Малфои не извиняются

— …Привет, как у тебя дела? Помирились? — к красивой брюнетке, сидевшей на подоконнике у огромного окна, словно ураган, подлетела Пенси Паркинсон, которая являлась лучшей подругой Женевьевы Тембер.       Женевьева Тембер родилась в чистокровной очень богатой семье, с пяти лет общалась с Малфоем младшим и его родителями. Была довольно красивой: длинные рыжие волосы слегка странно смотрелись на истинной аристократке, но ничуть её не портили; сине-голубые глаза с густыми ресницами всегда светились чем-то необыкновенным, что заставляло большинство парней смотреть на неё с обожанием; розовенькие губки, уголки которых всегда были изогнуты в маленькой улыбке, практически всегда были подкрашены нежно-розовой помадой. Одевалась девушка достаточно обычно (несмотря на то, что была из аристократической семьи): джинсы, футболки, рубашки, юбки и платья.       Последние из вещей она носила достаточно редко, что и нравилось, и не нравилось Малфою. На ногах у неё практически всегда были либо балетки, либо сапоги без каблука, так как девушка была достаточно высокой. Характер юной особы сложно было назвать обычным, ведь она была слизеринкой, поэтому в ней были почти все качества этого факультета: хитрость, язвительность, наглость, целеустремлённость, упрямство, гордость и, конечно же, нежелание отступать от своего, но такой её видели лишь те, кто плохо её знал. На самом деле девушка могла быть очень милой, весёлой, но всё-таки упрямство и наглость были с ней всегда.       Хоть девушка и была такой красавицей и за ней увивались многие парни из-за привлекательной внешности, богатства и наглости, но ей был нужен только этот несносный придурок Драко Люциус Малфой, который был её женихом с четырнадцати лет, пусть и неофициальным. Ведь официально рассказать прессе о том, что кто-то из знатного рода женится, — значит повесить табличку над головами этих двоих с надписью: «Новость дня». Тем более, в последние несколько дней свадьба была под большим вопросом из-за ссоры между Драко и Женевьевой, которая, по мнению девушки, была серьёзной. Малфой же считал причину их ссоры глупой, по крайней мере, в первые несколько дней, пока невеста не хотела с ним даже разговаривать. И оба вели себя как упёртые бараны: понимали, что причина ссоры была совершенно несерьёзной, но подойти и извиниться означало, что они оба должны переступить через свою гордость и признать, что кто-то из них был не прав, а для обоих слизеринцев это было просто непростительно. — Я ни за что не буду извиняться перед этим… человеком! Он виноват, пусть и извиняется! — совершенно серьёзно заявила рыжеволосая, смотря на подругу. Напряжённая поза и предостерегающий взгляд явно говорили, что больше эту тему поднимать не стоит. Но, видимо, до её подруги это никак не доходило: — Ты же знаешь, что Малфои… — договорить Пенси не дала голубоглазая: — Малфои не извиняются, если не любят и не дорожат кем-то, и, если он не извинится, значит, я ему не нужна, и он мне тоже не нужен! И закроем эту тему! — уже подходя к столовой, немного громко сказала она, замечая, что в большом зале уж слишком тихо. Открыв дверь, обе девушки застыли на месте. Что же могло так удивить двух слизеринок? Ответ достаточно прост: по всему залу были разбросаны и развешаны листовоки с одной единственной надписью: «Прости меня, пожалуйста!» — Неужели… — хотела что-то проговорить Пенси, но Женевьева не могла побороть возмущение и снова перебила её: — Да, это Малфой! Только этот напыщенный и самовлюблённый мог до такого додуматься, вместо того, чтобы нормально попросить прощения! — ещё пуще прежнего взбесилась девушка, смотря на весь этот бардак. Конечно, множество других бы сказали, что это достаточно мило со стороны парня первым пойти на перемирие, да ещё и на такое, но Женевьеве это милым совершенно не казалось. — Тебе не нравится? Ведь он для тебя это сделал! Я бы… — Да, не нравится. Вместо того, чтобы просто по-человечески извиниться, он… Да я не знаю, как его назвать! — гневно схватив один из горы листков с надписью, девушка направилась на выход из Хогвартса, догадываясь, что Малфой, скорее всего, должен быть где-то по близости с местом его «извинения», чтобы она его быстрее нашла. Натянув на лицо улыбку, девушка вышла из здания и сразу заметила даже не самого Драко - скорее, его наглую и довольную ухмылку. Малфой разговаривал с Блейзом Забини, своим лучшим другом, явно рассказывая ему что-то смешное, но, заметив рыжеволосую, что-то сказал другу и с той же ухмылкой на лице направился к ней, замечая на себе уже привычные недовольные или завистливые взгляды. Подойдя к ней вплотную, он с улыбкой взглянул на неё, ожидая, что девушка тут же кинется к нему в объятья, извиняясь за свои слова. Ожидаемой реакции, к несчастью, не последовало: лишь на лице осталась всё та же натянутая улыбка, напрягшая блондина: — Твоих рук дело? — спросила рыжеволосая, показывая листок. Самодовольство Драко сползало с его лица постепенно, вместе с ухмылкой. — Ну допустим. Тебе разве не понравилось? — Представь себе, Малфой, мне не понравилось то, что вместо обычных человеческих извинений, ты развешиваешь по всему большому залу эти листки с тремя словами, на которых нет даже элементарной подписи кому и от кого! Вместо искренних извинений этот фарс! А знаешь, почему ты не поставил подпись на листках? Да потому что ты трус, самый настоящий, у тебя не хватит смелости признать свои поступки и проделки, ты любишь, чтобы тебя все обожали и восхищались, и на мнение других тебе плевать! Тебе плевать и на то, что из-за этой проделки у всех нас будут проблемы, потому что наш «принц» не решится подняться со своего места, когда спросят, кто это сделал! Теперь я ещё больше убедилась в своих недавних словах! — выговорившись, девушка порвала листок на мелкие кусочки и с гордо поднятой головой развернулась, задев длинными волосами лицо уже, скорее всего, бывшего парня.       Малфой же с непониманием посмотрел ей вслед и повернулся к улыбающемуся Блейзу - эта ситуация его рассмешила, в отличие от самого Драко. — Что я не так сделал? — не очень понимал Малфой, спросив скорее у самого себя нежели, у лучшего друга, но тот, видимо, решил ответить на мучивший его вопрос: — Ну, как я понял, она тебя не простила из-за того, что вместо искренних слов, сказанных ей лично и с сочувствием в глазах, ты извинился таким образом, и теперь у всех будут проблемы из-за того, что ты… — Заткнись, Блейз! — заявил Малфой смотря на друга, а потом смело заявил, — не будет у нас проблем, только у меня! Драко направился в школу, потому что дали объявление, что обед состоится через несколько минут, из-за того что все его старания успели убрать. — Подожди, ты что, собрался признаться? Ты же этого никогда не делал! — пошёл за другом темнокожий. — Пришло время взрослеть, Блейз, заодно признаюсь в том, кто разнёс кабинет зельеварения! Не волнуйся, про тебя не скажу!       Через несколько минут все собрались в зале, ожидая, когда на столах магическим образом появится еда, но этого не происходило. Вместо этого из-за стола поднялась профессор МаКгонагалл и спросила: — Никто из вас не приступит к еде, пока мы не выясним, кто сделал эти листовки с помощью магии?! — после её слов девушка немного недовольно посмотрела на равнодушного блондина и, фыркнув, отвернулась от него, а заместитель директора продолжила, — если никто не признается, мы будем вынуждены… — договаривать она не стала, так как из-за стола поднялся Драко Малфой и уверенно заявил: — Это я сделал эту маленькую шалость! — с ухмылкой сказал он, смотря на шокированных друзей и смотрящую с непониманием на него девушку, которую он всё ещё считал своей и отпускать был не намерен. Или он не Драко Люциус Малфой. — И зачем же, позвольте спросить? — подойдя к всё ещё ухмыляющемуся парню, спросила профессор. — У девушки хотел попросить прощения, разве это не очевидно? — его ухмылка стала ещё шире, когда он заметил шокированные лица всех факультетов. — Живо к директору, Вам ли не знать, где он находится, мистер Малфой! — строго заявила женщина, ведя ухмыляющегося блондина, не понимая чему тут можно радоваться, ведь его ждёт огромное наказание за такую, как он выразился, «шалость».

Спустя несколько часов.

      Малфой находился в кабинете своего крёстного, который он взорвал около дня назад, в этом он тоже решил признаться, правда друга всё-таки сдавать не стал — слишком хорошо знал Снейпа, ведь если его он мог простить, то Блейзу он мог оторвать голову несмотря на то, что Слизерин он нечасто наказывает.       Задумавшись, парень продолжал мыть пол, не замечая, что в кабинет зельеварения зашла Жиневьева и стала наблюдать за ним, выжидая, когда же он обратит на неё своё внимание. И она дождалась. Парень вскоре поднял голову и увидел её. Слегка приподняв уголки губ, он продолжил мыть пол и спросил: — Что ты здесь делаешь? — Тебя поставили мыть пол во взорвавшемся, благодаря грифиндорцам, кабинете? По-моему, слишком жестоко для Дамблдора! — хихикнула рыжеволосая, смотря на парня, который, поднявшись с четверенек, сказал: — Ну почему же, кто взорвал, тот и моет - всё логично. Снейп придумал наказание за взрыв его кабинета. А наказание за эту шалость меня ещё ждёт, целых два месяца буду помогать Филчу! — Так это ты?.. — Мы с Блейзом, про него я говорить не стал, и так только вчера последний день наказания отработал. Признался, что сам сделал. Первый раз мою пол! — чтобы немного разрядить напряжение, добавил он. — Тебе помочь? — девушка уже хотела подойти к нему и взять тряпку, чтобы помочь, но он ей этого сделать не дал: — На надо, испачкаешь свою любимую кофточку! — рассмеялся блондин, присаживаясь обратно на коленки и начиная намывать пол. На голубоглазой действительно была её любимая чёрная рубашка, расстёгнутая на несколько пуговиц, и брюки с кожаными вставками. На ногах любимые чёрные балетки, а волосы свободно лежали на плечах. — Ты ничего больше сказать не хочешь? — серьёзно заявила девушка, надеясь, что хоть сейчас парень не будет таким высокомерным.       Малфой же, немного поразмыслив, кинул тряпку на пол, поднимаясь с колен. Одет он был подобающе занятию: старые потрёпанные джинсы, колени, которых из-за сидения на корточках намокли, и обычная серая футболка с эмблемой какой-то группы. Вид у него был прямо сказать не ахти, не такой как всегда, но всё-таки без высокомерной улыбки он нравился Жиневьеве намного больше. — Хочу! — так же серьёзно заявил он, а потом, подойдя на несколько шагов ближе к своей невесте, добавил, — только вот не знаю, если у меня шанс, потому что если его нет, то и говорить не о чем. — Есть! — уверено заявила девушка, не замечая, что у неё появилась улыбка на лице. И отражение этой улыбки она видела и на губах Драко, который произнёс: — Прости меня, пожалуйста! За то, что я такой идиот, который совершенно не прислушивается к твоему мнению! — если бы она увидела эту надпись, то девушка бы подумала, что Малфой скорее всего язвит, но он произнёс это достаточно серьёзно, с сожалением в глазах, поэтому она улыбнулась и уже хотела сказать, что прощает его, как Малфой решил ещё кое-что добавить к своей пламенной речи. — Я… Хочу быть с тобой!       Девушка на этих словах слегка погрустнела, ведь она совсем не это ожидала услышать от жениха и, пробормотав что-то невнятное, уже хотела выйти из кабинета, но Малфой среагировал быстро. Приблизившись к своей девушке, он окольцевал её талию, поворачивая к себе лицом и шепча на ушко: — Я люблю тебя, глупышка! — целуя сначала в макушку, потом в щёчку, а потом в носик, заставляя девушку смешно морщиться. — Ты меня всю испачкал! — наигранно-возмущённо произнесла она, смотря на ухмыляющегося жениха, который в свою очередь невинно посмотрел на голубоглазую: — Но надо же мне было как-то тебя остановить! Ты что, серьёзно подумала, что после всего, что я сделал, я не скажу тебе этого? — Если честно, то да, у меня были сомнения, ведь Малфои… — договорить он ей не дал, закрывая губы лёгким, еле ощутимым поцелуем, приказывая помолчать и продолжая за неё: — Малфои не извиняются! Только перед теми, кого любит, истинный Малфой может попросить прощения! — произнеся это, он уже хотел вновь поцеловать возлюбленную, но та совсем тихо прошептала, когда до её губ осталось около нескольких миллиметров: — Я тоже тебя люблю, Драко Люциус Малфой, и я рада тому, что наши родители решили нас поженить, ведь если бы не это, то мы бы никогда не полюбили друг друга! — он согласно кивнул, прижимаясь губами к тёплым и нежным губам девушки. Ведь ради той, кого, он сейчас целует, ему придётся несколько месяцев, каждый день подряд, помогать Филчу в его делах, но именно ради неё он готов это сделать, только ради этой рыжей и наглой особы, которая любит его так же, как и он её…