all the right words in all the wrong places.

— Милкович, посетитель! — крикнул охранник. Микки полагал, что это был снова Игги. Он приходил, чтобы увидеть его, так как больше не было никого, кто бы жил дома. Иногда приходила Светлана с Евгением, чтобы предложить денег комиссару или просто проведать Микки. Как бы то не было, ей, признаться, нравилось это, она ухаживала за Микки. Нравилось ему это или нет, он признавал дни, когда видел Ева — самыми лучшими. Так он чувствовал себя чуть менее убитым горем, менее одиноким. Чего Микки не ожидал увидеть, так это Фиону Галлагер, с ее мрачным выражением лица. Он затаил дыхание, присаживаясь перед ней, зная, что это визит не принесет ничего хорошего. — Хей, Микки, — поприветствовала Фиона, одаряя его грустной улыбкой. Ее руки лежали поверх конверта, и Микки смог разглядеть имя Йена, будто нацарапанное куриным когтем на бумажке. — Случилось чего? — спросил Микки. Он сжал челюсти, пытаясь приземлить себя, так как он точно знал, что не хочет слышать ответ. — Йен. Он, эм, он перерезал себе вены. Микки был готов упасть в обморок. Фиона все еще что-то говорила, скользя пальцами по конверту, но он ничего не мог слышать из-за притока крови к его ушам. Он осторожно вынул письмо и прерывисто вздохнул, как только развернул последние слова Йена. Фиона поняла, что Микки не слушал всего того, что она говорила, и что он поймет все через письмо, прежде чем она сможет сказать ему ту важную часть информации, о которой думала сейчас, собираясь ее озвучить. Дорогой Мик, Если ты читаешь это, то значит все прошло по плану и я, типа, мертвый. Я знаю, что ты сейчас глядишь на это хмуро, виня меня за то, что я дебил, но когда у меня был какой-либо иной путь? Я попросил Фиону передать тебе это письмо, потому что не особо доверяю этому ослу Липу, но сейчас не об этом. Микки издал звук, который представляет собой смесь смеха и рыдания. Слезы грозились пролиться из его глаз, но он взял себя в руки, во время того, как Фиона наблюдала за ним. Он сохранил желание разрыдаться, к тому времени, как вернулся в камеру. Знаешь, я спланировал все, что хочу написать тебе, и нихуя теперь не могу вспомнить. Думаю, я начну с того, что мне жаль. Мне так жаль, Мик, за все. За все то дерьмо, что я творил, когда был маниакален: изменял тебе, снялся в порно, похитил, блять, Евгения. Микки, мне так пиздецки жаль. Я жалею, что не могу взять свои слова обратно. Я имею в виду, ты признался ради меня в прошлом году и чуть не умер, делая это, и как я отблагодарил тебя? Проебал несколько недель, лежа в постели. Но я хочу поблагодарить тебя. За то, что проходил все это дерьмо со мной. Даже несмотря на то, что Дебби вдолбила в тебя некоторые чувства, после того, как я вышел из больницы, ты был там. Я никогда не говорил, но я на самом деле ночью думал о суициде. Фиона и Дебби злились на меня из-за смыва таблеток, Карла арестовали, и я просто подумал, может, я должен просто закончить это сейчас. Я имею в виду, я застрял с этой жизненной поебенью, лекарства заставляют меня чувствовать, будто я тону, так что я должен просто оставить себя в своем горе. И тогда мне хватило десяти секунд, чтобы понять, что ты пришел. Конечно, ты опоздал, но был там. Ты спас меня, Микки. Микки явно дрожал, и будучи мамочкой, которой она являлась, Фиона не хотела ничего больше, кроме как обнять его. Она воздержалась, однако знала, что предсмертным пожеланием Йена или Мэнди были бы объятия Микки в нормальных обстоятельствах, но она не хотела думать о том, что бы случилось в том мире, в котором он есть сейчас. Вместо этого, она вытерла несколько бродячих слез, и позволила ему продолжить чтение. И не только в ту ночь. Ты спас меня, когда нашел в том клубе. Хотя фактически Лип и Дебби нашли меня на пару дней раньше, поэтому я снова планировал об уходе. И если бы ты не был моим наркотиком, возвратившем меня обратно к Саут-Сайду, я, вероятно, лежал бы дохлым в переулке уже через неделю. Это, своего рода, ирония, да? Дважды ты спас меня от смерти, а в тот раз не смог — моя вина. Ты там из-за меня. Потому что это я бросил тебя безо всякой ебаной причины, а затем даже глазом не моргнул, когда за тобой пришла Сэмми. Той ночью, думается мне, я, наконец, вышел из какого бы то ни было тумана, и понял, что натворил, пробыв с Моникой. Я вообще-то, тогда побежал к твоему так же, как бежал, когда мне было пятнадцать. Только на этот раз дверь открыл Игги, и сказал, что тебя арестовали. Я не помню, что случилось после этого, но, должно быть, это было ужасно, потому что я просыпался в больнице, после того, как мой желудок пичкали таблетками. Думаю, это было своего рода мое роковое дно? Или, по крайней мере, я думал, что это было именно оно. Я получил несколько лекарств, как только вышел, и они работали в течении некоторого времени. Мне удалось получить работу уборщика у Липа в общежитии, пока мы не подрались, и я не начистил ему морду. Короче, работник хорошенько пробил студента, надо заканчивать, ну. Знаешь, я даже не могу вспомнить, что он сказал мне, но опять же, это Лип, так что можешь себе это представить. Микки действительно рассмеялся, просто думая о том, как Йен колошматил Липа, и вспоминая их битвы, когда с ними жила бабушка. Тогда все было гораздо проще. Йен был просто хорошим ебырем (по крайней мере, это то, что в то время говорил себе Микки), не было никакого изнасилования, принудительного брака, ребенка, или маниакального шизо-приступа. Забавно, как столько всего может измениться всего за полтора года. Вот тогда я заметил, что лекарства творят дерьмо. Фионе было достаточно ее таблички, Дебби была беременной, поэтому я не рассказал ей. Все, о чем я мог думать, так только о том, что рад, если ты не видишь меня таким. Конечно, тюрьма — это не то место, где я хотел бы видеть тебя, но это действительно удерживало меня от того, чтобы не уебывать твою жизнь еще больше. На самом деле, нет, это реально хуево, нужно сказать. Блять, трудно писать такое письмо, когда твой разум колотится несколько миль в секунду. Короче, я пытаюсь сказать, что ты заслужил гораздо большего, чем меня. Когда мы были моложе, я по обыкновению думал, что, наоборот, это я заслуживаю кого-то лучше, чем тот, кто предпочел бы сгнить на нарах, нежели чем признать в том, что он гей, но в итоге я понял, что ты просто пытался защититься. Защитить нас. И я был тем, кто не заслуживает тебя. Ты безумно удивительный, Микки. Я знаю, ты никогда не слышал этого достаточно, и, вероятно, уже поздно (20:20, в конце концов), но это правда. Ты самый лучший человек, которого я когда-либо знал, Мик, и я только хотел доказать тебе это. Все так бессвязно. В общем, я хочу сказать, что я пытался. Я правда пытался стать лучше, для тебя. Чтобы быть тем человеком, которого ты заслуживаешь, таким, каким ты был со мной. Я просто не смог сделать это. И все уже думают, что я Моника-2.0, поэтому, возможно, нужно им это доказать. Но еще мне нужно, чтобы ты кое-что пообещал мне. Когда ты выберешься оттуда, я хочу, чтобы ты съебал из Чикаго. Возьми Лану и Ева, найди Мэнди, и живите своей жизнью. Меня не будет здесь, чтобы увидеть это, но знать то, что ты там, в безопасности и счастлив, этого достаточно. Ну, вот оно. Жизнь Йена Галлагера, спрессованная в одном письме. Грустненько, правда? В любом случае, знай, что я сделал это, и здесь нет твоей вины. Поцелуй себя за меня, очень крепко обними Мэнди, как найдешь ее. Я люблю тебя, Мик. Ты должен знать это. Я так пиздецки сильно люблю тебя.

— Йен.

Несмотря на свои старания, Микки не смог сдерживать слез. Они охватили его тело, и Фиона схватила его за руку, крепко ее сжав. — Микки, Микки, посмотри на меня, — приказала она и, убедившись что владеет его вниманием, продолжила. — Микки, Йен жив. Так много эмоций перескочило через лицо Микки, прежде, чем он смог осознать то, что сказала Фиона. — Ч-че? — пробормотал он. — После того, как он попытался… Ви пошла к дому, разыскивая одну из игрушек Джемы, и когда услышала звуки проточной воды, то побежала наверх. Она зашла в ванную и нашла его, там было так много крови, я до сих пор не могу отдраить все пятна снаружи, — Фиона остановилась и Микки успокаивающе сжал ее руку. Она улыбнулась, хотя это не совсем добралось до ее глаз. — Но это не имеет значения, потому что он в порядке. Будет в порядке. Микки кивнул, снова сжимая ее руку, больше для своей пользы, чем для ее. Он сложил письмо и встал, чтобы уйти. Что было удивительно для Фионы, так то, как крепко он обнял ее на прощание, пытаясь сказать все то, что не мог выразить словами. Когда охранник привел его обратно в камеру, Микки пообещал выполнить свое обещание перед Йеном. И через полгода, после того, как он освободился, он сделал это. Микки взял Светлану, Ева — и куда же без Игги — нашел Мэнди и уехал от штата Иллинойс настолько далеко, насколько это только возможно, и прожил свою жизнь, как и обещал. Разве что, Йен там тоже был.