Страстная война

Честно говоря, я не сплю со случайными партнерами, потому что в любви предпочитаю выбирать как минимум равного. А это значит, мне не надо, чтоб вся матка была в синяках, — и я редко ошибаюсь и бываю разочарована. Бель де Жур. Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки.

Япония слегка наклонила голову набок и внимательно посмотрела на гравюру, которую рисовала. Чего-то в ней не хватало, но чего? Еле слышно пролетел ветер, поиграв с многочисленными украшениями на заколках девушки. Взяв кисть и подобрав рукав кимоно, она осторожно обмакнула ее в чернила. Затаив дыхание, она аккуратно поднесла к бумаге перо и… — Да ты охренел! — в помещение вбежала Южный Сахалин. Рука японки дернулась, и капля чернил упала на рукав кимоно. «Стирка», — подумала она и посмотрела, в чем дело. Почему Север и Юг сегодня ругаются. Правила они для всех одни. — Что случилось? — спокойно спросила она у двоих близнецов. — Мы — русские, и этим все сказано, — на повышенных тонах начал объясняться Север. — Я никогда не признаю власть Японии, как бы не было туго! Если я — русский, то и ты тоже, сестра. Мы — русские! — Ха, мы с тобой просто остров, у нас нет национальности. Мы — вещи, которыми обладают страны, — стараясь сохранять спокойствие, ответила ему Юг. — Я — русский! — закричал парень. — Я не признаю власть узкоглазых мандаринов. Никогда! Сейчас запрещено быть русским, говорить на русском, и ты рада? Рада смерти того, кто объединил нас и воспитал?! Пошла ты… — не закончил он фразу и выбежал из дома. Япония недовольно поморщилась, стоило Северу начать кричать. Наконец все стихло, и можно было спросить о причине ссоры. — Мина-тян, что случилось? — Он снова за свое, Сакура-сан, — покачала грустно головой девушка.- Простите, пожалуйста. Я очень сильно надеюсь, что Шиавакуни-кун образумится. — Попроси, пожалуйста, зайти ко мне Аи-тян, — встала на ноги Хонда. — Сама не иди за ним. Пусть остынет. И она медленно пошла на свою половину, куда никому нельзя было заходить без разрешения. Убедившись, что за ней никто не наблюдает, японка перешла на быстрый шаг, приподняв полы кимоно. Пройдя последний поворот, Сакура подбежала к последней двери. Открыв и быстро закрыв, девушка отдышалась и попутно привела себя в порядок. Комната была похожа на молельню, только с элементами православной веры. Японка подошла и села за небольшой столик, заставленный благовониями и фотографиями умерших членов нынешней императорской четы. Небрежным, быстрым и отточенным движением она смела все рамки со стола, взамен них поставив одну единственную фотографию пепельноволосого парня в белой военной форме времен русско-японской войны. — Ваня… — произнесла шепотом она по-русски, сильно сжимая руки в кулаки. Пятнадцать лет назад разразилась так называемая «Очистительная война». Вся мощь военного блока НАТО вылилась ракетным дождем на Россию. Сопротивление было, но слабое и такое предсказуемое, что на него не обращали внимания, сметая все на своем пути. Япония, как приглашенная сторона и место базирования военных баз США, была там. Когда они нашли Ивана, то на нем практически не было живого места, а форма была разодрана в клочки. Это было чудо, что страна без столицы все еще жива. Москву еще в первые часы войны сравняли с землей, скинув и направив туда не один десяток бомб и ракет. Америка что-то хвастливо говорил и говорил, говорил и говорил, иногда слыша ответ русского, переходя на истеричный крик. Большая часть союзников стояли в стороне: кто-то довольно потирал руки, кто-то стыдливо отводил взгляд. Украина все порывалась пойти к брату, но, вспомнив, что она состоит в коалиции, плакала, не стыдясь своих слез. Неожиданно Альфред замолчал и все посмотрели на двух смертельных врагов. Россия стоял, гордо выпрямив спину и вскидывая подбородок. Его слова вбились всем в память и стучат до сих пор: — Вы думаете, что вам все так легко досталось? Палка о двух концах, и даже эта палка может раз в год стрельнуть. Я не пойду жить к сестре, как добавочная территория по линии Новгород-Москва-Волгоград, — Ольга беззвучно глотала воздух ртом, а Иван безжалостно продолжал вбивать гвозди в свой гроб. Поднимая руки к темным небесам, готовых разразиться дождем, он громко продолжил, и ветер вторил ему. — Я — Великая страна с Великим прошлым, занимающая одну шестую мира и объединившая под своим флагом множество различных народов. Я не уйду просто так. Каждому из вас я оставлю палку, которая каждый год будет бить по вашим абсолютно пустым головам, ставя шишки. И знаете, что? Вы от нее не избавитесь вовек. Раздался выстрел, который был приглушен громом. Тело поверженной страны упало к ногам победителей, как тогда считалось. Вскоре это забылось, но палка проявила себя. Если у Японии было только две горячие точки, то у других их было по четыре, а то и побольше. У Грузии, который взял весь Кавказ, это была вся территория. Чечня, Дагестан, Ингушетия, все порывались убить Георга и выбраться на свободу. Литва, который взял себе Калининградскую область, не знал покоя от этого непоседливого альбиноса. Он орал матерные частушки под окнами перед важной встречей или напивался вразнос и приставал к литовцу. США, который взял себе восток Сибири, постоянно напивался после визита туда. У Китая от легкой победы алчность застилала глаза, и он присматривался к Казахстану, который в спешном порядке укреплял свои границы, моля всех известных богов о мире. Кайрат был окружен Ваном, который забрал себе запад Сибири и остаток Дальнего Востока. Пока спасало казаха только наличие освободительных движений Якутии, Бурятии и Тывы с Алтаем. Японии же достались Сахалин, Курильские острова и прибрежная часть Дальнего Востока по линии Благовещенск-Амбарчик. И две головные проблемы — Камчатка и Северный Сахалин. Япония успокоилась и принялась молиться за покой его неспокойной души. Прочитав пару молитв на русском, она, согласно своим традициям, начала рассказывать, что нового произошло в мире и у нее. — Вань, твой сын снова поднял мятеж. Порой мне кажется, что ты был прав, прося рассказать, кто их родители. Зря я отказывалась, думая, прежде всего о своей репутации. Аи все также пытается вспомнить о тебе. Каждый день ходит на море, посмотреть на седые волны. А вот Мина даже по-своему рада, что тебя нет. Или просто свыклась с этой мыслью. В мире все по-прежнему. Мы на грани мировой войны. Больше новостей нет. Я пойду, если ты не против моего ухода. Меня ждет Аи. Ее опасно оставлять одну, такая рассеянная. Как ты мог оставлять дочь в одиночестве, и чтобы она не натворила чего ненароком. Сакура встала, поклонилась и убрала на место фотографию Россию, заменив ее императорской четой, на которую она даже не взглянула. Заперев дверь в комнату, девушка медленно пошла в сторону кабинета, где могла сидеть ее дочь — Аи. Аи и в самом деле была там, разглядывая рассеянным взором узоры на гравюрах. Когда вошла Хонда, девушка даже не взглянула на нее. — Аи-тян, — сев в кожаное кресло, позвала японка девушку. — Сакура-сан, вы просили зайти, — тихо произнесла Курилы и села на стул. Япония немного позволила себе потосковать. Все же их последняя дочь, вышла в отца. Пепельные, почти серебристые волосы, доходящие до плеч, глаза цвета морской волны, которые всегда были покрыты мечтательной пеленой. Тонкая, почти осиная фигурка, большая грудь, выгодно подчеркиваемая легким платьем, цвета морской волны. Многие мечтали заполучить ее хотя бы в девушки, коря Россию за то, что прятал такую красоту. Но Сакура понимала, почему он не выпускал дочь далеко от себя. Ради нее и войну устроить не жалко. Вот и предложил спорить за нее, трепля себе и другим нервы. — Найди и верни домой, пожалуйста, Шиавакуни-куна, — возвращаясь в настоящее, попросила Хонда. — Это все? — поставив крестик на руке, спросила Аи. — Возвращайся к ужину, даже если не найдешь его, — сказала островам японка. — Хорошо, Сакура-сан. Я пойду, — девушка растерянно поднялась со стула и пошла на скалу, где точно мог находиться Северный Сахалин. Шла русско-японская война. 1904 год. Сакура Хонда проникла на военный крейсер русских «Варяг». Сшитая специально для нее военная форма черного цвета позволяла спрятаться в темноте коридоров и трюмов. С верхних палуб были слышны крики моряков, были даны первые залпы орудий. Неожиданно девушку кто-то схватил за локоть и втянул в темный коридор. Японская империя начала сопротивляться. Вывернувшись из объятий незнакомца, она ножнами своей катаны, прошлась по самому дорогому, что может быть у мужчины. Развернувшись на каблуках, девушка была готова лишить жизни матроса посмевшего коснуться ее, но ее меч столкнулся с казачьей сталью в руках Российской империи. — Сакура, привет, — поздоровался он, отражая выпад японки и выпрямляясь. Его белоснежная форма светлым пятном выделялась в темноте. — Здравствуйте, Россия-сан. — Что ты забыла на моем корабле? — спросил девушку русский. — Разве я должна отвечать на Ваш вопрос? — атакуя парня, спросила она его. — Логично, — защищаясь, ответил ей он. Сталь ударялась о сталь, страна сражалась со страной так же, как и люди на этом и других кораблях. Схватка продлилась недолго. Неожиданно корабль накренился от удара об борт и сражающиеся на нижних палубах страны упали друг на друга. Япония почувствовала на себе разгоряченное боем тело. Россия повернулся к ней и замахнулся. Девушка выставила блок. Противники пристально всмотрелись в друг друга, тяжело дыша. «Ей идет румянец», — невольно подметил про себя Иван. «Его глаза… О, Ками-сама, они неповторимы», — подумала Сакура и непроизвольно опустила оружие. Оружие русского также оказалось на полу. Секунду бывшие противники смотрели друг на друга и накинулись друг на друга, стремясь как можно быстрее оказаться в столь желанных объятиях другого. Жадно покрывали поцелуями друг друга русский и японка на борту медленно тонувшего корабля, отказавшегося сдаваться врагу. Вместе со сладостными стонами были слышны громкие хлопки орудий. — Хай, — выдохнула на пике наслаждения Сакура и выгнулась в руках парня. — Да, — удовлетворенно произнес Иван, без сил падая рядом. «Черт!», — подумали империи, начиная биться головой о черепную коробку двух олицетворений. — Пора собираться, — сказал Россия, немного отдышавшийся после секса. — Корабль тонет. — Хорошо, — вставая со своей куртки, тихо согласилась Япония. — Тебе идет форма, — заметила вслух Хонда, разглаживая невидимые складки на кителе русского. — Какая жалость, что я не военизирован. Это хочешь сказать? — застегивая последние позолоченные пуговицы, уточнил он. — Тебе идет форма, — тихо повторила японка, поправляя свою прическу. Услышав последнюю фразу, Российская империя надел фуражку и отдал честь девушке. — А тебе идет румянец, — напоследок кинул он и ушел.

***

— Отдайте мне весь Сахалин, Россия-сан, — попросила Японская империя. — Нет, и точка. С Вас хватит и Курил, — немного приподнимаясь на стуле, твердо произнес Российская империя. — Ха-ха! Может, успокоимся и постараемся все мирно урегулировать, а? — улыбнувшись, предложил Америка. Империи недовольно посмотрели на выскочку. Будь их воля, они бы лучше Артура для подписания мирного договора пригласили. — Мистер Джонс, Вам телеграмма, — в комнату неуверенно заглянул один из сопровождающих США. — Я скоро вернусь, а Вы тут пока не убейте друг друга, — и, засмеявшись над своей шуткой, Альфред вышел. Япония поднялась со стула и заявила: — Россия-сан, я должна Вам кое-что сказать. — Говори, — откидываясь на спинку стула, лениво разрешил мужчина. — Я родила от Вас близнецов. Именно поэтому мне нужен весь остров вместе с Курильской грядой. Брагинский от такого заявления упал со стулом. Потирая ушибленные места, он зло поднял стул. — С чего ты взяла, что отец — я? — потянулся через стол русский. — Кроме Вас у меня никого больше не было, — тянясь к нему ответила Сакура. — Как назвала? — он ее погладил по щеке. — Мальчика — Шиавакуни, что значит «счастливая страна», а девочку — Миной, «юг». — Дурацкие имена, — хватая за грудки и притягивая девушку к себе, заявил Иван. — Я так не думаю, — вспыхнула Хонда и начала уже возмущаться, но была грубо заткнута поцелуем. Ее руки держались за его плечи. — Я забираю мальчика себе, а ты — южный Сахалин, идет? — когда перестало хватать воздуха, предложил русский. — Нет. Я забираю все, — девушка притянула его к себе для еще одного затяжного поцелуя. — Ты вконец обнаглела, милочка, — заметил Брагинский и поцеловал более грубо. В ответ Япония сжала одной рукой раненное левое плечо, а другой схватила за волосы и потянула. Парень зашипел от боли и прикусил губу девушки. — Курилы и южная оконечность Сахалина за сына Шина-как-его-там, — снова предложил Россия. — Это последнее предложение? — поинтересовалась Хонда. — Да~, — протянул в ответ он и отпрянул от нее. — Я согласна, — согласилась она и села на свое место. — Ха-ха! Я вернулся, и вы все еще живы! — вернувшись в зал заседаний, воскликнул Америка. — Мы уже все решили, — сказал Россия. — Южный Сахалин и Курильские острова мои. — Тогда сейчас я быстро впишу, и мы быстро разойдемся, — быстро произнес Альфред и вписал названия территорий в договор. — Прошу. Две империи поставили свои подписи и внимательно посмотрели друг на друга. — Теперь пожмите руки, — улыбнулся американец во все тридцать два зуба. — Тебе идет форма, — по-русски произнесла Сакура, протягивая руку. — А тебе румянец, — по-японски ответил Иван, пожимая ее. — Ха-ха, чтоб Вы без меня делали. А теперь пойдемте и отпразднуем это. Империи, проигнорировав его предложение, устремились к выходу.

***

— Аркадий, так теперь его зовут, — забирая малыша у матери, сказал Россия. — Имя дается один раз. Нельзя его менять, — обеспокоенно произнесла Япония. — Это и означает «счастливая страна».

***

Северный Сахалин или Шиавакуни, сидел на большом камне, на выступающей в море скале. — Я им всем покажу. Да, я всем докажу, — обещал неизвестно кому парень. Он был темноглазым блондином, плотного телосложения, одетый как и все подростки в футболку и драные джинсы. — Аркадий, — тихо позвал Сахалин девичий голос. Сахалин повернулся и увидел Курилы, которая старалась забраться на скалу, но все время соскальзывала вниз. — Сейчас, секундочку, Люба, — встал со своего места Север и помог девушке забраться на верхушку. — Красиво, — посмотрев на небо, медленно протянула Аи. — Япония волнуется о тебе и просит вернуться домой. — Не хочу, — недовольно пнув камень, ответил Аркадий. — Но придется, — продолжая смотреть в небо, произнесла девушка. — Скажи, Аркадий, а как выглядел Россия? — Ты его так и не вспомнила? — разочарованно спросил Север. — Я помню его глаза, такого цвета, — и Аи показала на небо темно-фиолетового цвета. — В них была нежность и забота обо мне. Еще я помню, как он катал меня на своих плечах, сильных и больших. А когда мне было страшно, то его голос дарил умиротворение, прогоняя все страхи, — девушка замолчала, переводя взгляд на бушующее море. Многие гребни были в пене, в серебристо-пепельной пене. — И волосы. Мягкие, шелковистые, всегда пахнующие цветами. Мне всегда хотелось зарыться лицом в его волосы и стоять так вечно. Но он всегда уходил, говоря, что скоро вернется. И я оставалась одна. А потом он просто… не пришел, — по щеке Курил скатилась слеза, которую девушка не заметила или сделала вид, что не заметила. Аркадий подошел к девушке и обнял ее, положив подбородок ей на затылок. Он был выше ее на голову. — Он был высоким и сильным. Никогда не шел на уступки, если они противоречили его принципам. Россия всегда ходил с шарфом на шее. Это был подарок его сестры-предательницы Украины. Сама по себе она, конечно, не виновата. Это ее долги затянули на дно той ямы, — предаваясь воспоминаниям, он прикрыл глаза. — Россия заботился о нас как мог. Он нас любил, в отличие от Японии. В нас он видел личности, а она только территории, которые необходимо заселить и освоить как можно скорее, — зло закончил Сахалин. Любовь отстранилась и заглянула в глаза острову. — Я постараюсь его не забыть. Он был красив. Очень. — Да. Что было, то было. Пошли, а то эта узкоглазая устроит нам с тобой разнос, что так долго шли назад. Путь неблизкий, — мальчик спрыгнул с верхушки скалы и протянул руки, чтобы поймать Курильскую гряду. Аи бесстрашно прыгнула вниз и была поймана им. — Где ты был, Шиавакуни-кун? — недовольно спросила Япония, сидя во главе накрытого стола. — Не ваше царское дело, — Северный Сахалин показал язык. — Прекрати немедленно, — спокойно попросила его государство. — Помой руки и садись за стол. Аи-тян, ты тоже. Тщательно вымойте руки перед едой. — Ты мне не мамочка! — воскликнул Аркадий и ушел в свою комнату, матеря узкоглазых и прочих, кто убил Ваню. Сакура вздрогнула. Ей было больно от слов, сказанным ее сыном. — Сакура-сан, не переживайте, — попросила Мина. Хонда глубоко вздохнула и поднялась на ноги. — Попроси зайти ко мне в кабинет всех. — Всех? — недоуменно спросила Южная. — Да. Всех, — немного подумав, подтвердила она. — Мне нужно кое-что вам рассказать. — Товарищи! Япошки идут! Стройтесь! — раздался в утреннем лесу зычный голос советского командира пограничного отряда. — Сакура, все тебе неймется, — затянулся сигаретой в последний раз Россия и кинул окурок в реку. Густой туман закрывал обзор не только чужим, но и своим солдатам. Поэтому Россия подумал, что Япония, которой хотелось с ним поквитаться за предыдущий разгром, сама его найдет. И очень скоро. Не торопясь, он прошел по берегу и сел под ивой, ожидая девушку. Хонда сообщила о своем приходе метательным ножом, пролетевшем в пару сантиметрах от руки русского. Тот только хмыкнул и встал, потянувшись. — Сакура, почему бы тебе не успокоится? — доставая саблю, спросил Россия, продолжая стоять спиной. — Наверное, просто потому, что Вы слишком много земель забрали, — вытаскивая свою катану, подошла к нему на расстояние удара японка. — Не надо было сидеть на месте, а идти дальше! — поворачиваясь и нанося удар, ответил ей Иван. Сакура парировала. Снова, как и тридцать пять лет назад, сталь ударялась о сталь. Звон металла разносился по лесу, где наравне с ним, разносились хлопки артиллерийских снарядов и стрекот пулемета вперемешку с выкриками приказов на двух языках. Русское «ура» разносилось по границе, пугая птиц и зверей, которые совсем недавно проснулись. Туман, испугавшись криков, стал стелиться по земле, медленно рассасываясь и прячась в низинах между холмами и у корней деревьев. Россия и Япония обменивались ударами своих орудий, и ушли с берега, сражаясь в лесу. Иван нырнул за дерево, уходя от удара катаны. Девушка шепотом выругалась и заглянула за дерево, снова замахиваясь. Парень сделал шаг назад, уходя, но споткнулся о корень дерева и покатился на дно оврага. Сакура побежала за ним, в душе уверенная в своей победе. Брагинский лежал на дне оврага, ошеломленно вертя головой. Она немного кружилась, и на затылке стало мокро. Привстав, он ощутил холодную сталь у шеи. — Ты проиграл, — громко сказала ему спокойная Хонда. Иван посмотрел в ее глаза немного пьяным взглядом. «Сотрясение. Не иначе», — проскользнула мысль в его гудящей голове. Японка очарованная его туманом в глазах, невольно опустила катану. Секунда и сталь ударилась о камень, стоящий на другой стороне оврага, а сама владелица целовала врага, раздевая его. Русский решил не отставать. Сотрясение — не сотрясение, а желание важнее. Инициатива во всем исходила от девушки. Парень отдался в нежные женские руки, позволяя раздевать и ласкать себя. — Ох, — выдохнула Сакура, сев на Ваню-младшего. Сам же парень лишь глухо застонал и положил руки на бедра девушки, одетую в расстегнутую рубашку. В скором времени они нашли нужный темп и предались этому делу без остатка, не обращая внимания на военную стычку. — Хай! — выкрикнула японка и без сил упала рядом с тяжело дышащим русским. — Да, — подтвердил ее состояние утомленный Иван. «Да что за олицетворения?!» — негодовали союз и империя, синхронно бьющиеся о черепные коробки. — Ты повела себя как шлюха, — одеваясь, сказал ей русский, после десятиминутного молчания. — А ты как мальчик по вызову. Едва заслышав мою радиограмму, сразу ринулся сюда. Разве я не права? — застегивая пуговицы на своей рубашке, парировала Япония. Россия ничего не ответил и лишь таинственно улыбнулся, надевая фуражку и одергивая форму. — Тебе идет форма, — заметила вслух Хонда, разглаживая невидимые складки на форме русского. — И что ты этим хочешь мне сказать? — Тебе идет форма, — тихо повторила японка, поправляя свою прическу. Услышав последнюю фразу, Союз отдал честь девушке и исчез в лесу, где начал затихать бой. — Тебе идет румянец. Стесняйся почаще в моем присутствии, — донеслось до нее. В ответ Сакура смущенно улыбнулась и опустила глаза.

***

— Итак, Япония лишается следующих территорий: Южный Сахалин и островов Курильской гряды, — прочитал с умным видом Америка. — Подпишите и разойдемся. Россия и Япония кивнули в знак согласия и подписали предложенный документ. Вторая Мировая война окончена. Ось проиграла. Как бы не торопил Германия свою союзницу, она так и не решилась напасть на Брагинского, содержавшего там хоть какую-то боеспособную армию. Девушка тихонько вздохнула и рукой указала на свой дом: — Пройдемте, Россия-сан, — русский улыбнулся и пошел вслед за японкой. — Мина знает? — Нет. — Почему ты ей не сказала? — Не хочу сейчас позориться еще сильнее. — Ясно… — Мина-тян, Аи-тян, подойдите сюда, — к взрослым из дома вышли две маленькие девочки. Россия удивленно смотрел на них, а Сакура тем временем продолжила, подойдя к ним ближе. — К сожалению, я не смогла вас удержать, девочки мои. Теперь вы принадлежите ему. — Япония, можно тебя на минуточку? — Конечно. — Откуда вторая? — уйдя на безопасное расстояние, обеспокоенно спросил Иван. — Снова я, да~? — Все верно, — склонила голову на бок Хонда. — Ее зовут Аи, что значит «любовь». — Ясно. Может все же, им скажем? — Нет, — решительно отвергла предложение девушка. — Хорошо, — сказал Брагинский и осмотрел с ног до головы двух дочерей. Мина была светловолосой и очень похожей на брата, Аркадия. А вот на Аи его взгляд остановился, и екнуло сердце. Девочка была очень похожа на него. Пепельно-серебристые волосы коротко острижены, глаза цвета волны, прикрытые таинственной пеленой. — Любовь вырастет в красавицу, — произнес напоследок русский и подошел к детям. — Пойдемте со мной. Я вас не обижу, — он протянул руку к девочкам. Ладошка маленькой Курил уверенно легла в большую руку мужчины. Мина вцепилась в сестру и завопила: — Нет! Давай останемся с Японией-сан! Он страшный! — Он хороший, — еле слышно произнесла младшая и уверенно шагнула навстречу судьбе. Япония сидела за рабочим столом, не зная как начать разговор, от которого она бегала на протяжении столетия и еще немножко. — Я собрала вас здесь для очень серьезного признания. Я ваша мать, — объявила Сакура сидящим на диване подросткам. Наступила тишина, прерываемая дыханием собравшихся. Первым очнулся Северный Сахалин. — Что, кончились идеи как нас удержать? Тогда будь добра вспомни имена наших отцов! — Шиавакуни-кун, прекрати, — попросила его Мина. — Я в самом деле ваша мать. Отцом являлся Россия, — из ящика стола Япония достала резную шкатулку и поставила на стол, слегка подтолкнув по направлению к детям. — Здесь все доказательства этого. Во время войн на нас накатывало непонятное чувство. Как Инь и Янъ мы притягивались. Если бы был жив Дальний Восток, он бы вам объяснил, и вы ему поверили бы. — Мы с Аркадием знаем, что вы наши родители. Просто Северный хотел это услышать от вас, — тихо произнесла Курилы. — Вы знали и мне ничего не сказали? — вскочила на ноги Мина. — А ты бы поверила? — скептически хмыкнул брат и подошел к столу японки, желая посмотреть документы. — Не против? — Конечно. Для этого я и достала их. Аи подошла к брату и помогла открыть шкатулку. В ней оказались старые документы, и одна фотография. На старой, уже потресканной временем фотографии был Россия, в форме своих спасателей, и Япония в лабораторном халате, на фоне разрушенных домов и станции под колпаком. На обороте надпись на русском: «Фукусима. 2011 год. Помним, скорбим». — Откуда вы знали? — спросила детей Хонда. — Перед смертью Восток нам все рассказал, — рассматривая документы, ответил Аркадий. — Почему, Япония-сан, вы нам тогда раньше не рассказывали про это? — подошла к столу Мина. — Я боялась за свою честь. После Русско-японской победитель родила от побежденного детей. И после Второй мировой, побежденная родила дочь победителю. Я бы растеряла последнее уважение ко мне. Тогда я не могла просто взять и рассказать вам. Особенно, после того как Ваня забрал вас себе. Мина, сдерживая слезы радости, бросилась обнимать мать. Аи внимательно посмотрела на Северную часть и обняла со спины Японию. Брат так и остался невозмутимо стоять. — Шиа-… Аркадий, подойди к нам, — улыбнулась Сакура. — Неа, — отказался сын. — Хоть ты мне и мать, но отец был мне ближе. Я не прекращу попыток освободиться от тебя. Я у себя, если что, — развернувшись, он, хлопнув дверью, вышел. Аркадий шел по коридору к себе в комнату: — Отец, мы скоро встретимся. Война не за горами, — и в кармане сильнее сжал нательный крестик России. — Старый мир рухнет, а новый не возродится. Ты был прав. И палка раз в год стреляет.