Step one, step two

Кайл с какой-то осторожностью взял в руки телефон. Тот, казалось, смотрел на него с издёвкой и снисходительным вопросом, мол, неужели осмелился? 1. Разблокировать, мягко проведя пальцем по экрану. 2. Открыть список контактов. 3. Среди ненужных сейчас друзей и одноклассников найти имя одного тупого придурка. 4. Прикоснуться к зеленоватой клавише вызова. 5. Через пару мгновений сбросить. 6. Заблокировать телефон быстрым нажатием на кнопку сбоку. 7. Повторять по кругу. 8. Оставаться пожираемым сомнениями. Наконец, ударив себя пару раз по макушке тяжёлым учебником, Кайл глубоко вздохнул и больше уже не раздумывал. Будь, что будет. В конце концов, ответственность не лежит на нём. Не его была идея, правильно? И свою часть «сделки» он выполнил первоклассно. И вообще, ему Бебе нравится. Просто нужно всё делать честно и по уговору. Внутренний голос твердил что-то ехидное и противоречащее этим суждениям, но мягкие слова по ту сторону провода заглушили его. - Привет Кайл, жид, говори быстро и по делу, через пять минут «Терренс и Филлип». Всё звучало так обыденно и спокойно, что от противоречия между этим и дурацкими идеями просто взрывало мозг, окатывало смертельным холодом и жгло огнём, и самым разумным решением было бы застрелиться. - Ты бы лучше поменьше о телевизоре думал, жиртрест, и побольше о совести своей. В трубке устало вздыхали и молчали, по-видимому, ожидая пояснений этим нотациям и воспитательной беседе. Нет, определённо, с Кайлом что-то не так. Он ввязался в нечто противоречащее банальной логике и своим убеждениям. - Слушай… Мы со Стэном сделали то, что ты просил, ты же не заморозил себя благодаря нам. Но не думай, что мы тебя резко стали обожать. И… ну… неплохо было бы получить обещанное… - Догадываюсь, Ка-а-а-а-йл, - медовым голоском пропел Картман, - я всегда думал, что ты неспроста ведёшь себя по-пидорски. Когда и где? - Прекрати, придурок. Завтра. К тебе я не пойду, ко мне ты не пойдёшь. Где угодно, это не моя забота, - голос становился истеричным и слишком бабским, чтобы звучать серьёзно. *** 1. Как можно усерднее выполнять задания учителя. 2. Вслушиваться и запоминать все объяснения. 3. Сосредоточиться только на учёбе. 4. Игнорировать все недвусмысленные намёки. 5. Искать себе занятие даже на переменах. 6. Думать о сиськах Бебе. 7. Не думать о ладонях Картмана. 8. Выжить под жгучим взглядом смеющихся глаз. Школьный день пролетел слишком быстро, чтобы можно было чётко следовать плану. Всё полетело к чертям на первых же минутах урока, когда опоздавший придурок не_намеренно задел плечо Кайла своей рукой, и дальше уже нельзя было ударить по тормозам и повернуть время вспять. Звонки с уроков и на уроки звучали с завидной частотой, даже казалось, что пару раз между ними не проходило и десяти минут. Нет, определённо это обернётся чем-то хреновым. Но думать о последствиях не было времени, его не хватало ни на что из-за этого нациста с его издевательской усмешкой. На истории, что была последним уроком, Кайл уже бросил глупую затею – пытаться учиться – и просто сидел, положив голову на парту и пряча лицо, на котором, он знал точно, можно прочитать все его чувства. Бебе классная. У неё плоский живот, широкие бёдра и здоровские сиськи. Когда она бегает на физкультуре, они причиняют ей дискомфорт, как и парням в классе, но у них он несколько иной. Надо думать про это. Бебе сегодня в чёрных брюках и розовой облегающей блузке. Наверное, она не любит лохов вроде Кайла. Ей бы понравилось в сильных объятиях нормального парня. Например, Крэйг, Стэн или Картман. Последний сильнее их всех, кажется. И уж трахал бы он её хорошо. Интересно, каково это? Неожиданно резко хлопнувшая по плечу рука вырвала из забытия. Кайл поднял голову и окинул взглядом класс. Он опустел. Момент, когда надо было собирать вещи и валить домой, был упущен. - Ты сказал, где угодно. Картман рванул парня за воротник рубашки, заставив подняться. Пальцы мёртвой хваткой держались за ткань, сильно натягивая её, так, что края врезались в кожу красными полосами, и лучше было не дёргаться из риска быть удушенным. Руки Картмана касались шеи. Они были большими, горячими, твёрдыми и шершавыми. От этого почти неуловимого контакта у Кайла перехватило дыхание. Не удержав равновесие, он ударился о парту и быстро отставил назад руку, чтобы опереться. Картман одну ладонь переместил на затылок своего еврея и сначала пару секунд поглаживал, глядя ему в глаза, с наслаждением ища и находя в них недоумение, страх, протест, смущение, а потом грубо потянул за рыжие волосы. Кайл запрокинул голову назад, пробуя вырваться из рук придурка. - Твою мать, какого чёрта ты делаешь? – Прошипел он, зажмурившись. Отвечать ему не было нужды. Евреи, хотя и противны до омерзения, всё же не тупые. Усмехаясь про себя над безрезультатными попытками Кайла избежать своей участи, Картман наклонился к его тонкой шее и еле заметно втянул носом воздух. Молоко. Провёл губами от ключицы до изящного изгиба желвака и обжёг его кончиком языка. Потом спохватился и ощутимо прикусил тонкую кожу, сильно засасывая и выпуская изо рта горячей и влажной. Картман положил свои ладони на щёки Кайла, медленно оглаживая большими пальцами скулы. Его лицо, покрытое вишнёвым румянцем, выражало тысячу эмоций одновременно. Глаза широко распахнуты, веки опускались часто и быстро. Он нервно облизывал дрожащие губы и явно старался озлобленно сжать их, но дыхание не позволяло. Наверное, они зависли в своей собственной реальности на целую вечность, но вдруг Кайл прошептал: - Мы ведь так не договаривались. Выйдя из ступора, Картман ухмыльнулся и коленом развёл в стороны его ноги. - Заткнись. Ты девственник и ни черта в этом деле не смыслишь, вот и молчи, понял? – Жарким шёпотом обожгли слова ухо Кайла. Всё тело пронзила куча маленьких стрел, когда этот придурок переместил одну руку на талию, прижимая к себе. Ладонь чуть нажимала на рёбра, а через ткань футболки чувствовалась горячая кожа. Картман чувствовал чужое сердцебиение. Это то, о каком Кайле он столько лет мечтал: испуганный, пунцовый, возбуждённый, прямо в его объятиях. Он быстро окинул взглядом худощавое тело. Рука, на которую еврей опирался, дрожала. Локти, видные из-под закатанных рукавов рубашки, были покрасневшими из-за трения о парту. Его просто нельзя не хотеть. Доморощенный нацист толкнул Кайла в плечо, и тот, не в состоянии противиться, опрокинулся спиной на парту. Картмановская рука до боли сжала запястья, заводя руки за голову и пригвождая их к столешнице. Свободной ладонью он дёрнул за белую рубашку и оторвал несколько пуговиц, прикасаясь к груди, чтобы сильными пальцами оставлять невидные следы на коже, оглаживать, дразнить. 1. Заткнуть свой внутренний голос, злорадно пищащий и торжествующий. 2. Думать головой, а не членом. 3. Высказать придурку всё, что Кайл о нём думает. 4. Перестать получать удовольствие от происходящего. Все планы и цепи алгоритмов рассыпались, едва только Картман наклонился к груди Кайла и слегка лизнул его бордовый сосок. Чувствительность достигла своего пика, и каждое невесомое касание сжигало остатки трезвого разума, заставляя приникать к сильному телу, вжимающему его в парту, тереться пахом о чужое колено, тяжело дышать и отрывисто постанывать. Губы Кайла то смыкались, то раскрывались снова. Он облизывал их, кусал, сдирая кожицу и сводя к переносице брови. Трепетные веки были опущены и беспокойны, медные недлинные ресницы подрагивали. Картман прикусил сосок Кайла, вырвав из его груди особенно нежный вскрик, прижал к парте всем своим весом. И, чертовски близко наклоняясь к лицу своего еврея, так, что их губы соприкасались, но не имели возможности приникнуть друг к другу, обеими руками сжал его бёдра. Вот, ещё немного. Он уже близок к этой грани. Нужна ещё одна капля, чтобы Картману удалось. Медленно провёл по нижней кайловской губе, кусая и оттягивая, и одновременно с этим несильно сжал его член через брюки. Этого оказалось достаточно. Картман поймал рваный полустон-полувсхлип Кайла, ощущая, как он изгибается, напрягается струной и пытается свести колени. - Чёрт, а сейчас… сейчас – разве не пора?.. На секунду Картман замирает, улыбаясь, а потом отстраняется, встаёт, приводит в порядок мятую одежду и всё время, не отрываясь, смотрит на Кайла. У него рыжие волосы в полном хаосе, наполовину снятая рубашка, дрожащие колени. У него непонимающий взгляд и глаза с поволокой. У него все движения пронизаны желанием и слабостью. В ответ на немой вопрос насмешливо-нежно Картман произносит: - Ну, Кайл, ты ведь сам говорил, что нужно думать о совести. Вот я и поступаю правильно: ты же вместе со Стэном мне помог, значит, и заслужил в два раза меньше. 1. Биться головой о парту. 2. Проклинать этого ёбаного придурка.