Уродливые

Пайнсы-старшие и Пайнсы-младшие слишком долго откладывали эту встречу на потом. Да, именно так думал Стэнфорд, когда смотрел на вновь приехавших на лето племянников; они так сильно изменились, но при этом будто остались собой: Мейбл, вон, все так же была в свитере, несмотря на температуру, да даже свинью с собой обратно приволокла. Стэнли, увидев ее, недовольно заворчал — свинью увидев, конечно, а не Мейбл, — но от этой ли девчонки было скрывать, что за его старческим кряхтением на самом деле скрывается дикая радость от встречи с внучатыми племянниками!.. Диппер тоже остался Диппером. Очевидно, что из двух прадядь его любимым прадядей был Форд, но, в принципе, никто удивлен не был, что именно ему Диппер повесился на шею в первую очередь. — Воу, Диппер, ты не только вырос, но и потяжелел, — мягко похлопал по спине его Стэнфорд. Возникший рядом Стэнли оказался, вестимо, недоволен выбором племянника, так что лишь процедил: — Это просто ты раздряхлел на старости лет, — и без лишних слов оторвал Диппера от Форда. Его спина тут же хрустнула, и Диппер грохнулся на землю. — Чертов радикулит! — О-ох, прадядя Стэн, — тут же подбежала к нему Мейбл, расстегивая свой рюкзак, — я помогу. Я как раз привезла новое лекарство. Стэнфорд рассмеялся, протягивая руку Дипперу, и тот, миг посмотрев на нее, ухватился, вставая. Чего он не ожидал, так это того, что разумная половина дуэта старших Пайнсов примет вызов и совершенно спокойно поднимет его на руки, несмотря на явно увеличившегося в габаритах мальчишку. — Как видишь, Стэнли, я выиграл, — усмехнулся он вновь. — Д-да, но лучше будет поставить меня на землю, — пробормотал Диппер немного нервно. — Это все потому, что ты сильнее на два пальца, — недовольно ответил прадядя Стэн, наконец, разгибаясь после небольшой помощи Мейбл, и взял ее за руку, окинув взглядом ее груду сумок. — Ладно, давай отнесем это в дом, малая. — Я помогу тебе, — подхватил его энтузиазм Стэнфорд, опуская Диппера, и тот обнял себя как-то замкнуто: — С-спасибо, прадядя Форд. Уже по дороге к Хижине Тайн Форд подумал, что чемодан Диппера — один из двух, которые тот взял с собой — слишком тяжелый для вещей. — Что же, ты вырос за это лето, — наконец, произнес он. Диппер волок за собой второй чемодан: ему вообще это казалось неправильным, но прадяди были неумолимы в своих желаниях, так что что Дипперу, что Мейбл пришлось смириться с помощью дедов. Посмотрел на Диппера. Диппер неловко улыбнулся. — Высокий стал. — Ну, мне же семнадцать, — пожал тот плечами, улыбаясь, и поправил свою шапку. Форд улыбнулся в ответ. — Ты носишь очки. Диппер осторожно коснулся дужек своих очков, строгих и сдержанных в меру. Они очень ему шли; от этого мальчишка становился будто умнее, но Стэнфорд знал, что это все вовсе может не на пользу пойти. С другой стороны, школу Диппер уже почти закончил. Вряд ли что-то изменится в последний год. — Мое зрение ухудшилось, потому что я много занимался. — Генетика никуда не девается, да? — постучал по своим очкам пальцем Форд. — У меня остался лишь год до поступления, — подал голос Диппер. — Заранее беспокоишься? Похвально, — потрепал его по голове Стэнфорд; Диппер неловко поджал губы. — Чемодан, который ты несешь, забит книгами. Стэнфорд еле переборол в себе желание остановиться на месте удивленно. — Книгами? Так много?.. — Д-да, я буду заниматься еще больше. — И зрение посадишь быстрее, — пробормотал Форд. — Знаешь, я ведь собрал огромную библиотеку, в ней куча шикарных изданий и даже рукописи есть, — улыбнулся он, в глубине души радуясь, что не одному ему подобное будет интересно. — О-ой, — вдруг остановился Диппер. Форд встал следом; Мейбл со Стэнли смеялись где-то далеко впереди, и это все было… странно. — Насчет этого. Прадядя Форд, я… Я не гений. — Ну, это легко исправить, если много учиться, — нахмурился тот. — Именно. Я хотел попросить тебя, чтобы этим летом ты позанимался со мной. Если… Если можешь, — тут же немного испуганно добавил Диппер, отступая и запинаясь о свой же чемодан; он опустил глаза. Стэнфорд удивленно покосился на него. — Я-я был бы очень благодарен, — закончил Диппер, — но не настаиваю, так что… — Да о чем ты говоришь, — перебил его Форд, недовольно хмурясь, — конечно, я позанимаюсь с тобой. Ты же мой племянник, о чем речь? — и легко похлопал в миг ставшего радостным Диппера по плечу. Стэнфорд понял, что не ошибся, сразу. Диппер был смышленым. Да, как он сам сказал, не гением, но… все равно умным. Схватывал все на лету; Стэнфорда немного коробило от мысли, что из-за него мальчишка все летние каникулы убивает на изучение того, что ему пригодится еще нескоро, но это было желание Диппера; похоже, ему и правда было весело. Заниматься с Фордом. Они обычно сидели в комнате Форда; прадядя Стэн притащил им какой-то большой стол из подсобки, так что они могли заниматься, не стесняя никого. Кроме того, Мейбл и Стэнли не выли у них над ухом, как в первый день, что еще немного — и их головы взорвутся, да и телевизор из гостиной слышно не было. В комнате Стэнфорда было уютно и тихо, так здорово. Диппер тоже так считал. Ему было спокойно и хорошо на душе, когда дядя Форд был рядом. Он… начал ловить себя на мысли, что уже не всегда слушает, что говорит этот мужчина, о чем рассказывает; он просто смотрел, как шевелятся его губы, как большая рука сжимает карандаш, зарисовывая очередную схему на листке, как прадядя… улыбается. Наверное, все, сказанное Стэнфордом, откладывалось на подкорке Диппера, потому что к вечеру он помнил все, о чем говорил Форд, хотя и почти перестал слушать. — Значит, потом наступает фаза реполяризации, — нарисовал он дугу, помечая карандашом границы потенциала, и Стэнфорд удовлетворенно кивнул. — Да, правильно. Давай дальше, — пододвинулся он поближе, обнимая племянника. У него были такие теплые руки. Шестипалые, а оттого еще более дружелюбные, как когда-то сказала Мейбл; в это было несложно поверить. Постепенно Диппер понял, что не хочет, чтобы Форд прекращал к нему прикасаться. Это было почти так, как тогда, когда Диппер встретил его впервые. Когда Стэнфорд Пайнс вышел из портала и первым делом принялся бить своего близнеца — да, тогда до Диппера дошло осознание, что вот он, вот Автор, и он… Великолепен. Шикарен. Лучше всего того, что Диппер мог себе вообразить. А еще он тоже Пайнс. Причем очень, очень взрослый Пайнс со старыми — наверное, — устоями моральными и уж точно не… Стэнфорд не знал, о чем думал Диппер. Он лишь начал замечать, что тот зачастую смотрит на его руки чаще, чем на конспекты и схемы, которые Форд рисовал для него, и это… напрягало. Диппер понимал все. Но, кажется, что-то его тревожило. Тем вечером Форд решил зайти к нему пред сном; к сожалению, в Хижине Тайн было не так много комнат, так что Мейбл и Диппер все еще жили вместе, но кажется, это их ничуть не смущало. Форд нашел в своей библиотеке невероятно удобное руководство по квантовой физике; он был уверен, что Диппер захочет взглянуть. Захотелось поделиться тут же. Но, наверное, постучать стоило сразу. — Мейбл, это… Странно, — раздался приглушенный голос Диппера. Расстроенный, будто убитый. — Да ладно, дурашка, ты можешь рассказать мне все. Ты знаешь, я пойму, — раздалось дружелюбное, но голос Мейбл тут же сменился на взволнованный. — Я же вижу, что тебе что-то спать не дает! Кому же ты можешь рассказать, как не мне?! И Диппер вздохнул. — А-а-а, ты снова влюбился, — прохихикала Мейбл. — Но мы это уже проходили с Венди, да? — В этот раз все иначе, Мейбл. — Да ладно, я никому не скажу. — В прошлый раз ты меня дразнила при каждому удобном случае, — возразил Диппер, кажется, шмыгая носом. — Я не буду. — Не сомневаюсь. — Диппер, я правда никому не скажу, — послышался тихий «дзынь»; кажется, старая пружина кровати не выдержала прыжков Мейбл, и она, ойкнув, прошастала по полу к Дипперу. — Ты можешь мне доверять. Диппер не ответил. — Я же беспокоюсь за тебя! К тому же, ты забыл, что я главная сваха Гравити Фоллз! — довольно изрекла девчушка. — Я могу тебя свести с кем угодно. — Не сможешь, — пробормотал Диппер. — Это вызов?! — радостно воскликнула Мейбл. — Это… Это… Мейбл замерла, похоже — никаких звуков не доносилось из комнаты. Стэнфорд осторожно глянул в щель между дверью и косяком; она склонилась над братом, и тот, наконец, выдал: — Это прадядя Форд, Мейбл. И в комнате повисла тишина. Под скрип кроватных пружин Диппер отвернулся к стене, прикрыв лицо ладонями; он прикусил губу, и Форд сглотнул, чувствуя, что его рука тоже дрожит. — Но, Диппер… Это… Ему же семьдесят четыре, — почти прошептала Мейбл. — Да. — И он наш прадядя… — Я знаю! — выкрикнул Диппер, ударяя стену, а потом уткнулся лицом в подушку. — Это так… Ужасно, я не… Я не могу выбирать правильных людей! Я уже который раз влюбляюсь в неправильного человека, Мейбл, и мне опять больно, и я опять думаю, что когда-нибудь смогу найти кого-то другого, кто мне подходит, но в прошлый раз было так же, и я… Мейбл легла рядом, и Диппер притих. Только ногами повозил по матрасу; Форд не слышал, чтобы он всхлипывал, но ситуация была и правда жалкая. — Сначала Венди, теперь вот… — тихо подал голос Диппер. — И никакие твои таланты свахи мне не помогут. — Я думала, это Пасифика, — произнесла Мейбл все так же ошарашено. — Но… Тут… Я не думаю. Что вообще кто-то тебе поможет, Диппер. — Ну спасибо, — отозвался тот. Они помолчали. — Я… Я думал. — Да?.. — Помнишь… Изобретение МакГаккета, которое стирает память? — Да, но я его сломала, когда мы уезжали, помнишь? Диппер проронил: — В этом-то и проблема. Форд не думал, что это проблема. Что это большая проблема, чем могла бы такая проблема являться, но он не знал, что через день, ночью, ему придется вставать около трех ночи, чтобы открыть дверь Хижины Тайн. На пороге стоял растрепанный МакГаккет в купленном недавно комбинезоне. Его Форд был видеть рад; а вот то, что Фиддлфорд держал за руку Диппера, вовсе его не радовало. Он ничего не сказал Дипперу тогда, решил оставить, как есть. В конце концов, подслушивание не делало Стэнфорду чести. Но лишь теперь он осознал, насколько большой ошибкой было то решение. — Доброе утро, Фиддлфорд. — Еще ночь, — ответил тот, вздыхая. Потом протянул руку, пожимая шестипалую ладонь Стэнфорда, — привет. Стэнфорд перевел взгляд на ставшего уже почти с самого МакГаккета ростом Диппера, который неловко стоял позади изобретателя, прикрывая лицо рукой и будто пытаясь спрятаться в тени. Конечно, его совсем убитый вид не мог ускользнуть от глаз Форда, но ситуацию это менее напряженной не делало. — Что случилось? — спросил, наконец, Пайнс. — Он сначала копался в моих чертежах, а потом нашел одну из старых пушек памяти и попытался ее украсть. Хорошо, что я по ночам играю на банджо, ну, бессонница, все дела, — приложил ладонь ко лбу МакГаккет, — но… Господи, Форд, прошу. Он же смышленый малый, объясни ему, раз он сам не понимает, насколько это опасно. — Да, конечно, — пробормотал Форд, переводя взгляд на Диппера. Открыл дверь пошире. — Диппер, в дом. МакГаккет его отпустил, и Диппер, боясь поднять взгляд, прошел мимо дяди Форда. Тот мягко схватил его за воротник рубашки и наклонился, прошептав: — Иди в мою комнату. — Я не… — Диппер, — строже уже сказал Стэнфорд, — в мою комнату. Взгляд Диппера был тяжелым и болезненно-глубоким. Стэнфорд знал, что для МакГаккета хотя бы притвориться должен был грозным, но он правда не думал, что это поможет. У Диппера возраст другой. Самый худший возраст, пожалуй. Когда он скрылся в коридоре, Форд повернулся обратно к МакГаккету. — Прости, он… — поднял он руку. — У него сложный период. — Я понимаю. Но ни тебе, ни мне, ни ему не будет хорошо, если он поджарит свой мозг, знаешь, я знаю, о чем говорю, — мрачно ответил МакГаккет. — Почему ты не уничтожил все пушки памяти вообще? — хмыкнул Пайнс. — Потому что всегда нужно иметь прототип про запас. У тебя чертежи портала же до сих пор лежат? — спарировал Фиддлфорд, а потом устало покачал головой. — Ох, дети. — Да уж. Приходи вечером на чашечку чая, — положил руку ему на плечо Форд, и МакГаккет улыбнулся, прижимаясь к ней щекой. — Буду рад. Ладно, мне пора, — осторожно вывернулся он из слабых объятий и перепрыгнул через ступени крыльца. — Пока, прости, что Диппер доставил тебе неудобства, — вздохнул тяжко Стэнфорд. Вот оно как. Диппер был почти таким же отчаянным, как и Фиддлфорд в какое-то время. И это было очень плохо. Думая над этим, Стэнфорд быстро заварил две кружки горячего шоколада. На улице было холодно, а на душе — пусто; ему было представить страшно, как изводит себя сейчас Диппер, поэтому шоколад казался необходимым. Когда он был готов, Стэнфорд взял обе кружки в руки и пошел к себе. Он остановился перед дверью. Ему было тяжело. Еще никогда он сам не проходил через подобное, и… Он толкнул дверь. Диппер сидел на его диване, прижимая к себе старый бежевый плащ прадяди, и смотрел в одну точку, что-то шепча губами. Он вздрогнул, стоило Стэнфорду закрыть дверь; дернулся, вжал голову в плечи, но ничего произнести не смог. Стэнфорду тоже было сложно начать первым. Он сел рядом и протянул внучатому племяннику кружку горячего шоколада. — Возьми, пожалуйста, — мягко сказал он. Диппер взял, но пить не стал. — Пей. Он поднес кружку к губам, отпивая, и Стэнфорд мягко его обнял. Он… Он даже не знал, с чего следует начать, это казалось таким вроде бы простым, а на деле — невероятно сложным и безумным, что сначала он сам выпил немного шоколада, а потом поставил кружку на тумбочку около дивана, крепче Диппера к себе прижимая. Тот рвано выдохнул. — Прости, что разочаровал тебя. — Что? — тихо ответил Форд. — Нет, ты не разочаровал меня. Ты все тот же умный парень, которому я очень хочу помочь поступить в хороший университет, — погладил он Диппера по руке, и тот прижался плечом к плечу прадяди. — Я люблю тебя, Диппер. Диппер печально улыбнулся. — Я рад. Спасибо, прадядя Форд. Стэнфорд облизнул губы. — Диппер, ты не должен был… — Я знаю, — оборвал его Диппер, — но… — Не должно быть «но». Ты… Ты не знал Фиддлфорда, когда он был молод, но в чем-то он был похож на тебя. Молод. Амбициозен. Красив. Очкарик, — легко тыкнул в нос племянника Форд. — Но ты знаешь, каким он стал. Сейчас все стало лучше. Намного. Но ты должен понимать, почему это опасно, ведь… Ты не заслуживаешь такой участи. Как и Фиддлфорд не заслуживал. Он слушал свои слова и понимал, что они ни о чем Дипперу не говорят. Что он все равно может повторить это. — Диппер, ты не должен больше пытаться избавиться от воспоминаний, — произнес он тихо, — пообещай мне, что не сделаешь этого. Что не полезешь больше к МакГаккету за его изобретениями. Диппер тяжело вздохнул. — Диппер. — Я… Я обещаю, — робко ответил тот наконец, впервые за эту ночь поднимая глаза на прадядю. Они все так же были полны боли. От нее, наверное, Диппер и хотел так отчаянно избавиться. Стэнфорд понимал почему. Это должно было быть не просто больно, как сердце болит от неразделенной любви. Это было еще и смесью отвращения к себе, к своим неправильным чувствам, и Форд знал: в возрасте Диппера он бы пошел на любой безумный поступок, чтобы избавиться от этой боли. Хотя бы ненадолго. — Я просто хотел… кое-что забыть, — отвел взгляд Диппер, холодно отстраняясь, — и… И мне правда стыдно, и больно, и… Он прикрыл лицо руками. — Ты просто не понимаешь. Ты знаешь все на свете, но… Диппер замолк, и Стэнфорд услышал лишь тяжелое его дыхание. Диппер сбил пальцами свои очки с носа, и Форд легко их подхватил, осторожно убирая. Диппер глянул на него; кажется, всхлипнул. — Спасибо. Стэнфорд тяжело вздохнул. Кажется, момент настал. — Диппер… Помнишь книгу, которую я тебе дал сегодня утром? — Что?.. — удивился тот, шмыгая носом. — Да. Ты посоветуешь мне зарыться в науку? — горько улыбнулся он. Стэнфорд взял его за запястье осторожно. Диппер вновь опустил взгляд: он смотрел на сильные шесть пальцев, сжимавших его руку, и, кажется, его улыбка стала чуть нежнее. И еще печальнее. — Нет. Ну, да, это вариант, но нет, я не об этом хотел сказать, — поджал губы Стэнфорд. — Послушай, я… Я хотел отдать тебе ее вчера вечером. Но решил этого не делать. — Нет-нет, — осип голос Диппера, и он дернулся; Стэнфорд не дал ему вырваться. — Я… Слышал ваш с Мейбл разговор. Так что… Стэнфорд замолчал. Вот старый пень, лучше бы вообще ничего не говорил, раз слов подобрать не может — примерно так он подумал про себя, почувствовав, как дрожит рука Диппера, и отпустил ее. Диппер просто не мог пошевелиться. — Что… — Диппер, — повернулся к нему Форд, — послушай. Я… Ох, черт! — воскликнул он, вставая с дивана, и ударил себя ладонью по лицу, а потом запустил двенадцать пальцев в свои седые волосы, снова поворачиваясь к Дипперу. Тот боялся. Это было видно по его лицу; а еще он был готов умереть на месте. Он дернулся, когда Стэнфорд склонился над ним, и поджал ноги; теперь он был так похож на ту рыжую Венди, что когда-то работала у Стэнли кассиршей, только запуганную и убитую. Форд не дал ему уйти и навалился всем весом, крепко мальчишку к себе прижимая. Дипперу было семнадцать, но для Форда он так и остался тем смышленым ребенком, которого он мог без труда поднять и прижать к себе. — Н-не надо… — Диппер, — прошептал Форд, садясь на диван и не отпуская племянника, как бы тот ни бил его в грудь — слабо, впрочем. — Диппер, Послушай. Я… Тоже когда-то был неправильным. Как ты. Диппер болезненно рассмеялся. — Послушай, Диппер! — прикрикнул Форд. Это сработало; Диппер замер, уткнувшись в плечо Стэнфорду, и тот ослабил хватку, уже осторожно его обнимая. Прикрыл глаза. Как же это было сложно. — Но… Мейбл права. Мне уже семьдесят четыре, Диппер, — мягко произнес он. — Тебе же только семнадцать, и… — Эт-то опять происходит, — дрогнул голос Диппера. Форд замолк, позволяя ему выпутаться из объятий, и Диппер сел рядом. Его ноги мелко дрожали; плечи осунулись, а голос стал таким нервным, когда никаким не был. — Опять. Как… Как с Венди, понимаешь? — проронил он. — Так… каждый раз. Я просто не умею любить правильно, — прозвенел его голос, и он робко повернулся к прадяде. — Просто… Не умею. Я безнадежен, и… — Ты не безнадежен, Диппер. — Откуда тебе знать? — улыбнулся косо тот и немного даже безумно. — Ты когда-нибудь испытывал противоречивое сексуально-романтическое влечение к родственнику, который старше тебя в четыре раза? — он сжал пальцами ткань дивана. — Я… Я… Я чувствую себя уродом. Он уткнулся носом в поджатые колени и наконец-то заплакал. По щекам побежали слезы, и Диппер явно не мог их остановить; он всхлипывал, просто будучи не в силах успокоиться, а Стэнфорд не знал, что делать. Потому что максимум его «неправильности» был в том, что однажды он переспал с университетским другом. — Я… Я думал, что проще будет подтереть ту часть моего сознания, которая является уродливой, — едва слышно закончил Диппер. Стэнфорд тяжко вздохнул, а потом протянул ему шестипалую руку. — Дай руку, Диппер. Тот посмотрел на него печально, но все-таки, увидев печаль и во взгляде прадяди, протянул, и Форд мягко сжал его маленькую ладонь в своей. — У тебя такая большая рука, — пробормотал Диппер сквозь слезы, улыбаясь горестно. — Да. Она большая, потому что я тоже урод, — тихо ответил прадядя, сжимая шестью пальцами пять Диппера. — Ты скажешь, что это другое, но… Главное — это понять, что ты на самом деле особенный. Просто отличаешься. Диппер, я… Я правда с трудом понимаю твои чувства, ты прав, — приблизился он, — и я не могу ответить на них, прости. Но от этого они не являются неправильными, просто… Тебе не повезло. — Опять, — проронил Диппер. — Я правда слишком стар для этого. И… меня никогда не тянуло к маленьким мальчикам, — неловко почесал затылок Форд, — прости. Но ты должен понять, что это не конец. Все придет со временем. Все раны залечатся. И я не перестану тебя любить из-за того, что ты особенный. Он потянул Диппера за руку, и тот уткнулся ему в шею губами. Он казался таким легким, а на сердце Форда было так тяжело. — Прадядя Форд, ты очень умный, — зашептал Диппер, — ты красивый… — Не льсти старику. — Ты выглядишь на тридцать лет моложе своего возраста, — болезненно рассмеялся Диппер. — Ты невероятно… добрый и справедливый. А еще ты когда-то давно был тем, кем я сам был одержим, — дрогнул его голос. И сошел на шепот. «Я просто не мог не влюбиться». Форд мягко прижал его к своей груди. — Мне правда лучше, прадядя Форд. — Я рад, — вздохнул тот, осторожно целуя племянника в висок, и тот вздрогнул, а потом крепче схватился за шею старшего Пайнса. Тот от неожиданности упал; а потом не отпустил Диппера, который попытался подняться. — Скоро рассвет, Диппер. Спи уже, — прижал он голову мальчишки к своей груди, и тот затих. Утром Дипперу все это показалось сном, пока он не открыл глаза. Он действительно делал это — обсуждал с прадядей Фордом свою влюбленность в него, как это когда-то было с Венди. Кажется, стало легче. Он глянул на спящего деда; тот выглядел спокойным в полутьме своей комнаты, но его рука, обнимающая Диппера, словно напоминала ему: все хорошо. И будет хорошо. Диппер осторожно коснулся губами щеки Стэнфорда, а потом снова прижался ухом к его груди, глаза прикрывая. И тонкие пальцы смяли красный свитер.