Ей было восемнадцать

      Это произошло летом нового года. Я учился на третьем курсе в инженеро-техническом вузе. Обычный парень: любящий науку, компьютерные игры, новые мультики, фильмы про супергероев и... девушек. В женском внимании недостатка не чувствовал, однако позволял себе по подростковой, ещё не изжившей себя, привычке баловаться порнографическими фильмами. Иногда пробовал смотреть их вместе с девушками. Но не во всех случаях их реакция была положительной. Порой, меня принимали за маньяка.       В этом году дочь сестры моей матери окончила школу и собиралась поступать в тот же город, где учусь и я. У меня имелась дядина квартира, потому что он давно жил за границей, вот кузина и попросилась жить со мной. Я дал согласие. Ну а почему бы и нет? Когда девушка в доме, это всегда плюс. Во-первых, готовая еда, во-вторых, чистая квартира, в-третьих, есть с кем поболтать. Не всё же одному вечера проводить...       Вот только порой мне её присутствие мешало. В интимные моменты, когда мы с той или иной девушкой оставались наедине, моя кузина являлась внезапно из института и прерывала мою идиллию. И нам с моими партнёршами не оставалась ничего, кроме скромных разговоров. Я старался не акцентировать на том внимание. Ну, дело случая... Но сокращение интимной жизни на меня давило. Сильно. Молодому парню, полному энергии не давали главного, что, мягко говоря, раздражало.       Правда, в конце концов, в начале августа ситуация изменилась. ***       О чём думает девушка восемнадцати лет? Наверно, в её голове роятся множество мыслей о будущей работе, о том, что теперь можно учиться водить машину, участвовать в выборах и т.д.? Вы правда так считаете? Ей исполнилось восемнадцать: можно покупать алкоголь, ходить в ночные клубы, заглядываться на парней. Смешно? Да, согласен. Это мысли подростка, который только вступил во взрослую жизнь. Именно такой подросток жил вместе со мной. Вернее, жила.       Её звали Мариной. Она была скромной, тихой, не бунтующей, не умеющей отрываться на дискотеках. Хотя, не все в наше время думают о дискотеках. Умные люди учатся, жизнь познают. Им не до ночных клубов, не до алкоголя. И вроде бы, кузина тоже являлось умным человеком... по крайней мере, я думал, что она вся погружена только в учёбу, только в поступление. Я ошибался. Она интересовалась всем.             - Что ты смотришь? - Она подошла внезапно, наклонившись над плечом, когда я в комнате просматривал очередной непристойный фильмец.       Мне стоило испугаться. Но почему-то её улыбка вселила доверие.       Она присела рядом, прогладив меня по спине рукой:             - "Браззерс"? Хм. Интересненько.             - Это не то...             - Да ладно, брось. Можем даже вместе посмотреть.       Худенькие щёчки покраснели. Я подвинулся, освобождая ей место.             - Не думаю, что это хорошая идея... Сестра пихнула меня локтём в бок:             - Прекрати.       Так повторялось каждый день, пока однажды она не сделала мне предложение совершенно неожиданное и смелое. Это было то, о чём она мечтала в свои восемнадцать.             - Я бы хотела этого. Чтобы именно ты сделал это со мной.       Она сидела на кресле в длинной ночнушке, листая журнал о моде.             - Нет.       Тогда я отказался. Но её нападки (не знаю, украдкой они происходили или нет) возобновились. Она пыталась купить меня, выбираясь из ванной комнаты в одном белоснежном полотенце, плотно прилегающем к её фигуре. Надевала короткие шортики, тонкие полупрозрачные маечки, в некоторых случаях без лифчика, обнажая свои острые маленькие сосочки. Но я всё терпел. Мужественно.       Я боялся думать о том, что мы с ней можем заняться сексом, целовать друг друга или ласкать, мы ведь родня. Почти родная кровь. Всего лишь двоюродная. Я боялся не за себя, а за неё, потому что это был бы самый дурацкий поступок в её взрослой жизни. Но то, что она хотела секса проглядывалось во всех её действиях.       Она делала мне массаж при просмотре порно, сжимая спину ногами, прикасаясь руками ласково. И мне нравилось. Мне нравились наши совместные дни, когда мы гуляли на улице, когда беседовали о всякой ерунде. Мы сблизились после нескольких лет молчания. Но волна страсти в ней меня пугала. Однако, признаюсь, что волна одолевала и меня. ***       Однажды я вернулся домой совершенно рано. Огорчённый, грустный, сердитый. Всё из-за расставания с девушкой. Мы разругались основательно, потому что кто-то слишком много требовал, а кто-то слишком давно не давал. Хотя дело совершенно не в "не давал", просто у кого-то появился новый молодой человек, и я там был лишним. Что поделать? Всё в жизни бывает. Но, возможно, та злость, которая в тот час во мне горела, стала толчком к другому побочному действию. В тот день грань отношений "брат и сестра" порвалась.       Марину я застал в своей комнате, одетую лишь в атласную короткую сорочку. Специально.       Первой реакцией было отрицание того, что называлось желанием. Но, чёрт возьми, она посмотрела на меня чрезвычайно упрямо, надув губки, обмазанные светлой матовой помадой. И сопротивляться не осталось сил вовсе.       Я просто оказался поваленным на двуспальную кровать и застыл в восхищении... Этот момент своей жизни я буду помнить вечно...       Она подошла ко мне тихо, осторожно, боясь напугать или, чего хуже, оттолкнуть от себя. Остановилась в шестидесяти сантиметрах, сминая худыми руками сорочку и открывая на мгновения полупрозрачные кремовые трусики. Я неуверенно сглотнул и отодвинулся к стенке. Дальнейших действий не последовало. Видимо, выжидала. Чего? Подходящий момент для начала. Ей нужно было аккуратно подвести нас к той мысли, что сейчас произойдёт невообразимое. Меня бесило молчание, воцарившееся между нами. Но без того ничего бы не случилось.       Наконец, она плавно подобралась к окнам, задвинула шторы. Затем закрыла дверь в квартиру на ключ, вошла в комнату, притянув за собой и эту дверь. Никто не видел. Даже те невидимые глаза, которые пытались за нами следить... Согласен, звучит смехотворно. Невидимые глаза... Но да, я тоже их чувствовал на себе, словно в комнате и за ней находилась огромная толпа зевак. Кроме того, я думал, что вот-вот к нам приедут или её или мои роидтели. Нет. Я не стыдился. Я завороженно наблюдал за Мариной, цепляясь рукою в подушку, представляя, как она снимает с себя белый атлас, как он слегка шуршит в полёте к полу и как я прикасаюсь к её обнажённому телу.       Она протянула ко мне руку. И я повиновался. Поднявшись, я ощутил, как нежные девичьи пальчики обхватили мою спину, и её обдало лёгким холодком. Какие мысли вертелись тогда в моей голове? Конечно, я не гадал о последствиях, я буквально забыл обо всём и планировал полностью отдаться удовольствию. Чисто животное желание - я возбуждён и мне нужно куда-то вылить эту энергию. Её неловкий поцелуй в губы вознёс моё сознание до небес. Тепло разлилось в груди. Внизу живота пробежали мурашки. В моих руках трепетала уже не моя кузина, а чужая девушка, незнакомая мне раньше.       С каждым поцелуем она приближалась ко мне. С каждым новым моим поглаживанием по спине, она дрожала, но не отступала от начатого.       Надо признаться, мы оба горели в тот вечер и в последующую ночь, оба стремились к тому невообразимому, что между нами свершилось. Моя девочка...       Если бы её родители только знали, что я с ней сделал. Я постепенно опускал руки ниже от талии и закреплял их там. Отнюдь не затем, чтобы проникнуть под сорочку, а чтобы насладиться лёгкостью и волшебством атласной ткани.       Марина поцеловала меня в шею и уткнулась в плечо, переживая некоторое потрясение. Я её понимал. Что мы делаем? Ради какой цели? Правда, все подобные вопросы быстро вылетали из головы. Ветер они - эти мысли... Пустоту в голове заполнили её поцелуи. Неистовые, горячечные, нетерпеливые. Кроме них она ничего ещё не умела, потому и дарила в большом количестве.       Теперь мне кажется, что воздух тогда насквозь пропитался развратом и похотью...       Марина остановилась. Ловкими движениями сняла с меня футболку. Я отстранился. Взглянул на неё. На улице уже смеркалось, поэтому охватившая комнату тьма не давала мне в полной мере разглядеть это тело в атласе. Пришлос зажечь настольную лампу, чтобы не испортить атмосферу.       Худенькая, среднего роста, почти плоскодонка, как выражаются в людях. Она манила меня своей простотой и, наверно, девственностью, если можно так сказать. Я коснулся её губ своими и стал медленно подымать сорочку вверх, чтобы снять. Румянец покрыл щёки девицы. Вряд ли она где-то испытывала подобный стыд. Только со мной. Это привлекало больше... Мне оставалось взглянуть на свою работу, когда едва ощутимое платьице спустилось вниз с шорохом, но работа рефлекторно прикрылась руками. Она отвернулась от меня.       Тогда всё было настолько чудесно...От приятного всегда мало хороших воспоминаний. Но ту чувственность я запомню на всю жизнь.       Я подошёл к ней. Не трогая ничего. Вплотную, и при этом лишь слегка касался её выгнувшейся спины. Она вздрогнула. Мы оба тянулись друг к другу с неимоверной силой, но начать не решался никто. Повисло молчание. И мне стало не по себе... Девушки всегда молчат неспроста. Это их особые жесты, знаки.       Марина легонько прижалась ко мне. Невольно я обхватил руками её нежный силуэт и в такт её медлительным, вожделённым движениям, пробегал пальчиками по прохладному телу. Она не давала мне целовать её, и потому мне оставалось наслаждаться малым. Она ничего не делала руками. Только телом. Только собою. Она не разрешала мне подвигать её к себе. Она вела в нашем танце.       Моё дыхание было прерывистым, тихим. Горячая плоть уже набирала твёрдую форму и чувствовала преграду в виде джинс. На неё надавливали мягкими бёдрами. Бёдра виляли из стороны в сторону, плавно тёрлись, сжимались на плоти. У меня дрожали руки. Как она была хороша!       Лёгкий аромат цветочных духов дурманил голову, заставлял дышать чаще, чувственнее. И когда он вдруг исчез, я понял, что танец окончился.       Я последовал за ним на кровать, не снимая джинсы. Я был пьян. Я был голоден. И словно волк цепляется острыми зубами в свою жертву, я вцепился губами в её длинную шею. Она издала нечто похожее на стон. Это прозвучало красиво. Женственно. Нежно. В тот момент мне показалось, что я слишком груб. Внезапно её руки потянули меня за шею вниз, переворачивая весь мир в горизонтальное положение.       Марина целовалась с закрытыми глазами. Улыбалась. В то время маленькие сосочки щекотали мою грудь. Стройные ножки раздвигались и сдвигались, выбирая удобное положение. И меня обдавало мурашками внизу живота. Трепетало сердце в груди. Душа рвалась наружу. Так всегда с парнями, когда им даёт девушка...       Странно, раньше она не делала этого ни с кем, вела себя примерно, тихо, являлась серой мышкой в людях. Как быстро женщина превращается в порочную, развратную дьяволицу. В искусительницу.       Еле донеслось до моего сознания её стыдливое: "Ниже". Ниже... откуда она знала? Как поняла, что весь её кайф находится именно там? Я повиновался. Аккуратно, негрубо, коснулся влажной её плоти пальцами, и она поддалась мне. Мягкая, тёплая. Ещё нетронутая никем. Моя... С первыми движениями моей руки она дёргалась, поёживалась на кровати, расшевеливая одеяла и простыни. Чуть-чуть выдыхала задержавшийся в груди воздух, но не часто. Смиренно выжидала другого. Большего. Я тоже подбирал подходящий момент. В неё, в это чистое тело не разрешалось так просто войти пальцем, грубо надавливать, ей требовалась ласка. Возможно, ей требовалась и любовь.       Марина сильнее сдавила подушку головой, прикусила губу. Её таз и бёдра делали круговы движения, как и моя рука. Удивительно, но я забыл о своём удовольствии, пытаясь узнать, что же сделать ещё, чтобы кузина ворочалась и изнывала в томлении, чтобы вдруг стала стонать, хотя бы тихонько.       Она то приближалась, то боязливо отстранялась. Правда, соблазн побеждал. И меня, и Маринку.       Чтобы немного успокоить томящееся в темнице вожделения её тело, я поцеловал её.             - Это приятно, - прошептали бледно-кремовые тонкие губы, касаясь моего уха. Я остановился. Поднял взгляд на её довольное, раскрасневшееся лицо.             - Подожди, - она приподнялась, обняла меня. Мокрый и скользкий язычок покрыл мои губы.             - Я понял, - шепнул я ей.       Наши губы соединились. С жадной страстной силой впились друг в друга, отдавая каждому из нас жар. Мне казалось, что я вспотел и потому, растерянно, желая сделать это быстрее, стал растёгивать джинсы. Пальцы не чувствовали пуговиц и молнии.       Вдруг Марина чмокнула меня ниже живота. Её хитрые зелёные очи блестели ярким светом, отражая свет лампы и возбуждения. Они будто отвлекали меня от того, что сейчас женские пальчики помогают мне снять джинсы. Я почему-то боялся, что сейчас они дойдут и до трусов, а там... впрочем, этого не произошло. Зато я получил долю облегчения. Броня в виде джинсов спала.       Ещё один влажный поцелуй. Такой девственный, милый.       Я сбросил с себя джинсы и, чувствуя внизу между ног своё большое достоинство, которое уже давно приготовилось к действию, аккуратно, на коленях, придвинулся к моей искусительнице. Слыша трепыхание сердца аж в глотке, я провёл губами по внутренней стороне её бедра. Она закрыла глаза. Как и до этого. Притихла. Но стоило мне коснуться языком её клитора, как Марина громко выдохнула. Я остановился. Дал прийти в себя. И лишь получив разрешение в виде кивка, продолжил.       Я получал удовольствие. Мой язык путался в её соках, а до ушей доносилось робкое женское дыхание, словно бы оглушающее, но такое волнующее и завораживающее. Я гнался за ним. Я преследовал этот звук, вырывающийся из дрожащей белой груди. И потому, не мысля себя без него, увеличивал темп прелюдии. Под нею простынь превращалась в нечто невероятное, мятое, будто не имеющее сил бороться против натиска маленьких худеньких бёдер. Под ней кровать шевелилась и становилась живой.       Это было бешенством. Инстинктом. Это было чем-то предосудительным и сверхживотным. Нечеловечным. Но нам это нравилось. Мы вновь сблизились, пусть и не так просто, как бы хотелось, а совсем иначе.       Язык устал быстро... Уставший и весь в слизи он ворвался с неумолимым трепетом в иссохший рот девушки, наполняя его влагой. Протеста не последовало. Меня обняли сильнее, прижимая к себе.             - Хочу тебя, - моё ухо укусили губами, и я не сразу заметил, что в это же время ножки Марины пытались отодвинуть мои трусы.       Но стыд давно улетучился. Если бы она не захотела этого сейчас, то я бы взорвался. Как какая-то бомба. Я бы не выдержал.       Мы поменялись ролями. Теперь я оказался снизу. На подушке. Во власти моей искусительницы.       Первое её движение ртом было неловким. Неопытным... Я скривил губы от неприятности ощущений.             - Прости... - покраснела она и принесла более существенные извинения в виде поцелуя чуть ниже живота.             - Расслабься, - только и смог выдавить я на выдохе, пережив неприятность.       Девушки много думают в подобные моменты. Но разве стоит?       Её глаза скрылись от меня под копной русых волос. Гибкий и мягкий язычок покрыл головку члена так внезапно, что я дёрнулся. В приятном исступлении подался вперёд, расставил ноги пошире и прикрыл глаза. Колени дрожали. Не заметно, но ощутимо для меня. Марина пальчиками щекотала "мешочки", причмокивая. Я схватился за её волосы рефлекторно, как делал это всегда с девушками, но потом понял, что Марина не они, а нечто лучше, волшебнее. И обращаться с ней нужно осторожно. Она делала ради меня всё. Старалась. Лизала грубо, то твёрдо надавливая, то едва прикасаясь языком. Её рука сжимала мой член неаккуратно, резко вытягивая и сминая. Но я не испытывал боли. В какой-то момент из меня даже вырвалось хриплое: "ещё", после чего волна желания захлестнула меня с головой.       Я забыл обо всём. Я стал настойчиво и упрямо подаваться ей в рот без разрешения. А она лишь мычала не в силах противостоять. Не в силах отказаться, отступить. Я двигался бёдрами по постели то взад, то вперёд, то влево, то вправо, чтобы приблизить себя к высшему удовольствию. Но оно не подходило. Будто избегало меня. Будто момент этот оттягивался до нужного времени.       Взяв её за волосы, я притянул её к себе и впился в губы, как никогда не впивался ни одной девушке. Марина обняла меня, но быстро повалила обратно, на спину и уселась над членом. Мерными круговыми движениями бёдрами, трением о мокрое влагалище она услаждала мою похоть и свою. И в этом ритме нас объединяли томные вздохи. Я ждал, что она сядет и высвободит из меня буйную энергию. Но она меня обманывала. Её влага, тёплая, липкая, манила, но не давала проникнуть в себя. И я барахтался в разочаровании. В муке. Закрывал глаза от усталости.             - Сделай это, - выдохнула девушка измотанно и устало. Она упала на кровать с радостью, как можно шире расставив ножки, прикусив губу в нетерпении. Но было не всё так просто. Она, как неизведанная девственница, как загадка, требовала от меня огромной нежности, спокойствия, чувственности. И я пытался дать ей это.       Сперва головка погрязла в мягкой наружности, щекоча её. После я локтями опёрся о мягкую кровать, навис над лицом Марины, изрядно жмурившемся, и вошёл резко. По неожиданному крику, который неожиданно начался и также неожиданно кончился, я понял - дело сделано. Но остался внутри, схваченный сжатыми ножками.       С зажмуренных глаз вытекли две слезинки, подобные искрящимся росинкам на траве. Я приблизился к её ушку и зубами легонько смял его. Марина засмеялась. Она покорно раздвинула ноги. Вместе с этим я почувствовал какую-то необыкновенную свободу и расслабленность. Если девушка доверяет вам после самого главного действия, значит, вы на верном пути... Её губки были закушены зубами. Искажая прекрасную гладкую простынь, руки Марины вцепились в неё и не отпускали.             - Расслабься, - повторилась уже знакомая девушке фраза. - Я с тобой.       Вдохнув поглубже, я опустился к её лицу и покрыл губы поцелуем. Она взвыла внутри, дрогнула, ощутив новый толчок, и отстранилась на немного.       Она трепетала не от боли, а от волнения, дрожащей грудью изгибалась и падала на кровать, испытывая в себе новое чувство. Чувство заполненности. И потому, когда я медленно покинул её, Марина выдохнула, будто камень с сердца упал.       Простыни оказались чистыми, несколько потными. Но крови на них не нашлось. Только капли её, едва выливающегося оргазма... Однако энергия во мне всё искрилась, сжигала до тла, не позволяла останавливать процессию.       Я погладил горячие ноги, чмокнул в плоский животик и с предельной осторожностью двинулся в неё.             - Расслабься, - повторили мои губы настойчиво, когда её ноги вновь сплелись на моей спине.       Я остановился на половине, ожидая прекращения дрожи. Думая про себя: "изверг".             - Не бойся, я мягко...             - Я не боюсь, - спустя некоторое время ответила она, открыв мокрые глаза. Такие жгучие, блестящие, как два изумруда. - Просто не останавливайся, а то так страшнее.       Её нельзя было не одарить лаской. Двинувшись дальше, я отдал свой язык на растерзание маленькому женскому ротику, пытаясь насытиться её жаром. Но ножки на спине уже не скреплялись. Я входил уверенно, медленно, без препятствий. До уха доносились редкие утробные звуки, не имеющие доступа к свободе. Я руками укрепился на изголовье кровати, которая издавала также редко свой изнывающий и вожделённый скрип. И всё вновь обретало волшебство.       Мне казалось, что по комнате носятся запахи женского тела, вспотевшего и возбуждённого. Что кровать является продолжением нас, и мы здесь в троём. Занимаемся этим грязным делом. Как будто я врываюсь не только в плоть кузины, но и в плоть этого создания из дерева, покрытого мягкими перинами. И уже не смущали ни лампа, ни занавески, ни стены, повторяющие эхом наше с Мариной дыхание. Хотелось больше страсти и грязи. Больше греха и разврата, который стал нашим другом.       Мы, сплетаясь губами, втираясь в тела друг друга, совсем забыли о времени. И потому темнота наступила внезапно. Окутав комнату, она влилась четвёртым персонажем в эту сказку.       Медленно, надавливая на стенки влагалища собой, я также медленно приближался к оргазму. Поэтому его приход я смог предугадать...       Белые брызги взлетели в воздух эйфорично. Они обожгли грудь моей искусительницы, которая осталась смиренно лежать на постели. Доходя до финала, я позволил себе застонать в полный голос. Даже вскричать. Но лишь на мгновение, потому что не хотел напугать этим девушку.       После финала Марина потянула меня за собой в ванну. И пока она смывала с грудей белые капли, я целовал её, посасывая мочки уха, руками дёргая за взмокший клитор, чтобы и она смогла кончить. Кузина выгнулась спиной, упёрлась в коралловую плитку стены и вскрикнула, подвинулась ближе. Она подходила к пику. Я понял по животным стонам, не стесняющимся, раскованным и нежным.       Она готовилась. Она ждала. Она мечтала...       Наконец, Марина продолжительно застонала под напором пальцев.       Мы были счастливы. Стоя под резкими каплями душа, обнимали друг друга, молчали. И ни к чему здесь слова. Я наслаждался моментом любви, ласки, нежился в её руках и посасывал тонкую шею. Может, мы и не любили так, как любят незнакомые девушка и парень, но наши чувства несли в себе более глубокую, мощную силу. Немыслимое притяжение страсти двигало нами. И в этот вечер, и в эту ночь...