тот за прошедшее время сменить номер? - и вздрогнул, когда знакомый голос бодрыми нотками раздался из динамика. - Слушаю вас, мистер или мисс инкогнито. Сколько Джууширо ни готовился, он так и не смог придумать, что же толкового сказать мужчине, поэтому выпалил то самое главное, что и хотел произнести. Если бы Шунсуи отказал ему, можно было бы смело начинать жизнь с чистого листа. Только вот, по правде говоря, Джууширо не желал никакого чистого листа. Он все еще дико боялся - и Шунсуи и самого себя - но проведенных в одиночестве два с половиной месяца оказалось достаточно, чтобы незаметно для себя разложить все по полочкам. То, что между ними произошло, по крайней мере для Джууширо, не было простой страстью или запоздалым открытием своей не стопроцентной традиционной сексуальной ориентации. Джууширо действительно не хватало мужчины, его улыбки и необычной заботы, его чувства юмора, да что уж там таить - его объятий тоже. Но вот не опоздал ли он с осознанием собственных чувств? - Я хочу тебя увидеть, - заявил Джууширо, опуская глупые приветствия, и потерянно замер посреди квартиры в ожидании своего вердикта. Шунсуи долго молчал, потом тяжело вздохнул. - Альберт-холл, через полчаса, там на третьем этаже кофейня… - Хорошо, я приеду, - Джууширо сам сбросил вызов, опасаясь, что Шунсуи может передумать. Одного взгляда на часы хватило, чтобы осознать, что в час пик, когда взмыленные, уставшие горожане возвращаются по домам с работы, добраться до оговоренного места на другом конце города, будет непросто. Джууширо заметался по квартире, чуть не забыл ключи, пальто застегивал уже на бегу, а шарф и вовсе потерял в дебрях метро, куда спустился в наивной надежде, что на общественном транспорте быстрее доберется до пункта назначения, чем на машине. Метро, в общем-то, несмотря на предсказуемую давку, его не подвело, а вот маршрутка, чей путь лежал как раз мимо Альберт-холла, точно также простояла в пробках, как простоял бы Джууширо, реши он взять машину. Он опоздал. Бессовестно опоздал почти на целый час. Словно издеваясь, ни один эскалатор и лифт в торговом центре не работал, и пока Джууширо искал ближайшую лестницу, чтобы подняться на третий этаж, чуть не психанул. В кофейню он ворвался подобно смерчу, задел плечом проходившую мимо девушку и рассыпался в извинениях, отчаянно скользя взглядом из угла в угол и пытаясь отдышаться. Горечь сдавила грудь, заставив его вцепиться в спинку ближайшего к нему деревянного стула. Все столики пустовали. Значит, не успел. Значит, все. То, что будет так больно, Джууширо не ожидал. Проверил мобильный, поругал себя за то, что сразу не оговорил время, но не решился снова беспокоить мужчину. Шунсуи и так слишком много от него стерпел. Джууширо медленно спустился на первый этаж, запихнул руки в карманы пальто и спрятал нос в высоком вороте. Снаружи танцевала метель. Джууширо хотелось танцевать вместе с ней, чтобы под конец танца раствориться, исчезнуть, перестать существовать. Опуститься истаявшей снежинкой на мокрый асфальт или растаять на ладони восторженного ребенка - может быть, хоть тогда бы вся его жизнь приобрела хоть какой-то смысл. Вокруг центрального входа толкались люди, смеялись, спорили, ругались, обнимались - поток кипящей жизни огибал его, словно прокаженного. Впервые со времен приюта ему хотелось плакать - нет, не навзрыд, он никогда не давился слезами. Он вообще редко когда жалел себя, прекрасно понимая, что в мире полным-полно судеб гораздо хуже его собственной. Но он так хотел семью, а девушки бросали его, он хотел детей, а позволил себе влюбиться в мужчину, он смирился со своей участью, но теперь потерял и Шунсуи. Почему он не вспомнил вовремя, что если погнаться за большим, то можно все потерять, почему поддался своим глупым страхам, почему… он был таким идиотом. В кармане пальто настырно завибрировал телефон. Джууширо ухватился за него, как утопающий хватается за соломинку. Едва не выронил из рук и принял вызов, не глядя на дисплей. Сердце терлось о ребра, к горлу подкатывал ком. - Я не могу, - громко выдохнул Шунсуи, - Я не хочу, чтобы все так закончилось. Какого черта ты позвонил мне, Джуу, если не пришел? Я три гребаные чашки кофе выпил, а теперь сижу как последний дурак в машине и не могу заставить себя завести гребаный мотор. Где ты? - Прости, я опоздал, - выдавил из себя Джууширо, глотая выступающие слезы, - Я у входа. - Заверни за угол, серый внедорожник прямо напротив бутика, - рыкнул Шунсуи, и Джууширо сорвался с места. Шунсуи ждал его, облокотившись на заднюю дверцу машины, сложив руки на груди и играясь с зажигалкой. Скорее всего, из последних сил сдерживал себя, чтобы не закурить. При виде Джууширо он нахмурился, явно собираясь выдать неприятную тираду, но как только Джууширо приблизился на расстояние вытянутой руки, Шунсуи схватил его за ворот пальто и рывком прижал к себе. - Черт подери, мне в первый раз так крышу сносит. Всякое бывало, - признался он, зарываясь носом в белые прядки, - Но не так, как с тобой. - Почему ты ушел в зале суда? - не выдержав, спросил Джууширо. На всякий случай вцепился в куртку Шунсуи покрепче. - Почему я ушел? - хохотнул Шунсуи, его брови в удивлении взлетели вверх, - Почему ты ушел, Джуу, после самой прекрасной ночи, которая когда-либо была в моей жизни? Что мне оставалось думать, кроме как то, что ты не желал меня больше видеть? Я и не решился докучать тебе, когда мы пересеклись во время суда. Голова закружилась, Джууширо зажмурился. Все висело буквально на волоске из-за его идиотизма и глупых страхов. Шунсуи, почувствовав, как он повис на нем жалкой грудой килограмм, распахнул переднюю дверь внедорожника и усадил его внутрь. Потом сам забрался в кабину и выудил из-под сиденья бутылку воды. Джууширо сделал пару глотков, потихоньку успокаиваясь. - Я испугался, - честно ответил он, - Та ночь шла вразрез со всеми моими желаниями и мечтами, и я сбежал. Но никто до тебя… никто не смотрел на меня и никто не прикасался ко мне так, будто… будто… - Ты целый мир для меня, Джуу, - улыбнулся Шунсуи, - Хоть ты и трусишка. Ко мне или к тебе поедем? - Что, вот так быстро? - напрягся Джууширо - Даже не дашь мне собраться с мыслями? - Извини, я соскучился, - пожал плечами Шунсуи и завел мотор, - К тому же ты сам только что дал мне понять, что операцию «осада» следует как можно быстрее возобновить. - Из тебя ужасный ухажер, - буркнул Джууширо, потер покрасневшие щеки и, сдавшись, пристегнул ремень безопасности. - Зато я великолепен в постели, - подмигнул ему Шунсуи. На это Джууширо, как ни старался, так и не смог придумать достойного ответа. Обитал Шунсуи в просторной квартире-студии в десяти минутах езды от Альберт-холла. Джууширо неуверенно потоптался на пороге, пока Шунсуи вешал его пальто. Открывавшиеся виды на уютную гостиную, к сожалению, заваленную бардаком и неприбранную кровать его несказанно смущали. Шунсуи, уже разувшись, пододвинул в его сторону тапочки и многозначительно нахмурился. - Сбежишь - убью, - отрезал он, пригрозив Джууширо пальцем, затем босиком прошлепал к кухонной стойке, - Чай, кофе, виски или сразу в постель? Джууширо обреченно застонал, подошел к Шунсуи и прижался к широкой спине, сомкнув руки на животе мужчины. - Ты невозможен, давай чаю… нет, лучше виски. - Тогда кофе, - заключил Шунсуи, растянув губы в довольной улыбке, и добавил, - Это чтобы ты не уснул, пока я не реализую все свои похотливые мыслишки с твоим аппетитным телом… Ай, это, между прочим, был удар ниже пояса! Джууширо, и так отчаянно боровшийся со своим чувством стыда, не сдержался и пнул Шунсуи коленом по заднице. - Прекрати нести чушь, - взмолился он, - Иначе тебе придется снимать меня с люстры. - Ты не допрыгнешь, - резонно заметил наглец, повернулся к нему лицом и успокаивающе прошептал, - Все хорошо, Джуу, я ведь тоже нервничаю, знаешь. Боюсь, что ты ускользнешь утром, и я снова проснусь один. - Я останусь, - пообещал Джууширо, прижимаясь губами к небритой щеке, - Я не уйду. Ни чай, ни кофе, ни виски, надо заметить, в тот вечер они так и не пили. Эпилог Джууширо невозмутимо подлил себе чаю и в пятый раз выключил орущий на всю квартиру будильник. Неспешно пролистал свежую газету, но так и не обнаружил в ней никаких интересных новостей. Разве что про очередную опасную лихорадку в Африке, но не хотелось начинать такой погожий день с печальных событий. Когда он закончил размазывать по бутерброду плавленый сыр, будильник разразился громоподобным звоном в шестой раз. - Проспал, - с улыбкой констатировал Джууширо, заметив, что Шунсуи все же оторвал голову от подушки и тут же поморщился, рассмотрев положение стрелок на настенных часах. - В задницу, увольняюсь, - зарычал мужчина, снова скрывшись под одеялом. Джууширо потянулся, размешивая в чашке сахар. - Тогда тебе опять придется пахать на брата, пока ты не найдешь работу. Я не спорю, следователь из тебя неплохой, но ты же сам говорил, что не любишь заниматься всей этой грязью. Шунсуи сел на постели и укоризненно уставился на Джууширо. - Джуу, ты изверг. Будь благословенно проклят тот день, когда ты засветил мне телефоном в лицо, и я в тебя влюбился. Джууширо рассмеялся, сделал глоток чая и принялся поглощать бутерброд. - Скажи спасибо, что я не баба и не сверлю тебе мозг каждый раз, как ты собираешься сменить работу, - пробормотал он. Шунсуи хмыкнул, подкрался к нему сзади, нагло взял его кружку и сделал несколько глотков. Потом поцеловал Джууширо в щеку и зашептал ему на ухо: - Кстати про то, что ты не баба. Если тебя до сих пор смущает положение вещей, можем попробовать наоборот… Джууширо подавился бутербродом, закашлялся и, раскрасневшись, швырнул вслед хохочущему Шунсуи несчастно зашуршавшую газету. - На работу топай, идиот!