Lost Souls

прим. я склерозный олух! самое главное забыла! ХДД меня там в обсуждении фиков на бэнговском паблике прям любимым автором называли... о вы бы знали, как приятно было это прочесть))) Молодой темноволосый мужчина в одиночестве сидел за дальним столиком у окна и неторопливо, маленькими глотками, смаковал черный кофе, почувствовать вкус которого он был просто не в состоянии. Черные волосы, черный брючный костюм. Черные, как небо в беззвездную ночь, глаза, может добавить Квон Джиен. Черная душа. Демон во плоти. Джиен без разрешения усаживается за столик напротив него. Русые волосы, серый костюм, свитер с высокой горловиной. Ничего, что привлекало бы внимания, как и подобает праведнику. Ему все еще хочется называть себя именно так. Демон отрывается от созерцания оживленной улицы за окном. - Квон Джиен, - короткое приветствие, едва заметный взмах ресниц. Джиен на него даже не смотрит, только скашивает взгляд в его сторону. - Сынхен. - Выпьешь со мной кофе? - Незачем. Действительно, зачем тратить время на что-то, что все равно не приносит никаких ощущений? Сам процесс не так уж и увлекателен. - Дело твое, - пожимает плечами Сынхен и делает последний глоток из маленькой белой чашечки. Вот и все, традиционный ритуал окончен. - Идем, - Сынхен поднимается на ноги и идет к выходу из кофейни. Он не оглядывается, и так прекрасно знает, что Джиен идет следом. Как и много раз до этого. Сценарий всегда один- встреча в кафе, скупое приветствие, ночь в отеле. Как только за ними закрывается дверь номера, Сынхен сгребает Джиена в объятия, утыкаясь носом в его шею. Тянет воздух. - Черт возьми, мне иногда кажется, что я почти чувствую твой запах. Джиен усмехается и прикрывает глаза, всем телом вбирая едва ощутимое тепло Сынхеновых прикосновений. Едва ощутимое- но это в разы больше того, что им причиталось по итогам их жизни. Когда Чхве отстраняется и стягивает с Джиена ненужный больше пиджак, тот, в очередной раз отдаваясь во власть его рук, вспоминает их самую первую встречу. *** Оглядываясь назад, Джиен до сих пор не может понять, что заставило его тогда срезать углы по этим темным переулкам. Но в одном из них он наткнулся на страшно раздраженного Сынхена. Квон собирался, было, вздернув острый подбородок, пройти мимо, ведь это не в его правилах- обращать внимание на всякое отребье. Но у Чхве были другие планы. Когда Джиена неожиданно впечатали в стену, так, что посыпалась кирпичная крошка, тот только досадливо поморщился и собирался уже уйти, но демон в мгновение ока оказался рядом с ним, лишая возможность сделать хотя бы полшага, не рискуя коснуться его. Джиену этого не хотелось бы. Он испытывал брезгливость от одного присутствия рядом с собой этого существа. Сынхен разглядывал выражение на лице ангела и внутренне радовался, что день будет не таким уж и провальным. В конце концов, из всех доступных ему удовольствий, возможность подоводить святош выпадала нечасто. - Не ожидал меня здесь встретить, да? - Я вообще не ожидаю встреч с кем-то, вроде тебя, - Джиен смотрел в сторону, на пустую кирпичную стену, голос абсолютно лишен каких-либо эмоций. Ему и правда все равно. - Терпеть не могу таких, как ты. Строите из себя венец мироздания, хотя в такой же заднице, как и мы. Смерть вас ничему не научила. - Ты вправе думать, что хочешь, - всего мгновение, но Сынхен уверен, что ангел поморщился. Не нравится, значит, вспоминать о наказании? - Скажи, ты не жалеешь? Я хоть о веселье при жизни вспомнить могу, а ты сознательно лишал себя всех удовольствий при жизни, а теперь еще и расплачиваешься за это. - Пороки- это не то, чем нужно гордиться, - в голосе Джиена прорезался металл. Сынхен внутренне ликовал. Кажется, он нашел слабость. - Абсолютная праведность- тоже. Своим поведением ты попрал саму человеческую природу, за что теперь и расплачиваешься. Неужели и правда не жалеешь, что за всю жизнь так и не совершил ни одного грешка? Прошел бы чистилище и возродился, как все нормальные души, а не гнил бы заживо в райских кущах. - А ты? - Джиен переводит на него абсолютно спокойный взгляд карих глаз. - Не жалеешь, что переборщил с пороками и вынужден теперь гореть заживо. Вечность. Хватит ли тебе воспоминаний о короткой жизни? Сынхен опасно узит глаза, впадая в ярость. - Ах ты мелкая заносчивая дрянь, - почти ласково говорит демон, сжимая пальцами тонкую шею. Глаза от шока у них распахиваются одновременно и одинаково. Сынхен сильнее сжимает ладонь, а Джиен хватает воздух приоткрытым ртом. И вовсе не от страха- в конце концов, они не могут нанести друг другу никакого вреда. Просто Джиен чувствует. Впервые за много-много лет, прошедших со дня смерти, он чувствует чужое прикосновение. Едва ощутимое тепло, появившееся под Сынхеновой ладонью. Судя по удивлению и недоверию в темных глазах напротив, тот тоже это чувствует. - Как такое возможно? - голос демона сиплый и растерянный. Он уже забыл о своей вспышке ярости. Откровенно говоря, он забыл обо всем, всем существом вбирая в себя тактильное ощущение от ладони, касавшейся кожи ангела. Ему хотелось провести рукой ниже, погладить, убедиться, что ощущение реально, но он боялся пошевелиться, боясь потерять это чувство. Второй рукой он потянулся к ангелу и взял того за руку, переплетая пальцы. Джиен прикрыл глаза и несильно сжал пальцы демона своими. Этого просто не могло быть, но он чувствовал. Все отошло на задний план, осталась только пустота и ощущение чужих рук. - Невозможно... - Джиен шепчет это едва слышно. Ведь правда- невозможно. Они оба отбывают наказание, они лишены всех чувств, заперты в собственных телах наедине со своими страстями, желаниями и страхами, без какой-либо возможности их удовлетворить. И вдруг- такое. Квон чувствует, что демон убирает руки и он едва сдерживается от разочарованного вздоха, но ладони почти сразу возвращаются- пробираются под свитер и жадно гладят по спине, бокам, животу. Джиен против воли прогибается навстречу и мучительно хочет прикоснуться тоже, но никак не решается. Тогда, в самый первый раз, это было каким-то сумасшествием. Когда ткань стягивали судорожными движениями, когда ни на мгновение не желали отпускать, в страхе, что все закончится. Сынхен исследовал тело ладонями и губами и просто шалел от полузабытых ощущений. Джиен жмурился и приоткрывал рот в беззвучных стонах, притягивая демона ближе, вжимаясь в него, растворяясь в тепле. Не смотря на то, что касания ощущались едва-едва, будто сквозь начинающую отходить анестезию, Сынхен делал что-то такое, чтобы заставить Джиена чувствовать наиболее остро и сильно. Или это истосковавшиеся тела все сделали за них? Как бы то ни было, но в тот день, прогибаясь под таким ненавистным для себя существом, Джиен чувствовал себя живым. Возможно, даже более живым, чем при жизни. И ни разу не вспомнил о тех заповедях, которым так беспрекословно следовал. Чувствуя жадность, потребность друг в друге, они позволяли делать всё, что захочется. Лишь бы способность чувствовать не ушла, не пропала, оказавшись просто иллюзией измученного сознания. Снова и снова вбиваясь в худое тело ангела, Сынхен прикрывал глаза и чуть не всхлипывал от того, насколько ему было хорошо. Он не признавался даже самому себе, но он ужасно устал нести это бремя. Короткий, едва ощутимый, оргазм принес им обоим чуть ли не разочарование. Но у Джиена в уголках глаз все равно скопилась предательская влага, а Сынхен едва нашел в себе силы выпустить ангела из своих рук. *** Теперь все иначе. Когда закрывается дверь гостиничного номера, они становятся партнерами. Соучастниками. Они давным-давно изучили тела друг друга, реакции на каждое касание. Теперь достичь пика доступного им удовольствия можно намного быстрее. Но чаще всего они не спешат. Вернее, не спешит Сынхен. Джиен до сих пор исполняет довольно пассивную роль, не приобретя никакого опыта при жизни и все еще редко решаясь проявлять инициативу. А вот для Чхве похоть явно была одной из причин, по которой он попал в Ад. Сынхен снова и снова изобретал новые способы изводить Джиена, почти давая ему кончить, но прекращая все в последний момент. Кажется, это издевательство тоже доставляло демону удовольствие. Джиен извивался под ним, ерзал, что-то жалобно бормотал и совершенно бесстыдно разводил ноги. Раз за разом, он уже и со счета сбился. Но при этом прекрасно понимал, что не сможет, ни за что не сможет от этого отказаться. - Знаешь, - шептал Сынхен ему на ухо, когда они, обнявшись, приходили в себя после секса. - я ведь чувствую только тебя. Только твои прикосновения. Интересно, почему именно ты? Мы? Джиену лень отвечать, лень пожимать плечами. Он просто еще теснее прижимается к демону, ненавидя себя за слабость, но пытаясь впустить в себя как можно больше тепла, чтобы хватило до следующего раза. *** - Они до сих пор встречаются, - ехидный смешок. - Регулярно, как по часам. - Для них эти встречи- все. Не вижу ничего смешного. - О, да ладно. Сама ситуация забавна. Ненавидели друг друга, пока не нашли способ получать взаимную выгоду. - Они чувствуют- это не выгода. - Ой ли, чувствуют они. Просто выбора нет. Вот если бы... - Я не дам внести хаос в установленный порядок. - Ты просто боишься, что окажешься не прав. - ... - Ладно, я понял. Порядок есть порядок. Но у меня есть идея: мы могли бы вернуть эту парочку и посмотреть, что получится. - Я против, ты и так уже наворотил дел. - Да ладно, прецеденты были. Почему бы не создать еще один? - ... - Вот только не говори, что тебе не интересно! - Хорошо, я согласен. Но после этого мы больше не будем вмешиваться в их жизнь. - Конечно-конечно! *** Джиен проснулся от того, что в глаза светило солнце. Он поморщился, мимолетно подумав, что солнце не будило его очень давно, перевернулся на другой бок и ткнулся носом прямо в бок лежавшего рядом Сынхена. Джиен фыркнул и обнял его за талию, ощущая под рукой горячую кожу. Почти обжигающе горячую кожу. Квон едва не отдернул руку из-за непривычной интенсивности ощущений, а потом, наплевав на все, буквально набросился на Сынхена с поцелуями и объятиями. - Джи, ну что ты … делаешь? – последнее слово произнесено тихим сбившимся голосом, потому что он и сам уже чувствует- что. Сынхён обнимает Квона и подминает того под себя, прижимается всем телом и не может поверить. - Что это, Сынхён? Что? – Джиён извивается под ним, пытается справиться с потоком ощущений. А Чхве просто не может ему ответить. Он вжимается лицом в его шею, с жадностью вдыхая такой долгожданный аромат волос и кожи. Теплый, немного сладковатый запах Джиёна. - Ты же понимаешь, Квон, - Сынхён бормочет ему в шею, задевая нежную кожу губами, пуская по спине толпы мурашек. – Понимаешь, что это значит. - Не может быть, - голос срывается, Джиён задыхается. Для него это слишком много, сильно, остро. Горячо, возбуждающе. - Но это случилось. Они снова сделали нас людьми. – Сынхён почти не отдает себе отчета в собственных действиях. Он сжимает, гладит, целует. Вбирает в себя, и тот далекий первый раз не идёт ни в какое сравнение с тем, что происходит сейчас. Словно раньше всё было спрятано за зыбкой, едва уловимой, но непреодолимой пеленой. А сейчас она пропала. Мир снова полон красок, звуков, запахов и вкусов. Джиён горит и почти плачет от того, как ему хорошо. Оказывается, Сынхён может делать все ещё лучше, чем было. Целоваться с ним- сладко, слышать его голос- пьянит, руки на теле лишают остатков воли и сознания. И хочется только ещё и ещё. Слушая стоны и всхлипы, срывающиеся с припухших губ, Сынхёну кажется, что это лучшее, что ему когда либо доводилось слышать. Возможно, всё дело в Джиёне. В его жажде. Но Чхве точно не хочет никуда его отпускать. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Кажется, Сынхён не делает ничего необычного, но необычна сама ситуация. Джиён почти кричит, когда его захлестывает волной оргазма, не в пример более сильной и долгой, чем раньше. Почти теряя сознания от эмоций, всё ещё дрожа, Джиён чувствует, как с низким стоном кончает Сынхён, содрогаясь и вжимаясь в него. Последнее воспоминание- это как тот перекатывается набок и крепко прижимает безвольное тело к себе. *** Джиён снова просыпается первым. За окном уже не раннее утро, а, скорее, почти обеденное время. Пора уходить. Давно пора. Но, как только он садится, в его запястье тут же вцепляется крепкая рука. - Куда собрался? - В смысле- куда? – огрызается Джиён, но тут же притихает. А ведь и правда. Он больше не ангел. Ему больше некуда возвращаться, чтобы в одиночестве дожидаться очередной встречи с Сынхёном. - Я тебя не пускаю, - пальцы на запястье сжались сильнее. - Ладно, всё, - голос Квона какой-то потерянный. – я уже никуда не иду. Джиён опускается обратно на постель. - Ты понимаешь, что нам теперь некуда идти? - Не так, - Чхве обнимает, прижимает к себе, и Джиён прикрывает глаза, снова растворяясь в его тепле. – Теперь мы можем идти куда угодно. - Мы? – невесёлая усмешка. - Угу, - Сынхён целует его в шею, сразу под ухом. – Тебе не говорили, что верность- это добродетель? Всё равно никуда тебя не отпущу. Джиён фыркает: - Не тебе говорить о добродетели. - Квон, ты снова начинаешь? Один раз тебя ничему не научил? Джиён молчит. - Даже если и не научил, - Сынхен ведёт ладонью вниз, по его груди, животу, пока не накрывает пах. Квон закусывает губу, чтобы не застонать. – Я приложу все усилия к твоему развращению. - Боже, и почему именно я вляпался во всю эту историю? - Жалеешь? – Чхве обхватывает пальцами уже почти твердый член и начинает медленно двигать рукой вверх-вниз. - Ммм, ни капельки. – Квон инстинктивно подается бедрами вверх. – Черт, Сынхён, быстрее! По комнате прокатывается низкий бархатный смех.