Пролог.
19 февраля 2016 г., 00:51
Так тихо, что даже противно. Ынхёк уже столько часов тупо валялся в кровати, но сон так и не пришёл к нему. Бесполезно. Как бы он ни старался, сегодня ему не уснуть.
Глубокий вдох, и мужчина встал с постели. Крупные капли дождя громко стучали в окно, словно метроном. Дождь лил уже сутки, не переставая. Хёк не любил такую погоду. Она заставляла его впадать в уныние, переизбыток которого сейчас не давал ему долгожданного сна. Блуждающий взгляд упал на часы — полтретьего ночи.
Почувствовав, что в горле пересохло, Хёдже направился в кухню. Свет не включал: ему было достаточно того, что проникал через окно. Уличный фонарь слишком ярко подсвечивал двор строго ограниченным радиусом. Медленными, отработанными до автоматизма движениями Хёкдже открыл холодильник и налил себе холодной воды.
Противно. Без особых на то причин на душе тоскливо и противно. Так же уныло, как эта ненавистная им погода.
Отставив стакан, Ынхёк подошёл к окну. Сквозь косые струи дождя было видно только то, что освещал фонарь. Старая одинокая скамейка, небольшой турник и одно-единственное пышное дерево в этом дворе. За пределами освещённого круга чернела непроглядная тьма. Ночь была слишком мрачной. Мрачной, но по-летнему тёплой.
В раздумьях Хёк не сразу заметил сидящего к нему спиной на скамейке человека. Это был простой парень, весь промокший от дождя. Его тёмные волосы в свете лампы отливали яркой рыжиной. Хоть Хёк и жил на третьем этаже, он отлично видел, как с волос того капала вода. Белая футболка незнакомца прилипла к телу, позволяя увидеть в меру накаченные формы и крепкие руки. Хёдже готов был поклясться, что тот вымок до нитки. Рядом с ним на скамейке стояла полупустая бутылка, а сам парень размеренно покачивал головой в такт музыке, которую слушал через яркие кислотно-зелёные наушники. И как они только не вымокли?
Хёдже уселся на подоконник и просто посмотрел на этого человека. Наверняка тому тоже не спалось или у него случилось что-то плохое, раз он сидит здесь один и выпивает, совершенно не прячась от дождя. Время от времени парень прикладывался к бутылке и слушал свою музыку, то покачиваясь, то притопывая ногой.
Минут двадцать Ынхёк наблюдал за ним. Хоть незнакомец и не знал, что он под присмотром, но оба почувствовали медленно приходящее успокоение. Хёку больше не было одиноко. Вот же они, их двое, и какая разница, что они сидят по разные стороны погоды?!
Но вот, к удивлению Ынхёка, парень зачем-то снял кроссовки и закатал джинсы, немного открывая взору накаченные икры, плавно встал и скользяще шагнул влево. Вот это да, какое умелое и отточенное движение! «Это что же у него там за музыка такая, что он не выдержал и начал танцевать под дождём, ночью, посреди пустого двора?»
Хёдже, до дрожи обожающий танцы, как заворожённый смотрел на юношу. Тот то медленно скользил, почти невесомо касаясь асфальта, то припадал к нему грудью, выгибаясь в спине, и вновь поднимаясь плавной волной. Вот он резко, но грациозно, оказался на скамейке, проскальзывая вперёд, широко расставив колени. А после, вскинув руки, прогнулся, касаясь скамейки затылком. Теперь руки незнакомца плавно и сексуально скользили по телу, и он немного вскидывал бёдра. Нет, нет, совсем не пошло, но так горячо. Его грудь так вздымалась, а дождь скользил по телу, обрисовывая контуры мышц, что с губ Ынхёка непроизвольно вырвался тихий стон.
О, Боже, этот парень так танцевал, что казалось, будто Хёк сам сходит с ума.
Движения незнакомца были настолько прекрасны, в них было столько страсти и секса, а еще этот дождь, что сердце Хёка начало колотиться как бешеное. Ынхёк коснулся своей ширинки и понял, что до предела возбуждён. Вот парень сделал несколько толчков бёдрами в такт, который слышал только он, и Хёдже слетел с катушек.
Неотрывно наблюдая за танцем этого искусителя, он запустил руку в штаны и обхватил себя за твёрдый член. Сначала двигал ладонью медленно, в такт танца этого парня, дразня себя ещё больше, изнывая от истомы, но постепенно набирал темп, попутно представляя, как сам бы мог сейчас танцевать там, с ним под дождём. Мог бы, делая волну, касаться его бёдер, гладить ладонями по бокам. И вот сейчас парень мог бы прогибаться перед ним, доводя его своим танцем до невероятного экстаза, а не перед этой мокрой скамейкой. Горячо. В какой-то момент им обоим стало не хватать воздуха, дыхание участилось, а мозг Хёка готов был взорваться. Вот движения парня стали более резкими, видимо, танец подходил к финалу, а манипуляции Хёка — более быстрыми. Вот танцор раздвинул колени, проведя по бедру рукой, а Хёк припал лбом к стеклу. Очередная волна - и незнакомец облизнул мокрые от дождя губы, а у Хёка туман застил глаза. Последнее движение, полное огня, и парень замер, склонив голову, пытаясь отдышаться.
Одновременно с ним, издав протяжный низкий стон, Хёк кончил в ладонь и тут же расслабился, не отрывая взгляда от парня и чувствуя, как горячая сперма капает с ладони на подоконник.
На какое-то время оба замерли. Один пытался вернуться в реальность, а Ынхёк — прийти в себя после разрядки. Схватив со стола кухонное полотенце, мужчина вытер себя и подоконник и, отбросив тряпку в угол, отправился мыть руки.
...Не подозревая о том, какой эффект произвел его танец на человека, парень надел мокрую футболку обратно и медленно обулся. После вновь сел на скамейку и принялся смотреть то на землю, то на тучи. Он не торопился, он просто наслаждался дождём, который так любил. Именно дождь всегда побуждал его к таким экспрессивным и чувственным танцам.
***
Ынхёк вновь подошёл к окну. — Уже больше получаса прошло, а он всё ещё тут! — Хёкдже вздохнул. Он понимал, что такими темпами парень легко заработает себе пневмонию. — Будет жаль, ведь он так чувственно танцует. Сам не зная, почему это делает, Ынхёк накинул куртку, влез в кроссы и, прихватив старую тренировочную толстовку с дырой на плече, вышел из квартиры. Дождь всё не прекращался. Хёк накинул капюшон и нерешительно шагнул к скамейке. Сердце пропускало удары. Ему было так неловко подходить к парню, на которого сам недавно так страстно подрочил. Зачем он вышел, что стоит сказать? Ынхёк и сам не знал. Интерес перемешался с жалостью, и эти чувства сами привели его сюда. Когда до скамейки осталась всего пара шагов, Хёк неуверенно позвал: - Эй! Ответа не последовало. Собираясь с духом из последних сил, мужчина сделал шаг навстречу и нагнулся, заглядывая незнакомцу в лицо. - Хм, как мило, — прошептал Хёк. Парень спал, сидя в такой неудобной позе, лишь склонив голову. В его наушниках продолжала играть музыка. Ынхёк услышал её, как только подсел к незнакомцу. Хёк осторожно накинул тому на плечи захваченную толстовку, стараясь даже не дышать, чтобы не разбудить спящего. Но даже когда мужчина задел его плечом, тот не шелохнулся, даже бровью не повёл. «Ну да. Если уж ему ливень нипочем, то что уж тут о лёгком касании говорить!» — губы Хёдже тронула нежная улыбка. Хоть Хёк и был в куртке, его ноги были уже мокрыми до середины бедра. Но он не спешил уходить. Лишь внимательно вглядывался в лицо парня, пытаясь запомнить его. Незнакомец был симпатичным. Матовая загорелая кожа, аккуратный мужественный подбородок, прямой нос, длинная чёлка и чуть приоткрытые розовые губы. О, да! Он действительно очень хорош! Если бы Хёк встретил его в клубе, то бы обязательно подошёл к нему. Ынхёк вздохнул, вспоминая, как началось их «знакомство», и устало посмотрел вперёд, где потихоньку начинало светать. Дождь принялся утихать, и к приходу утра, должно быть, кончится совсем. Кровь прилила к щекам от мысли, что Хёк так легко возбудился лишь от одного танца этого парня. Должно быть, тот обладает особой энергетикой, что люди от его танцев сходят с ума. «Чушь! У меня просто давно не было секса». Похлопав танцора по плечу, прощаясь, Ынхёк собрался уходить. Взгляд упал на бутылку, из которой пил парень. — Отличный виски! За тебя, парень! — И Ынхёк, допив последние глотки, ушёл домой.
