Свет для снежинки.

Она определенно закончилась. Той ночью. 2012 года. Однажды на рассвете они встретились. Велия и тот загадочный парень.

      Она узнала о его любимом мороженном: шоколадное, с мятной крошкой. Он узнал о ней. О девушке, что так много улыбалась. Девушке, которая храбрилась ради младшей сестры, ведь была примером. Девушке, чья душа болела так долго и так мучительно, но тайно.       Тогда она спасла этого негодяя с моста в очередной раз. А он и рад был. Тоже тайно, но осознал это спустя долгое время, что они провели вместе. Он не хотел умирать. Он хотел помощи, поддержки. Стать услышанным и понятым. Она оказалось тем, кто так нужен был ему. Но оказался ли он для нее таким?..       Она боролась за его жизнь, забывая бороться за свою. Он не видел никого кроме нее, но был ли он так внимателен?       Девушка, чей свет погас с приходом новой зимы.       Девушка, последний день которой закончился первым снегом.       Она устала спасать. Спасать всех кроме себя. Она ждала, что-то кто-то сделает это за нее. Но таких не нашлось… Видимо, ее силы были напрасно утеряны в погоде за счастьем другого человека. А он понял это слишком поздно.       Он бежал на мост падая и сшибая колени в кровь. Он крушил все стенды, что безмозглые волонтеры ставили на его пути. Кому какое дело о предстоящих мероприятиях, когда он готов разбиться, но спасти её?..       Ветер непрерывной струей запускал холод под ткань тонкой куртки. Одеваться не было времени.       Он почти успел, он видел ее тонкое платье, раздуваемое ветром. Яркая малина не переставала привлекать взгляд в этом белоснежном городе. Снег набирал обороты и крупными хлопьями спускался на асфальт.       — Пожалуйста… — прошептал Он, в надежде, что через 20 метров она его услышит и обернется. Она не услышала.       Он видел, как её голые ступни оторвались от мостовой перекладины. Как волосы поднялись на ветру. Он видел, как девушка, чье дыхание согревало его страхи каждую ночь только что исполнила то, что собирался он.       Снег продолжал идти. Сильнее и сильнее. Ветер свирепо прерывал крики и, кажется, кричал еще сильнее.

Он бы спас её, будь у него ещё один день…