Молитва о запретном

Юнги, как ангел, спустился на эту грешную землю, провозгласив себя божеством, стал делать добрые дела. Помощь бездомным, благотворительность в детдомах и приютах — все это создавало атмосферу дома для парня, который только и умел, что раздавать деньги своих родителей направо и налево. Им было все равно, а он изо дня в день убивался от пропитывающей кожу ядом вины. В чем же мог провинится этот полубог-получеловек? Все просто: он влюбился. Влюбился так, как никто другой, всецело отдавая себя любимому человеку и не прося ничего взамен. Мин не терзал себя ночами и не рвал волосы на голове из-за невзаимных чувств. Он всего лишь любил, преданно и безоговорочно.

***

«Знаете, любовь парня к другому парню — это не преступление. Без способности принять мир таким, каким он есть, люди перестают развиваться и теряют собственное мнение в куче навозных идей », — эти слова зеленоволосого парня затронули Чонгука до глубины души. Так просто заявить это всему миру казалось совершенно невозможным. До этого момента. В клубе, где собрались прилично подвыпившие мужики с проститутками под боком, этот поступок был равен самоубийству, но Юнги это мало заботило. — Ты совсем с ума сошёл? Они же тебя закопают живьём, — голос Чона был слишком обеспокоенным и вызвал пошловатую улыбку у Мина. Он, ничего не сказав, развернулся и ушёл с уверенностью, что они обязательно встретятся снова и он ответит на его вопрос. Прошёл месяц. Два. Три. Юнги все так же ходит в тот богом забытый клуб читать нотации о важном и недооценённом. Иногда кажется, что тем алкоголе-неустойчивым мужланам уже изрядно надоело одаривать хрупкого парня новыми синяками. Попытки Мина перевести их в режим « прозрение и принятие » иногда поражают его самого. Невольно возникает вопрос: а зачем он вообще это делает? Ведь это как биться лбом о стенку, высокую и неприступную. Её можно обойти, но так не интересно. Бесперспективные поступки дают парню надежду на то, что не все можно решить с помощью лишь сильного желания и целеустремлённости. Не все можно купить и не всю информацию можно продать. Такие задачи оживляют человека, одаривая его расшатанными нервами и новым толчком для решения нерешаемого.

***

Юнги не любит людей, которые видят других насквозь, которые по взгляду определяют твоё настроение, от таких ничего не скроешь и это дико бесит. Его глаза, как экран в кинотеатре, показывали всю его жизнь абсолютно чужим людям. В таких ситуациях хочется ослепнуть, раз и навсегда. Мин знал, что Чонгук как раз из таких людей, но почему-то он выделялся. Ему хотелось рассказать все от начала и до конца, хотелось прижаться холодным зимним утром к его плечу и выдать все свои самые сокровенные тайны. Преподнести себя таким, каким он есть — покалеченным, но живым. Вот только примет ли Чон его? Возьмёт ли на себя ответственность за его разбитое сердце? Полюбит ли? В мире столько людей, вот только зачем они вообще нужны, если никто из них не может ответить на эти вопросы. И все снова теряет свой смысл. Как карусель неудач — давай, развлекайся пока можешь, пока не станет невыносимо и ты не сдашься. Если Бог есть, то он самый великий засранец во всем мире, во всей Вселенной. «Если ты слышишь меня, то приди»-, эта мысль крутилась в голове Юнги ежедневно, как молитва в никуда. Подарите этому парню сердце Хатико — может, полегчает. Долгое ожидание постепенно убивает чувство надежды, на котором и держится весь мирок Мина. И если на его город нахлынет цунами, он бы не отказался захлебнуться в ледяной воде, вот только… только бы увидеть в последний раз те глаза — карие, бездонные. В них тонуть гораздо опаснее, но приятнее. Хочется с камнем на шее на самое дно и навсегда, заранее убив всех спасателей мира, чтобы никто не посмел его спасти. Он упокоится там раз и навсегда. Надо лишь найти этот, нужный ему, океан. Проповеди в клубе уже мало чем помогают парню. Он не чувствует той окрыляющей самоуверенности, что была с ним на протяжении всей его жизни. Будто исчезло что-то важное, и на смену пришёл конец, финиш прежней жизни. Все не будет так, как прежде. Юнги нужно большее. Юнги нуждается в Чонгуке. В мелодрамах это называется любовь с первого взгляда, в реальности — смерть при жизни, когда кислород уже перекрыт, но ты все равно улыбаешься. И главный подвох в том, что это чувство н и к о г д а  не исчезнет. Ты так и будешь проживать остатки своих дней в одиночестве, спокойном и, до слез, пустом. С осознанием этого Мин исчезает как личность, убивает в себе все живое и останавливается. Навсегда. Последний день в грязном заведении для отбросов. Последние слова зеленоволосого проповедника правды. В этот раз Чонгук решил все же зайти туда, где все началось. Когда они пересеклись взглядами, время будто остановилось. Исчезли все до и после, осталось лишь неизмеримое сейчас, что навсегда отпечаталось ожогом на сердцах двоих. Чон медленно и неуверенно подошёл к Юнги. И лучше бы он стоял в конце того зала, лучше бы не приходил, лучше бы не рождался на свет. — И если ты впредь встретишь меня на улице случайно, пройди мимо. Сделай это ради нас. Осколки разбитого сердца — это все, что у меня осталось. Не превращай их в пыль, прошу, — сказал Мин и не спеша скрылся за углом. В одну секунду слово « любовь » потеряло своё значение, как и вся дальнейшая жизнь. Минус две улыбки, плюс две поломанные судьбы. Интересно, кто-то ведь ведёт подсчёт?